пост недели от имя фамилия ― Или ты и правда меня не ждала? Я, кажется, послал тебе с десяток намеков, но, раз уж ты отвергла мои щедрые предложения встретиться в нейтральной обстановке, я решил, что ты ждешь меня в гости. ― Конечно, она не ждала. Думала, что он забудет и сдастся через какое-то время, не получая ответов. Глупо с ее стороны, ведь он не безответно влюбленный школьник. Но Аарон никогда не питал иллюзий о ее уме. ― Мой брат не счел нужным спуститься и отправил тебя на передовую? Так на него похоже.читать дальше
22/01 Возрождаем форум - хочешь сыграть с нами? Отписывайся, болтай, а мы пока делаем уборку, чистим темки, думаем, что, куда и как. Но ты все равно приходи, будет весело!
администрация: RegulusОтветственный за прием и регистрацию персонажейTlg: @antraxantarion, EuniceГлавный админ
Tlg: @ohnopleasenotyou
, Andromeda
ЛС

Marauders. The Reaper's Due

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Мир магии и волшебства » Things I Do for Love [13.10.1978. Лондон]


Things I Do for Love [13.10.1978. Лондон]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Things I Do for Love

... я почти достиг моего неба. Небо других я ни во что не ставлю и о нём не хлопочу. (c)

https://funkyimg.com/i/31NQW.png

Дата и место эпизода

Действующие лица

пятница, 13 октября 1978. Лондон. Вечер

Eunice Selwyn/Evan Rosier

Теперь, когда ее помощь больше не нужна, настало время понять, нужна ли она сама.

+4

2

Место какое-то непривычное.

Юнис подергала себя за подол юбки, сидя на скамеечке в большом центральном парке. Понятия не имела, конечно, как он называется: не научилась еще толком ориентироваться в маггловском Лондоне. Вспомнились отчего-то бабочки из искусственного сада-теплицы, куда водил ее брат как-то в летние выходные. Прежде вся жизнь юной мисс Селвин протекала словно бы у одной из тех бабочек – в тепличных, искусственно созданных условиях, за семью замками от настоящего мира. До этого лета, которое теперь напоминало о себе только трепетом в груди и шелестом падающих некогда зеленых листьев, она ничего, кроме родного дома и Косого переулка не видела. Еще, конечно, был Хогвартс, но он теперь становился каким-то блеклым воспоминанием, скучным даже на фоне взрослой жизни.

Раньше он вот так, без причины, место встречи не менял.

Она не знала, радоваться этому или печалиться. С того самого разговора, когда она согласилась солгать на допросе у авроров, все между ними как-то изменилось. Днями, ковыряя обед серебряной вилкой, вечерами, глядя в сумрак двора сквозь окно, бессонными ночами, валяясь в ледяной постели, Юнис пыталась понять причину. Что она сделала не так? Прокололась на допросе? Нет, об этом Эван бы ей сказал, да и мать бы не смолчала. Миссис Селвин слишком много лет лелеяла надежду сделать из дочери миссис Блэк, чтобы молча отреагировать на подозрение выцарапанного когтями и зубами потенциального зятя в убийстве. Значит, на допросе Юнис все сделала как надо. Но в чем тогда дело?

Основания для подозрений у нее были немалые, хотя, может, с чьей-то точки зрения даже смешные. С той самой ночи, когда она согласилась ради него врать в глаза родному дяде, ее возлюбленный к ней ни разу не прикоснулся. Что она – прокаженной стала из-за этой лжи?

Пятница тринадцатое. Не к добру все эти перемены…

Раньше Эван старался встречаться с ней подальше от людских глаз. Желание понятное – кому нужны лишние слухи? Юнис это в чем-то даже задевало, но, в целом, устраивало. Так хотя бы мать оставалась в неведении о ее амурных делах и не имела формального повода посадить ее на цепь. Сегодня же почему-то назначил свидание в парке, посреди города.

И вот же он, подходит с дальней аллеи своим свободным решительным шагом, рассекая группку маггловских туристов с этими… Как их? Камерами, если Юнис не забыла курс маггловедения.

― Почему именно здесь? ― спросила она вместо обычного теплого приветствия. Броситься ему на шею, как обычно? Нет, Юнис ведь обещала себе, что сохранит самообладание, что не станет унижаться и падать лицом в грязь. Ее более опытные в любовных делах подруги, да что там, даже мать, говорили, что недоступное всегда привлекательнее. Поздновато, конечно, было изображать недоступность, но… Попытка не пытка. ― Я думала, мы… Как это говорится? Шифруемся.

Что он – бросить ее решил? Вот так, буднично, в послеобеденное время, перед глазами миллионного мегаполиса, спешащего по своим делам? Юнис не могла и представить, что уже через несколько минут все, что между ними было, уйдет в прошлое вот так, без сантиментов, без слезных прощаний, без последней ночи, и она сама вольется в безликую городскую толпу, пойдет домой. Захотелось плакать.

Нет, плакать нельзя.

По крайней мере, не здесь. Если Юнис действительно в чем-то прокололась и заслужила разрыва – она вволю нарыдается дома, подальше от любопытных глаз, под присмотром эльфа с кружкой какао наготове.

― Я думала, мы как обычно… ― Уточнять она не стала. Все-таки, она леди, а вокруг то и дело снуют прохожие.

Юнис не удержалась и все-таки протянула к нему ладонь, остановившись в паре дюймов от его руки в кармане пальто. Подозрения все крепли. Не хочет взять ее за руку, не стремится даже сесть рядом. Смотрит на нее сверху вниз. Ростом он на голову выше нее, но раньше она этого взгляда не замечала.

― Две недели уже прошло, ― тихо добавила она, сдаваясь перед его едва слышным запахом – чернила, кажется, и какой-то свежий одеколон? Юнис как можно незаметнее втянула воздух, чтобы запомнить его. Вдруг еще миг – и он растает среди всей этой суеты, оставит ее в замешательстве сомневаться, был ли этот роман на самом деле или стал лишь плодом ее воспаленного разума? ― Я соскучилась.

За две недели они виделись всего лишь дважды и едва разговаривали, не говоря уже обо всем остальном. Может, и правда нужно было подождать со сближением? Не из-за того ли Эван так быстро остыл к ней и потерял интерес?

― Ну не смотри же на меня так. ― Юнис едва сдерживалась, чтобы не захныкать, как капризная девчонка, но выносить эту холодность больше не могла. ― Что-то пошло не так? Они, ― она сделала паузу, давая ему понять: авроры и их ищейки, ― что-то подозревают? Ну не молчи же, скажи только, что случилось, и я исправлю!

А вдруг она зря послала к дракклам свой план казаться невозмутимой? Может, он ничего такого делать и не собирался – бросать ее посреди города, в чем-то обвинять. Может, это наоборот положительный знак, ведь они впервые встречаются в людном месте.

Юнис уставилась себе под ноги, растерянная и не знающая, чего ожидать. Лучше было матери научить ее вести себя в таких ситуациях, а не держать осанку и кушать сотней разных вилок.

+3

3

Вспоминая о существовании Пожирателей Смерти, вам скорее всего на ум придут хмурые мужчины с неприязнью во взгляде. Или лишь их черные плащи и маски смерти. Лица их будут тайной — ну кто в здравом уме хвалится своей причастностью к данной организации? И все же, они этим гордятся. И масками с плащами, и искренней ненавистью к «грязнокровкам», и тем более они гордятся своей меткой, которая и решает все в их мире. Мире Темного Лорда. Но это лишь какой-то общий вид, где нет персонажей, нет личностей. Есть большая, пугающая идея за которой уже стоят реальные люди. Ну кто бы смог поверить, что молодые приятные юноши одни из этих, что убивают беспощадно, пугают своей одержимостью? Нет, молодые и привлекательные мужчины и юноши, ну разве придет им в голову заниматься чем-то подобным? Вот это уж наврядли.

Эван был одним из тех самых «молодых и подающих надежды». Надежды он и правда подавал, но не совсем в том ключе, о котором принято думать в приличном, не оскверненном Черными метками обществе. Но кто без греха? На кого только не взгляни, не знаешь, что найдешь у него под рукавом идеально-белой рубашки, старательно отглаженной домовыми эльфами. И все же, что сможет их выдать? Да ничего, этим то молодые и привлекательные приспешники Темного Лорда и пользовались. Эван был одним из них и в меру гордился своим положением, видя свое будущее на стороне победителя.

Эван был приятен, он умел расположить людей, но при этом совсем о людях не заботился и даже не думал о них. Кого волнует чье-то мнение, когда у него всегда есть чем заняться. Он конечно предполагал, что кто-то его может не любить, но мистеру Розье было это абсолютно без разницы, он даже скорее усмехнется и пожмет плечами — что ж, не нравится, никто ведь не держит? И он не держал людей, хотя и умел расположить их к себе и делал это ради Лорда, ради отца и идеи. Ничего сложно или невыполнимого, но было у него порой и так, что кто-то вторгался в его мир.

Юнис была милой в их первую встречу, все случилось довольно быстро и даже неожиданно, не только для девушки, но и для Эвана. Конечно же, он знал, что все это не сильно серьезно — ну разве приличные чистокровные девушки могут быть столь доступными? И все же она вызывала в нем интерес, цепляла его внимание, вдохновляла на глупости связанные с стороной чувственной, приватной стороны жизни. И все же он даже и подумать не мог, что может быть между ними что-то большее. Жениться он на ней не собирался, да и влюблен, он естественно, не был. Они не плохо проводили время вместе, им было весело. Но, знаете, как-то оскорбительно, что она была все это время помолвлена. Даже он в таком грешке повинен не был, но Юнис?

Когда Эван узнал об этом — а информацию как гром среди ясного неба ему выдал тот самый женишок — в душе молодого человека родилась обида, возмущение, а после подключилось и недовольство? Жениться он и правда на ней пока не думал, с другой стороны так же он не думал и о «не жениться вовсе». А тут его каким-то невообразимым способом ставили в определенные условия, что Эвану не нравилось. Просто потому, что его об этом уведомили столь странно и неожиданно. И «уведомили» было вполне себе отличное слово. После этого желание продолжать так же встречаться с мисс Сэлвин немного выветрилось, но при этом девушка не исчезла полностью из его мыслей, а значит и жизни. И это раздражало! Почему он не может перестать думать о чужой мисс, с которой они хорошо провели время, но ничего друг другу не обещали? Уже после понимания этого, Эван начинал сердиться и на самого себя за идиотские чувства и эмоции, которые мешали его работе, его делу, в конце концов служению Лорду! Еще этот Блэк, одним словом все было запутано.

Встречу он назначил в непривычном месте, просто ради того, чтобы дать понять — что-то изменилось, хотя и говорить об этом в слух Розье особенно не стремился. У него вообще были весьма противоречивые чувства относительно Юнис и, откровенно говоря, он не знал с чего вообще начнет или к чему хочет привезти данную встречу.

Эван шел не спеша, погода была на удивление промозглой и он убрал руки в глубокие карманы, где так же покоилась его волшебная палочка. Он заметил ее издалека, но не спешил на встречу, а будто бы напротив замедлил свой шаг и сделал вид, что не видит ее до тех самых пор, пока между ними не осталось менее десяти метров. А вот когда подошел, то не сразу заговорил, Юнис и сама с этим справлялась вполне не дурно.

На вопрос решает не отвечать, оставляя его открытым для ее собственных домыслов. Тот факт, что она вешает ярлык «шифруются» его умилил, возможно в этом Сэлвин его и привлекала, одновременно наивная и умная девушка, к тому же и красивая. И как оказалось не такая уж и свободная. Молодой человек чуть склоняет голову и улыбается лишь краешком губ — но улыбка не настоящая, наигранная. И чего это он обижается? Будто бы мальчишка-пятикурсник какой-то? Все это было так глупо и раздражало Розье до ужаса!

Как обычно? — В конце концов заговорил Эван и пожал плечами. Он так и остался стоять, буквально нависая скалой над сидящей на лавочке девушкой. Что уж они «как обычно» никто из них продолжать не стал, полностью поняв к чему ведет Юнис, и наверно даже стоило и как обычно — но Эвану все же хотелось что-то для себя прояснить или расставить все точки над нужными буквами. И, желательно, не делать поспешных выводов.

От девичьих откровений становилось невыносимо. Почему он обвинял ее в происходящем, лишь потому, что был обижен? Но ведь все это вполне обыденно, так обычно для их мира чистокровных и именитых, так чего это он решил, что имеет какое-то право осуждать? В этот момент ему было невыносимо и от себя самого, только вот чувства эти совсем не помогали.

А как я на тебя смотрю? — Почти в тон отвечал Эван, явно поощряя Юнис к еще большим расстройством, а может и пытался накалить обстановку, чтобы прийти к чему-то. В любом случае, вел он себя безобразно! — Ничего не случилось. Ну, точнее сказать ничего особенно ужасного не случилось. — Он улыбнулся, скривив губы. Тянуть дальше было бессмысленно и он развернувшись, едва различимо мотнул головой, предлагая прогуляться, — составишь компанию? — Пока он не будет видеть ее почти плачущее выражение лица, говорить станет проще. Обвинять он ее не хотел, но искренне надеялся узнать, что сама Сэлвин думает о ситуации.

Мне сообщили, что ты помолвлена. — Начал Эван, когда они прошли несколько метров в молчании, вокруг было пусто, ветер то и дело норовил подлезть под полы плаща или взлохматить уложенные волосы молодого человека. — Не могу сказать, что это что-то меняет, но и все так же как было оставаться не может. Точнее может, но все же… — Он заплутал где-то в своих мыслях и отвернувшись, сделал вид, что приметил что-то в стороне. И потом, собравшись с мыслями, продолжал. — Я ничего не хочу тебе предъявить, но знаешь, было бы приятней узнать об этом как-то раньше, и желательно от тебя, а не твоего жениха. К слову, не самая плохая кандидатура, Блэки всегда были в почете.

И все же, Эван так не думал и это было слышно по его интонации. Против Блэков как таковых он ничего против не имел, но Регулус… серьезно? Это было обидно.

+3

4

Секунду или две она колебалась, но все-таки встала, оправила зябкое пальтишко по маггловской моде – одолжила у подруги специально для выходов в город – и пошла вслед за ним, подскакивая на ходу от волнения. Нетипичная прогулка. Даже руки не предложил…

― Составлю, конечно, ― ответила она почти на бегу. Как-то это нечестно – у нее и выбора толком не было. Она ведь не просто поглазеть на него пару минут сюда явилась! Да еще и ноги промочила под мелко моросящим дождем. Юнис постаралась успокоить негодование. Не время сейчас для этого. Если она хочет выяснить, в чем дело, и что между ними случилось, нужно сохранять спокойствие, а не провоцировать его своим нытьем. И вправду, она ведь не себя пожалеть пришла, а хотя бы попытаться вытянуть, что сделала не так… Нацепив самое благообразную мину на личико, она с трудом подхватила ритм его шагов. Только голос выдавал, что она не ожидала такой быстрой прогулки. ― Хотя, знаешь… Если бы мы прогуливались помедленнее – мне было бы приятнее.

Она в пример Эвану замедлила шаг. И правда, приятнее. Да и как могло быть иначе? Конечно, она предпочитала видеть его в более благодушном расположении, милым и обходительным, но врать себе не имело смысла. Его общество было для Юнис словно воздух – душный и тяжелый, с ароматами весны и расцвета или ледяной и влажный, но все равно бесспорно необходимый.

Юнис никогда не считалась среди однокурсниц и сверстниц красивой или даже хорошенькой, ни разу не получала приглашений на свидания в школе или на каникулах. Во всем была средней, во всем и всегда, и только с ним чувствовала себя на вершине мира. Видимо, это сыграло с ней злую шутку – теперь она словно бы падала в неизвестность, в бесконечную пропасть между «вчера» и «сегодня».

Но ведь это все же лучше, чем достигнуть дна, правда? И это самое дно вдруг ринулось ей навстречу.

Всего одна фраза, брошенная как бы невзначай. Юнис едва не споткнулась, не поспевая за Эваном, но уже в ходе мыслей, а не ритме шагов.

― Сообщили? ― переспросила она, как дурочка, не понимавшая до конца смысла слов. Она ожидала совсем другого. Боялась, что Эван узнал, что она целый месяц прожила у холостого мужчины, снимая комнату, и остался этим недоволен, или чего-то подобного. Кто же мог ему «сообщить»? Неужто матери пришло в голову хвастать достижениями на брачном рынке? Или кто-нибудь дал объявление? Нет, она бы обязательно заметила. Впрочем, расспросов не потребовалось – Эван тут же сам выдал своего информатора. ― Но зачем? Почему вы говорили обо мне?

Вопрос был глупым, просто идиотским. Нужно было попытаться оправдаться, сказать хоть что-то, но вместо этого она негодовала: почему вдруг какой-то мальчишка разговаривает о ней? «А ведь он не выдал никакой тайны», подумалось ей. Совсем скоро факт их помолвки станет широко известен всему свету. Мерлин, ведь мать уже писала в типографию и просила прислать образцы свадебных приглашений! Вспомнилось вдруг письмо – Блэк время от времени писал ей из школы, но большинство его писем она забрасывала в дальний ящик нечитанными – самое последнее. Какие-то сбивчивые извинения, просьбы о встрече на выходных или на каникулах… Она отвечала ему всего дважды за все время, и то вежливой благодарностью за открытку к Рождеству и дню рождения, и в этот раз не сочла нужным отвечать.

― Ты не понимаешь, ― произнесла наконец Юнис, собравшись с мыслями. Было нелегко, ведь она и сама до конца не понимала, почему не сказала раньше. ― Я не скрывала, просто… Не относилась к этому серьезно.

В этом-то и была причина, и только сейчас она пришла Юнис в голову и моментально там укоренилась. Она просто никогда воспринимала фанатичную идею матери спихнуть ее замуж всерьез. Полагала, что отец и брат ее остановят, что Блэк и сам передумает, как только закончит школу. Он был просто чужим ей мальчишкой, неловким, путающим фразы, не к месту краснеющим. Словно дальний родственник, которого видишь на приемах пару раз в жизни, но обязан регулярно отправлять поздравления с праздниками, чтобы соблюсти приличия.

Оторвавшись от мыслей и поняв, как это прозвучало, Юнис помотала головой и вцепилась все-таки ему в рукав, как тонущая в поисках спасения.

― Не к тебе, нет, ни в коем случае, а к этой идее с браком. Думала, что это все просто спектакль для родителей, а на самом деле за год что-нибудь успеет случиться, и эта глупость сама собой забудется… Рассосется. ― Едва ли не впервые за все время их знакомства Юнис говорила все, что думала, и ловила себя на мысли, что это как-то по-странному приятно. ― Я не считала это тайной. Просто думала, что это неважно.

Другой девушке на ее месте, наверное, польстила бы эта вспышка ревности. Еще бы – она так старалась понравиться, буквально шла на все, и тут вдруг настоящее проявление привязанности! Такое очевидно и приятное. Но Юнис было невыносимо стыдно и неприятно, ведь последнее, чего она хотела, это причинить Эвану хоть малейшую боль. Да и как глупо – вот так, по недомыслию…

― Я даже не думала, что это тебе интересно. ― Она отвернулась. Говорить с улицей было как-то проще, чем с ним. Все эти месяцы она, как могла, оберегала их мелкий хрупкий мирок, созданный из ничего. Юнис не понимала природы его к ней интереса, а потому считала их встречи проявлением жалости, скуки, чего угодно, только не искренней заинтересованности в ней самой, не слишком красивой, не очень-то умной, не умеющей играть с мужчинами во все эти куртуазные игры. Она старалась давать как можно больше, не прося ничего взамен, чтобы не спугнуть удачу, но в какой-то момент все их отношения превратились в хождение по лезвию бритвы. Мерлин, даже сейчас, на самом краю, она боялась разговаривать с ним глаза в глаза, казаться надоедливой, хоть как-то его напрягать, пусть бы и ответами на его же вопросы. ― Мы же никогда ни о чем личном не разговаривали, я думала, тебе просто не интересно. У меня же нет богатого внутреннего мира, философских мыслей… Только я.

Даже подруги толком не знали, какая Юнис на самом деле. Кроме отца и брата никого не интересовало, что она любит, что читает, о чем мечтает. Мать с детства приучила ее к тому, что задача леди – нести невозмутимость на лице, гордость во взгляде, не надоедать, не фамильярничать. Знать свое место.

― И еще страх… ― Она закусила губы, с трудом облекая мысль в слова. ― Все эти разговоры о семейных планах, свадьбах. Не хотела, чтобы ты решил, что я давлю на тебя, жду реакции, толкаю к каким-то... шагам.

Ресницы все-таки отяжелели от слезинок, вид улицы перед глазами размылся вовсе не от дождя.

― Мне же не надо никаких шагов, правда! И никаких кандидатур не надо, ни хороших, ни плохих. Пусть только все останется как было… ― Юнис смахнула слезинку перчаткой, изо всех сил стараясь сохранить остатки достоинства. ― Я никогда не поднимала эту тему, чтобы ты не подумал, что я от тебя чего-то хочу. Я только хочу… Как прежде.

Фразы выходили все более оборванными, но она согласна была на вечные многоточия, лишь бы только не жирную точку.

― Клянусь.

+2

5

Она согласилась — он кивнул и не обращая внимание на то, что Юнис едва-едва поспевает за ним, Эван пошел своим обычным шагом, будто бы никого вокруг более и не существовало. А когда девушка указала на эту его «особенность», то он хотел было ответить что-то вроде «А мы не прогуливаемся», но сдержавшись в очередной раз кивнул и чуть сбавил темп своих шагов, давая возможность мисс Сэлвин идти в куда более привычном ей темпе.

А потом он заговорил, пытаясь организовать свои мысли в понятную нить повествования, путался, начинал сначала и в итоге обрушил все что думал последние две недели ей на голову. Да, сообщили и был это не самый приятный диалог в его жизни, хотя и не худший, очевидно же — все это не так уж и многого стоит. Просто знаете, немного неприятно встречать правду лицом к лицу, когда к ней вовсе не готов.

Это не важно, — коротко отвечает Эван, девушка выглядит потерянной и совершенно несчастной, от того он и не смотрит в ее сторону, предпочитая рассматривать окружающие их кусты и деревья, что уютно пристроились в парке, по мокрым дорожкам которого они шли. — Мы не говорили конкретно о тебе, и тем не менее я знаю. — Но как это знание меняло их отношения? Розье вполне очевидно дал ей понять, да и самому себе, что отношения эти являются лишь приятным время препровождением, не обещал он ей ничего и это было нормально до того самого момента, как истина вскрылась как нарыв.

Вполне себе понимаю, мне тоже однажды давали выбор, я ответил «нет», — чуть ли не впервые он заговорил о своей жизни, личной жизни, которую прежде старался с ней не обсуждать. Или же не было случая, либо же времени для глупых светских бесед. — Вот как? Хорошо, — он впервые улыбнулся и глянул на нее. Не понятна была эта улыбка, ведь он вроде почти ревновал и злился, а сейчас пытался показать, что рад слышать это из уст девушки. Конечно же он воспринял это не в том ключе, о котором хотела сообщить ему Юнис. — Рад, что мы одного мнения.

Последнее было сказано беспощадно, но очень точно показывало, кто же такой Эван Розье и что скрывается за симпатичной внешностью, идеально сидящего костюма и добродушной улыбки. Не так уж он и был привлекателен, как казалось наивной и милой Юнис. Но проблема была во многом там, где ее не ожидаешь — отпускать мисс Сэлвин Эван не хотел, не из-за любви, но видимо чего-то иного. Да, скорее всего.

Не рассосалось? — Он почти смеялся над ней, не потому что считал дурочкой, но манера говорить и вести себя его смешила. Не в плохом или унизительном смысле, но скорее в хорошем. По крайней мере он не вкладывал в это ничего плохого, только вот понимал, почему избегал две недели встречи с ней — обижаться и злиться было уже как-то глупо, хотя окончательно он вряд ли поймет и примет ситуацию как нормальную. Все же странно как-то, не находите? — Конечно, совершенно не важно, спать с кем-то, когда вроде бы как помолвлена.

Он ее журил? Звучало вполне похоже, только вот никакого смысла в этом не несло. Розье нахмурился, напоминая самому себе кто он — не школьник сопливый и вполне уже взрослый человек с работой и обязанностями, и чего он только так из-за этой девчонки много переживает?

Всегда приятней знать с кем ты проводишь время, хотя бы в случае неожиданностей. — Все же неудобно было бы, заметь их. Начались бы сплетни, толки, еще чего путного приключился небольшой скандал. Эвану скандал точно был не нужен, возможно по этой причине он с самого начала скрывать эти отношения, будто бы чувствовал, что дело тут не чисто. На деле же попросту не хотел оказаться заложником людского мнения и лишнего внимания. Жениться он не планировал лет до тридцати, у него были свои планы и стремления, а наличие жены от чего-то его смущало. Сам он не знал даже причины этому.

Она этого не заметила, так как смотрела в другую сторону, но порой ее слова казались ему столь глупыми, детскими, возмутительными! Конечно, они никогда не разговаривали о литературе средневековья или политическом устройстве соседней Франции, но со словами о себе Юнис он согласен не был. Точнее раньше не думал даже об этом и сейчас показалось, что все это редкостный идиотизм. От возмущения он даже не нашелся что ей ответить.

А что тебе надо? Ну, говори? — Он остановился и развернулся лицом к девушке, заметил ее слезы, но ничего решил не делать. Ему одновременно нравилась ее мягкость и она же его раздражала. — Чего ты хочешь, можешь это в слух хотя бы сказать? — Нужно было решать, что ему с ей делать. Что она хочет с ним сделать. Ведь никаких «мы» в данной ситуации быть не должно быть. Отправить бы ее к Блэку и забыть обо всем, просто, верно? Только вот то ли жадность, то ли честолюбие, то ли еще один Мерлин знает какие причины не давали ему возможности это сделать. — Можем продолжать встречаться, но сейчас все это как-то усложняется. Ты так не считаешь? — Решений он от нее даже не ждал, просто хотел разобраться.

+2

6

― Не рассосалось, ― ответила Юнис, моментально ощетинившись. Такие перепады эмоций были ей не в новинку, и она даже иногда ими пользовалась. Правда, обычно только с папой, когда он не хотел брать ее с собой в город или дарить ко дню рождения то, чего она ждала. Сейчас, правда, это было не слишком-то уместно – раздражать Эвана этими эмоциональными качелями не хотелось, но ничего другого она его холодной логике противопоставить не могла. ― У тебя сейчас тон прямо как у моей матери.

И правда, это уже начинало походить на воспитательную беседу. Вот того и гляди он достанет из рукава шляпку с вуалью и станет журить ее за позор и пятно на добром имени. Но Юнис это вовсе не раздражало, напротив, даже ставило в удобные и привычные для нее условия. Все-таки, материнское воспитание принесло хоть какую-то пользу – научило защищаться, когда тебя ругают.

Хотя, конечно, ситуация немного другая. Узнай мать об ее интрижках на стороне после всех стараний по заполучению хоть самого захудалого из Блэков, она бы непременно заперла ее дома и посадила на хлеб и воду. Эван, с одной стороны, свободы ее не лишит, но с другой… Если они расстанутся – зачем ей свобода? Куда ей тогда ходить, для кого выискивать наряды по магазинчикам?

― Что мне надо? ― Это прозвучало одновременно и как вопрос, и как утверждение, которое Юнис даже посмаковала на языке, прежде чем высказать. Если вдуматься, то ее впервые спрашивали о чем-то подобном. От матери она чаще слышала жесткое «я лучше знаю, что тебе надо», от отца что-нибудь вроде «не хочу на тебя давить», нерешительное и отчасти даже безразличное. Только за этот вопрос она готова была влюбиться в Эвана снова, и во сто крат сильнее, чем раньше. Какая-то неудобная концепция – самой решать, чего она хочет, что считает лучшим для себя… Неудобная, но такая приятная на ощупь. Но он ждал ответа, ждал, что она хоть что-то предложит. Мерлин, как же сложно! ― Мне нужно обдумать, я… даже не знаю.

Юнис прекрасно понимала, что думать нужно побыстрее, но все еще не могла освоиться в новой роли. Вдруг, после всех этих лет жизни в кукольном домике,  после всех веревочек, за которую ее подергивали все, кому не лень, чтобы получить нужный результат, ей предложили главную роль в своей собственной жизни. Пусть даже в моноспектакле для всего одного зрителя. Но какого! Даже мнение отца ее никогда не волновало так, как мнение Эвана.

― Хотя нет, знаю, ― произнесла Юнис после секундного раздумья. Она множество раз, стесняясь и стыдясь собственных мыслей, думала об этом, и сегодня вдруг какая-то неведомая завеса, мешавшая ей говорить, слегка приоткрылась. Не до конца, нет, ведь многим поделиться даже с ним Юнис пока не могла, но уже достаточно, чтобы выпустить себя на волю хоть немного. ― Я не хочу выходить замуж ни за кого. Не хочу расставаться. Хочу жить собственной жизнью, а не вечно делать то, чего ждут другие. Мать, отец, друзья… даже ты.

В ней медленно вскипала какая-то злость – на родителей, на него, но в большей степени на саму себя. Ведь другие девчонки из ее круга, более сильные духом, менее закомплексованные, вполне могли работать, жить отдельно, встречаться с кем хотят и никого не слушать. Никто, кроме нее, не виноват в сложившейся ситуации. Все эти трюки, запреты и манипуляции проходили с ней только лишь потому, что она сама позволяла обращаться с собой как с пустым местом. Даже Эвану. Ведь она же могла требовать нормальных отношений, имела право, хотя бы и самое шаткое. И если бы не считала себя недостойной внимания, даже предоставила бы ему выбор, соглашаться или нет.

― Хочу хоть иногда ходить в ресторан, а не в койку. Не обязательно здесь, не у всех на виду, но все-таки, ― осмелилась сказать она, и почти пожалела о своей дерзости, но… нет. Все-таки, это было настоящее желание, а не ложь, и стыдиться тут нечего. Но тут же, окрыленная своей внезапной победой над собой, Юнис допустила непростительную ошибку. Нахохлившись, как уличный воробей, она отчего-то пробурчала: ― И чтобы и мать, и этот Блэк хоть сквозь землю провалились. Может, это и смешно, но я теперь жалею, что помогла тебе его отмазывать.

Юнис на самом деле злилась. Кто вообще дал какому-то мальчику право считать ее своей, решенным вопросом? Они ведь ни разу даже не разговаривали наедине, предоставляя матерям выхваляться друг перед другом.

― Жаль, что не он упал с лестницы и разбил себе голову, ― проворчала она без задней мысли. ― И жаль, что я не знаю, как такое провернуть. Авось, если Блэки закончатся, мать сама от меня отстанет.

+2

7

Он чуть ли не в первые видел Юнис в таком свете, когда она весьма заслуженно огрызалась в его сторону и на лице Эвана появилась усмешка — не ясно правда, то ли одобряющая, то ли напротив. Отвечать на эти возможные препирательства он не стал, не посчитал нужным. В конце концов это было бы во-первых не красиво, во-вторых бессмысленно. Юнис не была тем человеком, ссоры и споры с которым имели хоть каплю смысла. На замечание, что мол он звучит как ее мать, Розье лишь ведет плечами и приподнимает левую бровь, будто бы беззвучно вопрошая «вот как?» Сравнение это его оставило равнодушным. А вот мисс Сэлвин казалась той самой девчонкой, которой была — маленькая, в чем-то избалованная, слабая и в то же время ему импонировала ее льстивая учтивость и нескрываемое обожание к его персоне. Это было особенно приятно, ведь девочка от него ничего не требовала и не просила.

Именно, — ему было интересно что же ей было нужно, он не понимал ее от слова совсем. Юнис всегда была тиха и неприхотлива, она ни разу с него ничего не попросила и слова против его мнения не сказала. Они встречались тайно, потому что он не хотел слухов и неожиданных ограничений его свободы. Будь Юнис не чистокровной, быть может все сложилось бы совсем иначе, хотя как знать, что бы там было! И все же, она была для него белым листом бумаги, на котором ничего не написано. И в то же время она была готова на все ради него. И это подкупало. И это же раздражало.

Эван ждал ответ, чтобы хоть как-то ее понять. А девочка медлила и это заставляло его в нетерпение постукивать ладонью по карману своего пальто. Но тем не менее, даже спрашивая ее мнения, Эван оставался жесток и нетерпелив. Одним своим видом нагнетая обстановку, подталкивая Юнис к чему-либо. Дал бы ей время, а не стоял как палач смотря сверху вниз.

И что же? — Поощряя и угнетая одновременно спрашивает Эван, с долей интереса наблюдая за переменами в лице девушки. Та будто бы нашла решение к сложной задачке или выход из бесконечного лабиринта. Первое, что она сказала, вызвало на лице молодого мужчины улыбку. Он не верил в это, считая что женщинам, особенно таким как Юнис — молодым, беспомощным и чистокровным — лишь бы выйти замуж и отдать себя на попечение мужа и более ни о чем никогда не думать. Это казалось столь очевидным, что слова Юнис вызвали в нем совсем противоположное, что она явно хотела ему поведать. Он не поверил, но и слова поперек говорить не стал, давая возможность выговориться.

В конце концов ничего она ему определенно не сказала. «Не хочу делать то, что хотят другие». Это казалось наивностью в чистом ее виде, никто в этом мире не обладает такой роскошью и она то ли глупа, то ли слишком еще молода, что бы понять эту истину. Эван улыбался снисходительно.

Извини, что? — Он чуть от смеха не поперхнулся, точно не ожидая от мисс Сэлвин чего-то подобного. На лице его написано все тоже снисходительное выражение, он и подумать даже не может, что Юнис говорит об этом всерьез. — Ты все еще помолвлена, — напоминает ей как само собой разумеющееся, что они никогда не смогут появиться на людях в этом качестве. Не потому что он не хочет, а потому что это ее вина.

А потом он меняется в лице, чувствуя возможную опасность, что Юнис передумает, пойдет к тем же законникам и расскажет все, как было. Не побоится, потому что ее это не касается! Вся спесь, все самодовольство и снисхождение тут же спали с Эвана. Он на мгновение сжал челюсти, а потом протянул руку и положил ладонь ей на предплечье, будто бы предупреждаю возможные глупости с ее стороны.

Это не только о Блэке, но и обо мне, Юнис, — он впервые за эту встречу назвал ее по имени. Улыбнулся даже, склонив голову. Теперь уже его обида казалось ничем, по сравнению с возможностью оказаться замешанным в деле об убийстве. Это было бы непозволительной роскошью для него, ведь отец его хоть и приближенный Темного Лорда, но в мире закона и Министерства Магии ничего не решает. Да и денег у их семьи нет, чтобы подкупить кого нужно в случае произошедшего. — Ты же не хочешь, чтобы что-то случилось со мной, верно?

Тон его голоса явно изменился, он хотел смягчить все, что уже успел ей наговорить и как поступал сегодня за то короткое время, что они провели в этом чертовом парке. Еще и дождь начинался, моросил противно и бесстыдно.

На все ее колкости в адрес Блэка Эван и ухом не повел. Пусть мальчишка видит в Розье какой-то недостижимый братский идеал, для самого Эвана же Регулус был очередным мальчишкой, который хотел оказаться в их племени. Хотел быть ближе к Лорду. Сам себя Эван таковым никогда не считал, будто бы был особенным, а вот на Регулуса смотрел сверху вниз, поощряя его вовлеченность и искренне расположение к его собственной персоне. Это льстило, так же как и любовь Юнис. И все же эти два случая были разными — на Блэка Розье было наплевать, а вот на Юнис от чего-то нет.

Проблема не в Блэках и даже не в помолвке. Просто… — он замолчал, мучительно подбирая правильные слова, чтобы привязать ее к себе, — просто это стало неожиданностью. Было бы куда лучше, расскажи ты все сама, верно? — Вот будто бы вновь вернулся ее прежний Эван, сделал шаг ближе, положил ладонь на щеку девушки, улыбнулся ей, заглядывая в глаза.

И все же, что это было? Реальность или вынужденные порывы сближения? Мэрлин разрази, даже сам Эван бы не нашел верного и искреннего ответа на такой вопрос, спроси его под угрозой Круциатуса.

+3

8

Что-то в его поведении неуловимо изменилось. Казалось бы, Юнис должна была быть счастлива – все вновь стало как прежде, можно расслабиться, отдаться на волю чувств. Но долгожданное облегчение не приходило, как не было и того прежнего трепета от любого его прикосновения. Сомнения не рассеивались, а наоборот – нарастали, заставляя ее словно бы остолбенеть. Юнис разрывалась на части: сердце тянулось ответить на проявление нежности, а разум строгим голосом пытался предупредить о чем-то, чего она пока не понимала.

― Так в этом все дело? ― спросила она тихо, но без прежней ласки в голосе. Мысль эта прежде даже не маячила на задворках сознания и вдруг ударила в голову, будто вода из прорвавшейся плотины. За ней следом хлынул поток невнятных сомнений, недоумения и даже обиды.

Сама эта мысль представлялась настолько ужасной, что Юнис едва сумела произнести ее вслух. Прежде она обрадовалась бы любому поводу пробыть с Эваном подольше, но сейчас ей захотелось бежать. Нет, конечно, не в департамент правопорядка, чтобы его заложить. Она никогда не была мстительной и вовсе не хотела ему зла. Просто бежать домой, зарыться в подушку и не показывать носа из дому до самой старости, наблюдая из окна за сменой времен года и медленно угасая, отгородившись как от радости, так и от боли.

― Если тебя волнует только это – можешь не переживать. ― Ее ни на секунду не обманул ни его сменившийся тон, ни поведение. Да нет, не может этого быть. Если бы Юнис была ему не нужна – он бы расстался с ней раньше, еще до всего этого ужасного вранья, до самого этого случая… Но то были доводы разума, желавшего разложить все по полочкам, получить готовый ответ, как в школе. Сердце же негодовало, требовало срочно выплеснуть эмоции. Неужели она в его глазах настолько мелочная и подлая, что способна причинить ему вред из-за обиды брошенной девчонки? ― Мне и в голову бы такое не пришло. Я ведь сделала это вовсе не ради Блэка, а ради тебя. Только ради тебя.

Умной и расчетливой женщине, наверное, пришло бы. Как просто – владея информацией, владеешь миром. И даже не просто бесполезным, вовсе не нужным Юнис миром, а столь любимым ей человеком. Перспектива оказаться за решеткой пугала его, и она могла, возможно, даже должна была этим воспользоваться, но… Все ее существо противилось этой идее. Низкой, грязной, такой далекой от прекраснейшего чувства, которое Юнис к нему питала.

― Если ты ради своей маленькой тайны так стараешься – можешь не мучиться. Я не хочу покупать фальшивую симпатию, манипулировать ради иллюзии. ― Несвойственные ей глубокомысленные фразы Юнис произносила таким тоном, будто готова была расцарапать ему лицо от обиды и несправедливости. Она согласилась бы на отношения из жалости к ней, согласилась бы быть вечной молчаливой тенью в его жизни, но только не лужей, из которой пьют от отчаянной безысходности и отсутствия выхода. ― Стоило ведь просто попросить, Эван!

Не играть ее чувствами, а просто попросить сохранить эту тайну. Неужели это так трудно? Она ведь ни разу не подвела его, ничем не скомпрометировала. Даже писем не посылала, чтобы никто не мог ничего заподозрить, а ведь так хотелось! Хотелось отправлять надушенные записочки на красивой бумаге, писать его имя в дневнике, оставлять на нем следы зубов и ноготков как личную метку. Оставить в мире хоть что-то, что говорило бы, что Эван, хоть и недолго, хоть пару часов в ночной тьме, принадлежал только ей. Но ничего этого она не делала. И вовсе не оттого, что боялась реакции матери, блюла свою репутацию или еще что. От всех этих желанных ей маячков Настоящих Отношений Юнис отказывалась только ради него, считая, что ему это нужно.

С силой оттолкнув его руку в порыве эмоций, она тут же об этом пожалела. Может статься, что больше ей никогда не испытать его прикосновения, никогда не стоять с ним так близко…

― Я же люблю тебя, и только поэтому… ― Только поэтому она сделала все, что делала все это время их недолгого знакомства, и уточнять было просто бесполезно: список был слишком велик, и вспоминать некоторые моменты было просто стыдно. ― Просто так, не ради награды.

Юнис не врала. Ничего не изменилось бы, даже покинь он ее навсегда. Она бы и дальше изыскивала любую возможность чем-то помочь ему и облегчить жизнь, пусть даже издалека, анонимно, но по большой любви, не требующей условий. Но понимал ли он это?

+2

9

Был ли он идиотом, что так резко переменил свое отношение к девушке? Вот он злился на нее и обвинял в утаивание информации, будто бы факт ее помолвки вовсе что-то менял в их отношениях. В конце концов он же сам предпочел все скрывать, Юнис была не против, так была ли помолвка вообще хоть какой-то проблемой, ведь напротив — лишь удачное стечение обстоятельств. И все же его этот факт оскорблял, будто бы марал его честь — но была ли она вовсе? — и он предпочитал третировать мисс Сэлвин. А потом лишь вспомнив, что зависит от нее будто бы опомнился, вновь стал добрым и нежным. Ложь. Но была ли это ложь на все сто процентов или имело место быть и нечто, чего так хочет Юнис от этих отношений?

Конечно нет, — попытался он исправить ситуацию, будто бы у него это выйдет. Как бы сильно девушка ни была в него влюблена — а это было видно во всем — он боялся, что однажды ее странная привязанность и влюбленность испарится и вместе с тем она сможет вернуться к законникам и «переосмыслить» свои показания. Этот факт и отрезвил Розье, напомнил что они с ней повязаны.

Ее слова вызывали что-то неприятное в душе, некое зудение, которое боли не доставляло, но от него было не по себе. Конечно, он не хочет попасть в Азкабан из-за произошедшего, но и нежен и добр он с ней был еще до этого и совсем по другой причине. Просто ему хотелось. Просто ему нравилось быть с ней, даже если он не хотел чтобы кто-то узнал, это не умаляло того факта, что Юнис была ему интересна и приятна. Любовью это, конечно же не было, но явная симпатия была, да и все еще есть одна лишь вспышка ревности чего стоит!

Она резким движением отталкивает его руку, и Розье чувствует, что стоит сейчас на грани — стоит только пошатнуть ее симпатию к нему, и это будет конец. Не важно, что она говорит, даже если искренне верит в это, это еще не значит ничего.

Конечно, я знаю, прости, я не хотел тебя обидеть, — ему нужно держать ее симпатию, он понимал, что они повязаны. И правда вполне мог ожидать любой подлости, не лично от нее — но в мире так повелось, и к привычному ходу вещей вроде как относишься как к чему-то само собой разумеющемуся. Было приятно, что она говорит такие слова, не так уж много людей в его жизни, готовых на подобные поступки. Но правду ли она говорит? Не передумает ли в один момент, когда решит, что больше его в своей жизни не хочет? А за одним и Блэка бы она убрала, стоит лишь раскрыть рот. И вот, сразу бы все проблемы мисс Сэлвин разрешились.

Он не злится на ее внезапное противостояние, напротив готов сделать что угодно, лишь бы успокоить ее, утихомирить, дать ей то, чего она так жаждет — любви. На признание ее он ничего ей в ответ сказать не мог, на самом деле и не верил в это чувство и в то, что Юнис его испытывает. Это больше похоже на болезненную привязанность, в его глазах, и он не против… но столь громкие слова?

Я знаю, я знаю, — успокаивал ее Розье, идя на поводу у девичьих желаний он привлекает тонкую фигурку Юнис к себе, обнимает без палкой страсти или романтичном стремление. Скорее обнимает в утешение, будто бы готовый разделить ее боль и переживания. И тогда это ему казалось верным решением, хорошим стратегическим ходом и в то же время часть его души, от которой он открещивалась, и сама хотела этого. — Я знаю, что ты никогда ничего такого не сделаешь. Но ты должна и сама понимать, что если правда выплывет на поверхность, то пострадаем все мы вместе взятые — и ты, и я, и Блэк в первую очередь. Не думай, что сможешь избавиться от него таким образом.

Он думал посоветовать ей поговорить с родителями, по поводу помолвки, если это действительно ее волнует. Но заткнулся прежде, чем слова эти успели прийти на язык. Ему самому это было бы не к месту, усложнило бы все — девочка наверняка захотела бы «настоящих отношений», чтобы это Мерлин разрази ни значило.

И это не фальшивая симпатия, — словами этими он покупает ее привязанность, преданность. Слова эти он говорит, потому что она хочет услышать. И даже сказать их было не так уж и сложно, потому что они были правдивы в каком-то смысле. Они же встретились за долго до всего этого безумия, до Блэка и убийства, до просьбы выгородить их. Верно? Значит он имел право так говорить.

Наклонившись, Эван ее поцеловал. Не долго, в меру нежно и даже почти вежливо. После выпрямился, но рук своих не убрал, ожидая подтверждения своих успехов и того, что Юнис не собирается убегать в рыданиях и после делать глупости. Глупости им точно были не нужны, это он четко осознавал и готов сделать все, от него зависящее. — У нас все нормально, верно?

+1

10

Знает он, как же… Юнис не слишком-то верила в его искренность, но была морально так вымотана и запутана, что совершенно потеряла всякое желание бороться за какую-то постоянно ускользающую истину, за справедливость, которая бесконечно становилась все призрачнее. В конце концов, зачем сопротивляться? Она ведь не хотела его отпускать, просто надеялась, что он все-таки захочет остаться ради нее самой, а не ради каких-то тайн и секретов. Тактически она, конечно, выиграла, но стратегически… Нужна ли ей такая нежность? И, что интереснее, надолго ли этой нежности хватит…

― Не избавлюсь, ― разочаровано признала она, разговаривая уже с его свитером, а не с улицей. Объятия, искренние или не очень, все-таки возымели эффект – она расслабилась и вновь слегка успокоилась. Какая-то часть ее все еще хотела выяснить отношения окончательно, понять, есть ли у них будущее, но Юнис прекрасно понимала, что духу разрушить даже крохотное, временное счастье у нее не хватит. По крайней мере, не сейчас, когда ей снова так хорошо и тепло с ним рядом, когда в глубине души снова затеплилась надежда, что все как-то само собой образуется, и расставаться совсем не придется. ― Ты прав, конечно. Это было бы просто глупо.

Но другого решения, кроме как прибить маленького паршивца, Юнис не находила. Голос совести, однако, подсказывал, что Блэк ничего дурного ей не сделал, но… Сам факт его существования грозил разрушить все ее мечты и чаяния. Какая другая девица, может, и была бы с ним счастлива, ведь даже та девочка – Морна, нельзя забывать ее имя – пошла с ним на свидание и, по слухам, выглядела вполне счастливой. Что она вообще о нем знала? Почти ничего. Неловкий, вечно в тени старшего брата, маленький, молчаливый. Показал ей старинные шахматы у них дома. Дома… Обитель древнейшего и благороднейшего семейства Блэков была больше похожа на склеп, чем на уютный дом. Юнис поежилась, представив, что однажды поселится там и станет превращаться в подобие нынешней миссис Блэк. Впрочем, и Блэк, и его мать, и их жилище тут же растаяли в воображении, не устояв перед силой его поцелуя.

― А как же конспирация? ― шутливо спросила она, отлынивая от объятий и поцелуев. Впрочем, не слишком усердно – наоборот, ей даже хотелось, чтобы кто-нибудь из известных сплетниц это увидел. Все бы сразу упростилось. Один неприятный разговор с родителями, пара дней скандалов – и она сможет встречаться с Эваном, никого не стесняясь. Кто же возьмет оскандалившуюся невесту?

Его вопрос, впрочем, застал Юнис врасплох. Душу грел факт, что «мы» для него все-таки существовали, но почему-то сразу вспомнился отец. Каждый раз, когда из-за работы срывался обещанный им поход в зоопарк или поездка, он приносил Юнни какой-нибудь подарок и спрашивал «у нас все нормально, правда?», только чтобы тут же снова убежать на работу. Всколыхнулась какая-то детская обида.

Нет, с Эваном все иначе. Он не пытается купить ее прощение, чтобы в следующий раз совершить те же самые ошибки. Он просто запутался и оговорился, это простительно. Она сама виновата, что он не может доверять ей без оглядки, но она обязательно исправится, докажет. Но сначала к насущному… В головке Юнис кружились мысли. Что же делать со всей этой путаницей?

― Может, познакомить тебя с папой, ― вслух рассуждала Юнис, все еще греясь у него в руках. ― Я думала про маму, но это бесполезно, ее ничем не проймешь. Но папа точно желает мне счастья. Если бы он всего пару минут с тобой пообщался, то точно разрешил бы мне… Нам… Ну, встречаться. Мать волнуют только деньги и статус, а он совсем другой, он меня любит. Он всегда был против этих замшелых традиций, ничего не навязывал. Ты ему понравишься, я уверена.

Решение это казалось ей просто идеальным. Разве кто-то может не заметить, какой Эван умный, интересный, красивый, в конце концов? Отец обязательно его одобрит. Раньше у него просто нечего было противопоставить матери, но если у дочери появится собственный вариант - он уж точно позволит ей выбирать самой.

Юнис вдруг встрепенулась. А не давит ли она на него? Знакомство с родителями – слишком уж серьезный шаг, чтобы вот так решаться на него после мелкой перепалки. Что, если она спугнула этой дурацкой идеей едва установившийся мир? Положив руки ему на грудь и легонько впившись коготками в свитер, она поспешила исправить положение.

― Но если ты не хочешь – это не обязательно. Я просто не подумала… Глупость, именно что. Забудь, у него все равно нет времени ни на что, кроме министерских отчетов. ― Частично это была правда, хоть Юнис и была уверена, что для знакомства с возлюбленным дочери мистер Селвин выделить пару минут сумеет. ― Ты же знаешь, я вечно несу чушь.

Она хихикнула, прижимаясь к нему поближе. Сердце его стучало куда быстрее, чем обычно, но интерпретировать ли это как страх или как одобрение, она не знала.

+1

11

Наконец-то ему удалось нащупать ту ниточку, дернув за которую удалось успокоить и умаслить Юнис, которая было собралась уже было взбунтовать против него и кто знает, каких дел натворить. Никому из них двоих, даже троих, если брать Блэка в расчет, это было не нужно. А потому Эван, как самый не только старший, но и по всей видимости самый зрелый и мудрый, брал на себя эту роль миротворца, спасителя. И вот Юнис уже не хочет наделать глупостей сгоряча, а Эван успокаивается и перестает воспринимать неожиданную перемену отношения к нему от мисс Сэлвин.

На а по поводу Блэка… Сейчас, переварив и высказав свое недовольство мисс Сэлвин, Эван уже не чувствовал прежней обиды или же ревности, даже напротив, все это казалось столь удачным и неожиданным стечением обстоятельств! Вот она, невеста Регулуса, дает показания и уже никто не сможет выйти ни на мальчишку, ни на Эвана тем более. Он в безопасности, пока держит этих двоих под своим влиянием и контролирует не только их чувства и отношения к себе, но и их решения, относительно того случая. А потом он забудется и со временем все встанет на свои места. Мозайка сложилась и красиво блестела в свете новых соображений Розье.

Все свои старания и внушения Эван закрепил поцелуем, найдя этот путь самым простым и, в то же время, эффективным. И главное, что и ему самому это нравилось и не приходилось лишний раз что-то изображать — разве что он беспокоится об отношениях между ними — так что можно было спокойно закончить с этим делом и отметить его как успешно исполненное.

Здесь нас никто не увидит, а даже если и увидит, то не поймут, что это мы, а не какие-то магглы. — Успокоил как мог Юнис Эван, а сам глянул по сторонам — дождь распугал всех, кто мог бы выбрать эту одинокую тропинку в огромном парке. Дождь моросил мелко и неприятно, но к счастью хотя бы не заливал все на своем пути. — Но конечно, мы так же должны быть и впредь аккуратны. Сама знаешь. — Он успешно переложил свои желания на плечи девушки, будто бы это ее обязанности, это все ради нее — не его желание. От осознания этого Эван даже развеселился и довольная ухмылка расплылась по его лицу.

Заминку, мимолетную обиду, он естественно не заметил. Да и не знал он мисс Сэлвин столь хорошо, чтобы замечать подобное, да и было ли ему интересно, когда он уже достиг желаемого?

Когда Юнис вновь заговорила, прижимаясь к нему, а Розье ее не отталкивал, он даже растерялся и нахмурился, не сразу поняв к чему она ведет. Конечно, познакомиться с мистером Сэлвином было бы полезно для будущего, но совсем не в том ключе, как преподносила это влюбленная девушка.

Думаю слишком рано говорить о чем-то подобном, — губы его сложились в улыбку, но прежнего довольства и задора в ней уже не ощущалось. Юнис начинала говорить о тех вещах, к которым Эван не то, чтобы готов не был, но которые совершать не хотел вовсе. И дело не в самой Юнис, а скорее в его личных мыслях о теме разговора. Он не желал себя связывать какими-бы то ни было узами. Ни с кем. А потому и знакомство с родителями это очень, очень плохая идея. — Да ты и сама понимаешь, верно?

Он положил ладони ей на предплечья, отстраняя буквально вцепившуюся в него Юнис, что после небольшой сцены и примирения была готова… буквально на все? Лично Розье это отталкивало, но он прекрасно помнил, ради чего он все это делал. Во многом конечно, ради своего собственного комфорта и безопасности, а уже потом своего собственного интереса и удовольствия.

Но познакомиться как-нибудь с мистером Сэлвином я был бы не против, быть может для начала лишь как твой школьный знакомый, не более. — Главное не давать ей расплываться мечтами, в которых он сам принимать участия не хочет. Но вот полезные связи, это очень хорошая идея. Отстранив от себя Юнис окончательно, он вновь натянул на лицо вежливую, красивую улыбку, склонил голову чуть набок — все это было осознанно, наигранно — он решил, что им пора прощаться. Напоследок же он еще раз напомнил ей, что он относится к Юнис хорошо, с нежностью даже, все это Розье вложил в интонацию своего голоса. — Нам пора расстаться, но мы с тобой еще встретимся. А пока что бы ни случилось, продолжай поддерживать ношу легенду. Я могу на тебя расчитывать, Юнис? — Имя он ее выделил особенно, так, как считал, что мисс Сэлвин это должно понравиться.

0

12

«Сама знаешь».

Несмотря на всю видимую нежность, фраза как-то резанула ее ушки, словно бы сказана была не его медовым голосом, а кем-то посторонним. Даже потусторонним, если вдуматься – слишком уж выбивалась она из таких желанных ей ласковых слов и прикосновений.

Честно сказать, ничего она не знала. Даже напротив – совершенно точно знала, что никакие предосторожности ей лично не нужны. Подумаешь, репутация… Девушки и раньше проворачивали и не такое. Да и сейчас: даже одна из сестер Блэк, святого семейства их вселенной, не так уж давно плюнула на все и вышла за магглорожденного парня. Почему бы и ей не делать то, что хочется? К тому же, у нее возлюбленный – не какое-то отребье, а вполне приличный молодой человек. Но Юнис послушно кивнула головой, соглашаясь с его словами. Может, она просто еще чего-то не понимает… Частенько она чувствовала, что какие-то тайные подоплеки ускользают от нее в разговорах с родителями и однокурсницами, что она просто не понимает до конца того, на что намекают или что имеют в виду собеседники. Наверное, и Эвану лучше знать, как себя вести в такой ситуации. Он уж наверняка получше разбирается во всех этих хитростях.

― Ладно-ладно, будем аккуратны, ― ответила она обреченным тоном. Приятно, конечно, что он пекся о ее добром имени, но только в этом ли дело? Но спорить бесполезно, да и опасно. Юнис скорее согласилась бы встречаться на любых его условиях, чем вызывать его гнев и наталкивать на мысли, что лучше и проще расстаться. ― Доверюсь твоим суждениям.

А что еще ей оставалось? Юнис прижалась к нему макушкой, чтобы хорошенько запомнить это ощущение. Дождь все усиливался, а время прогулки подходило к концу. Она не так надолго отпросилась из дому, чтобы успеть и поссориться, и заняться чем поприятнее… А жаль. Живи она одна – было бы гораздо проще. Может, по примеру старшего брата снять себе квартиру? Впрочем, финансирование ей урезали, и денег на это у нее больше нет. Разве только… Работу, что ли, найти? Для министерства, конечно, оценки у нее не слишком-то хороши, но вот для магазинов или лавок она вполне могла бы сгодиться: милая, молодая, воспитанная, чистая на руку.

Но поделиться этими соображениями она не успела. Слишком рано? Юнис слегка отпрянула. Они же знакомы почти год, встречаются, конечно, недолго, но три месяца – уже срок. Большинство ее подруг разбегались с ухажерами за две недели. Когда же, Мерлинова борода, наступит «пора»? С трудом уговорив себя не беситься, она отошла на расстояние вытянутой руки.

― Как скажешь. ― Юнис поджала губы, как делала еще в школе ее профессор трансфигурации, когда была крайне недовольна, но слишком воспитана, чтобы высказаться напрямую. Она и впрямь понимала: отец ее был для Эвана достаточно хорош, чтобы с ним познакомиться, а вот она сама – не настолько, чтобы оказать ей такую любезность. ― Понимаю, время еще не пришло.

Глянув мельком на дорогие часики на запястье, Юнис и виду не подала, что расстроена истекшим временем. Время было сущей ерундой по сравнению с его словами. Она ведь уже пообещала, уже сказала все, что он хотел услышать. Неужто принимает ее за рыбку, которой нужно каждую минуту напоминать дышать? Натянув на личико самое вежливое выражение, какое только сумела вспомнить, она спрятала ладошки в карманы.

― Нам и впрямь пора, ― отметила она равнодушно, как только могла. ― Не переживай, я не собираюсь делать глупостей. Твои секреты останутся со мной.

Произнеся это вслух, она ощутила некоторое злорадство. Всерьез, конечно, она не собиралась сделать ему ничего дурного – ею все еще владели мечты, что однажды они смогут быть счастливы, без всех этих тайн, грязи, опасности быть застигнутыми… Но, может, она не так уж и безнадежна в играх и интригах взрослых людей. Намек, конечно, был грубоватым, вовсе не таким изящным, как хотелось бы, но, если намек этот даст ей время… Юнис хитро улыбнулась и чмокнула его в лоб на прощание, встав на цыпочки и даже едва не подпрыгнув.

― Тогда… До встречи. Скорой, надеюсь? ― Юнис не спрашивала, а утверждала. ― На завтра у меня планы, а вот на следующей неделе… Да, было бы в самый раз.

Пойдя против собственной природы, попытавшись использовать положение, в которое они попали, она не собиралась упускать свой шанс. Она еще докажет, что она не просто очередная однодневка, глупышка, единственный плюс которой – физическая свежесть. А если для этого нужно измениться и научиться играть по ненавистным ей правилам… Ну, что ж, так тому и быть. Ради этой любви Юнис готова была стать другим человеком и сохранить свое место с ним рядом. Чего бы ей это ни стоило.

+1

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


Tumblr-смайлы:


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Мир магии и волшебства » Things I Do for Love [13.10.1978. Лондон]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC