лучший пост от Джеймса Поттера
"Ну что же, дверка. Не хочешь по хорошему? Пожалуйста! Я сам войду без твоего разрешения!"
Сейчас он очень злился и чему-то будет очень несладко. Отойдя примерно на десять-двенадцать шагов назад, характерно стуча копытами по асфальту, Поттер остановился, слегка пошатываясь, и принял позицию для разбега. Секунда, вторая... Олень наклонил голову, выставляя рога вперёд и побежал в сторону дома. Достигнув его, он со всей силы врезался выростом в несчастную дверь и просто вынес её, залетев внутрь. Да-а...не погладит его папа за это по головке. читать дальше
Ответственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
Tlg: @antraxantarion
Ответственный за ответственность, честь, совесть и печеньки
ЛС
Ответственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887
Главный админ
Tlg: @cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
28.12 Отзывы о дизайне. Нам важно ваше мнение!
28.12 Система развития магических умений. Теперь активная игра - это не только весело, но и выгодно!
28.12 Магические способности - новая информация
28.12 Все, что вы хотели узнать об образовании в волшебном мире
28.12 Локации - Магический мир теперь полон возможностей! Карты, организации и описания - все для вашей фантазии.
28.12 Акция Brave New London
28.12 Три новых конкурса - спешите поучаствовать!
28.12 Перевод времени - теперь в игре октябрь/ноябрь 1978 года!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due!
Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21. Октябрь/Ноябрь 1978 года

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив завершенных эпизодов » Secrets revealed [Дом Селвинов, 21.09.1978]


Secrets revealed [Дом Селвинов, 21.09.1978]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Secrets revealed

Вам нечего бояться... если нечего скрывать.

http://funkyimg.com/i/2RQNE.gif

Дата и место эпизода

Действующие лица

Дом Селвинов, 21.09.1978

Elysse Selwyn, Allen Selwyn

Неожиданный гонец принес дурные вести.

+2

2

За ночь она только еще больше вымоталась. То и дело в голове прокручивалась снова и снова эта сцена: вот ее мать бежит по лестнице едва ли не в исподнем, почти кидается в объятия этому жутковатому аврору… Аврору ли? Элис не знала, что и думать. Слишком уж он был неприятным на вид, не таким, какими она представляла доблестных защитников невинных магов и волшебниц. Прежде она и подумать не могла, что мать, даже в отчаянии, напуганная и одинокая, станет вешаться на шею подобному… типу. И тот разговор. Они общались как старые знакомые, но в рамки привычных для Элис друзей семьи, джентльменов в костюмах с часами на цепочке, этот мистер тоже никак не вписывался. Мысль о том, что мать могла по собственной воле тайно общаться с кем-то подобным, казалась бессмысленной, но… Как еще объяснить их разговор? Элис уже почти жалела, что впервые в жизни решилась подслушивать. Верно говорят: меньше знаешь – крепче спишь. Проворочавшись всю ночь, она встала с первыми лучами рассвета.

Сделав сотню кругов по комнате, расчесавшись и дождавшись приличного времени, Элис решилась. Нужно сказать. На цыпочках выглянув из комнаты, она надела халат и босиком прокралась к родительской спальне. За чуть приоткрытой дверью виднелась лишь идеально застеленная постель и шелковый халат матери на спинке стула возле туалетного столика.

Ее что, рискнули оставить дома одну сразу же после возвращения? Поверить в такую удачу было просто невозможно. Дом с виду пустовал, на завтрак ее, видимо, решили не приглашать. Или родители сами не завтракали? В поисках съестного Элис забрела на кухню, где обнаружила лишь Твигги – молодую эльфийку, с детства помогавшую ей одеваться и причесываться.

― Мамы с папой нет? ― спросила она между делом, намазывая плавленый сыр на кусок ароматного хлеба. Если в возвращении домой и были положительные стороны, так это нормальное питание. Ключицы и ребра за последнее время стали особенно остро выделяться на бледной коже, но, к вящему ее сожалению, на размере задницы период лишений никак не сказался. ― Я думала, они спать лягут у меня под дверью.

― Госпожа уйти рано, ― ответила Твигги, не отрываясь от своей работы.

Ей явно велели не обслуживать нарушительницу родительского покоя и не вступать в переговоры. Элис вздохнула и закатила глаза. Куда это, интересно, мать «уйти»? Вот так взяла и помчалась по магазинам, предоставив блудное дитятко самой себе? Нет, конечно. Наверняка дом опутан сотней чар, камины перекрыты, а откуда-нибудь за ней следит или отец, или брат.

― А папа? Хозяин дома?

На миг прервавшись, эльфийка едва заметно кивнула, пошевелив огромными ушами, но тут же вернулась к чистке противня.

― И на том спасибо, ― проворчала Элис, понимая, что омлета и горячего чаю в любимой чашке можно не ждать.

Впрочем, ей в горло не полез и собственноручно сделанный бутерброд. Ночной диалог не давал покоя, напрочь отбивая аппетит. Нужно было срочно поделиться с отцом. Он наверняка посмеется над ее домыслами, развеет подозрения и найдет всему разумное объяснение. Ее простят и жизнь войдет в привычную колею. Бросив едва надкушенный бутерброд, Элис побежала прочь их кухни на поиски отца. Впрочем, поиски – это сильно сказано. Много времени они не заняли: как и ожидалось, мистер Селвин проводил время за чтением газеты в гостиной второго этажа, но почему-то уже с бокалом горячительного… Раньше за ним такого не замечалось. Элис почувствовала укор совести – оба родителя, стало быть, спились, пока она торчала в Лютном переулке, мотая нервы понапрасну.

― Можем поговорить? ― тихо спросила она, неловко переминаясь с ноги на ногу. ― Только не ругайся. Кажется, кое-что случилось.

В целом, Элис еще не была до конца уверена, стоит ли делиться с отцом этой странной историей. Она могла что-то не так понять, неверно истолковать… Нужно ли ставить мать под удар? Все-таки, это ее личная тайна, которая не должна была стать достоянием общественности и лишь по случайности оказалась подслушана. Но что, если мать сама оказалась в опасности? Вдруг этот человек чем-то ей угрожал или шантажировал? На типичного друга Скарлетт Селвин он никак не походил, стало быть, мог приходиться и врагом… И никто лучше отца не сможет решить эту проблему.

― Вчера, когда… ― Продолжить фразу оказалось сложновато. Если уж говорить правду, следовало сказать «когда меня приволок домой аврор», но Элис не знала, насколько отец осведомлен обо всех обстоятельствах ее возвращения, и сваливать на него все сразу было как-то нехорошо… Но недоговорки могли сыграть против нее же. ― Вчера, когда я вернулась, я была не одна. Меня вроде как… привели. Он представился аврором, но документов я не видела.

Сев в кресло, Элис дала себе обещание изложить все в точности так, как было. Ее отношения с папой всегда были теплыми, она могла поклясться, что, если она попробует соврать, отец тут же ее раскусит. Даже в детстве… Стоило ему посмотреть дочери в глаза, как она тут же признавалась, кто разбил вазу, кто притащил в дом котят и кто смазал кремовые украшения на праздничном торте. Видимо, у нее были какие-то «вральные» жесты или выражения, которые отец моментально улавливал.

― Он поймал меня на улице в Лютном переулке, но не повел в Министерство, хотя я сказала, что я твоя дочь. ― Виновато потупившись, она уставилась на свои острые коленки в надежде, что ее не станут ругать за марание отцовского имени. ― Он сразу привел меня домой, и тут произошло кое-что странное.

+3

3

Дочь.
Моя девочка.
Милая Элис дома.

Едва я вышел из камина, окутываемый зелеными искрами, как эльф бросилась ко мне.
- Молодая госпожа дома.
- Кто? – усталым голосом недоумевая спросил я, даже не подозревая, насколько глупо выгляжу в данный момент. Раздраженный, находящейся в своих мыслях, я был мрачнее тучи.
- Элис, ваша дочь, - словно слабоумному терпеливо объясняла эльф.
- Элис, - глухо повторил я ее имя, словно и не чаял услышать ещё раз. Элис... моя девочка, моя долгожданная дочь. Тяжелый кожаный портфель, набитый бумагами и пергаментами, полетел на диван. Несколько листов закружились в воздухе, плавно оседая на дорогой ковёр. Не обратив на это внимания, я широким шагом пересёк комнату, намереваясь как можно быстрее найти в недрах дома дочь и прижать к себе, больше никогда и никуда не отпуская.
Крик эльфа достиг меня в коридоре.
- Госпожа спит.
И правда, как-то об этом и не подумал. Я ведь не знаю, когда она вернулась и во сколько. Но почему Скарлетт не известила меня? Ведь я мог остаться с ночёвкой на работе и не вернуться сегодня. Грустно усмехнувшись своим мыслям и легонько постучал ладонью по перилам. Она не стала бы меня извещать, не зачем ей это. Наоборот, она наверняка упивалась бы моим терзанием еще один день, таким образом мстя, за мое к ней отношение. Безусловно, жена чувствовала, свою вину за произошедшее. Я видел ее страдания, видел, что творилось с ней, но помогать или поддержать не хотел. Это равнодушие пугало меня самого. Да, наши отношения были чистой полы выгодой наших семей, прагматизмом родителей и нашим смирением. Но значило ли это, что я стану равнодушным к страданиям других. Или только ее? Мне становилось не по себе. Чувство стыда за мой холод и равнодушие сейчас оказались сильнее, чем когда-либо. Она ведь человек, мать моих детей и моя жена, которую я добровольно взял в жены, в угоду родителям. В этом не было ее вины. А в том, что сбежала дочь, была моя. Не сумел найти общий язык со Скарлетт, не захотел. Даже поддержать не захотел. Мне нужно об этом подумать, чтобы принять решение, как дальше стоить отношения с обеими женщинами семьи Селвин. Нужно выпить.
- Я буду у себя.
Пару ступеней вверх, и я добавляю, не оборачиваясь.
- Если кто вдруг спросит.
Если Скарлетт захочет прийти и поговорить, я не стану избегать ее. Но она скорее всего спит в своей спальне. Стараясь шуметь как можно меньше, я все же подошёл к комнате дочери и аккуратно приоткрыл дверь. В маленькую щель мне удалось рассмотреть Элис, спящую в своей кровати и видевшую десятый сон.
Ты дома, это главное.

Ночь выдалась беспокойной, но сон не заставил себя ждать. Едва голова коснулась подушки я заснул, больше не терзаемый чувством тревоги и отчаянья. Все мысли куда-то испарились, чтобы вернуться утром. Это хорошо, на свежую голову думается лучше и решения принимаются быстрее.

Привыкший просыпаться рано организм не подвёл и в этот раз. За окном ещё было темно, когда я открыл глаза. Остатки сна еще были во мне и происходящее казалось полусном, полуявью. Дочь дома или это сон? Может галлюцинации от усталости и постоянной работы. Хотелось сорваться с места и побежать к ней, ворваться в спальню и убедится, что это не привиделось. Но вместо этого я занялся привычным утренним ритуалом. Обув ноги в тёплые тапочки, проследовал в ванну. Умывшись прохладной водой поймал в зеркале своё отражение: кривоватая ухмылка на уставшем лице, чёрные круги под глазами, небольшая щетина, отросшие волосы. Неужели таким меня и видят подчиненные? Да, слухи о нашем со Скарлетт разладе так уж преувеличены. Кажется, я и сам даю повод для них всем своим видом и ночевками на рабочем месте. Это вторая проблема, с которой следовало разобраться и затягивать я не намерен. Первостепенной оставалось первая - дочь.

Сегодня я впервые за долгое время я не пошёл на работу. Впрочем, ничего за один день не случится, а если что-то экстренное произойдет, заместители знают где меня искать. Дожидаясь, когда остальные проснуться, я прошел в гостиную, где, немного поразмыслив все же налил себе стакан огневиски и принялся изучать утреннюю почту.
Голос дочери вывел меня из размышлений о статье посвященной расследованию убийства в больнице Св. Мунго, а точнее его отсутствию, кажется аврорат недостаточно сил уделяет этому или, что даже вернее, журналисты раздувают скандал, в очередной, раз не упустив возможности пройтись по сотрудникам министерства.
Она вошла тихо и не заметно, но как только Элис заговорила, я вскочил с кресла и обнял ее, прижимая к себе не в силах поверить, что это правда.
- Присядь дорогая, - выпустив его наконец из своих объятий, я усадил ее на кресло напротив своего. Но не успел даже слова произнести, как начала говорить Элис.
- Конечно, милая, я слушаю тебя.
Мне хотелось расспросить ее о многом, но видя, как дочь замялась, не зная, как начать свой рассказ, я решил, что мои вопросы подождут. Нужно дать ей возможность выговорится. Но чем дальше говорила Элис, тем больше хмурился я.
Аврор значит ну-ну, что ж, это мы выясним чуть позже. Кто это был и почему не доложили мне, хотя он знал, чья дочь попала к нему. Мерлинова борода! Что она забыла в этом ужасном месте!
Мне нужно поддержать ее сейчас, показать, что я вовсе не злюсь. Какая чушь! Главное, что она ома, с нами, а все остальное уже не важно. Мы все сможем решить разговорами, долгими откровенными чтобы как раньше в детстве, когда между нами не было никаких тайн и недомолвок.
Едва дочь замялась и потупила взор я подошел к ней и опустился на колени беря ее маленькую ладошку в свою и бережно накрытая ладонью.
- Ты можешь рассказать папе все, - мягко произнёс я, - И что же тебе показалось странным?

+3

4

Разговор обещал быть сложным, и Элис уже жалела, что его начала. И не только из-за того, что приходилось сознаваться в своих личных грешках и упущениях, но еще и потому, что она сама толком не знала, что видела и слышала, и не хотела раздуть из мухи слона. С каждым словом и фразой ей приходилось договариваться с совестью и оправдывать себя в своих же глазах безопасностью семьи… Но чувствовала себя Элис совершенно определенным образом: лживой и двуличной тварью. Она сдавала – иначе и не скажешь – мать, а ее воображение лишь приукрашивало украденные у двоих людей слова или жесты. Сейчас, многие часы спустя, она уже не могла разобраться, что же она додумала, а что видела и слышала на самом деле.

С одной стороны, Элис вовсе не хотела создавать напряженность между родителями, с другой – чувствовала исходившую от аврора опасность… Но где-то, в самой глубине души, она наслаждалась ролью доносчицы. Впервые в жизни у нее в руках был компромат на идеальную мать. И сколько бы ни убеждала себя Элис в благих намерениях, толкнувших ее признаться во всем отцу, сколько бы ни выдумывала благовидные предлоги, тайное наслаждение этой ролью разливалось в груди и заставляло душу трепетать. Сама ее сущность будто разделилась на две стороны. Хорошей, «белой» стороне вся эта ситуация была противна. Словно бы ангел-хранитель откуда-то из-за плеча шептал ей, что еще не поздно проявить доброту и закрыть тему, что это просто не ее дело. Но дьявол с той, другой, черной стороны личности наслаждался этим падением и всеми силами толкал ее говорить. Вырвавшись из отцовских объятий, Элис окончательно решилась.

― Дело в том…

Говорить было тяжело. Слова приходилось подбирать, тщательно отделяя в голове воображаемое от действительного. Элис вздохнула. Вот она и перешла на сторону зла, использовала силу во зло человеку, давшему когда-то ей жизнь – собственной матери.

― Когда тот человек привел меня домой, мать прибежала вниз сразу же. Наверное, ее позвали эльфы. Прямо в халате, растрепанная, какая-то… не такая, как обычно, ― вещала Элис, не в силах остановиться. ― И она знала этого мужчину. Называла его по имени, даже, кажется, обняла.

Перевирать, конечно, не стоило. Мать не была так уж плоха. Элис постаралась сосредоточиться и вспомнить, что и как было на самом деле. Стоило ли рассказать все дословно? Даже о том проклятии, которое к ней применили? Возможно, это станет хоть каким-то оправданием действий что матери, что дочери…

― Когда он арестовал меня, я не сразу сказала, кто я. Не хотела позорить всю семью, подставлять друзей… ― Элис замялась. Этот Магнус, в целом, почти ничего ей не сделал, и проблем для него она не хотела. Но история без этого момента была бы незавершенной. ― Ему пришлось использовать круциатус, но после этого он сразу же отвел меня домой. Больше ничего не делал. Клянусь!

Конечно, эта клятва никак повлиять на исход разговора не могла, но все же Элис чувствовала себя обязанной хоть как-то, даже в такой извращенной форме, проявить милосердие к людям. Правда, из этого рождалось чувство еще большей гадливости ко всей затее.

― Я сказала матери об этом. Меня отправили наверх, но я не ушла. Точнее, не совсем, ― призналась Элис, робко пожав плечами, будто собиралась рассказать об очередной шалости. ― Я спряталась за поворотом на лестнице и подслушивала. Даже подсматривала.

Вот он, переломный момент, после которого нельзя будет повернуть разговор назад и уйти, сказав, что запуталась и что-то забыла. Элис сжала пальцы на коленках.

― Они разговаривали, как близко знакомые люди. Мама… Она называла его по имени, ― повторила Элис, будто знание имени было самым худшим из грехов, ― и говорила с ним так, будто он лучше всех знал, что она чувствует. Сначала почти бросалась на шею, но потом, когда услышала о заклятии... Их разговор… Он не был похож на официальную встречу скорбящей матери с аврором. Он был каким-то личным. Неуместным.

+3

5

Я не знал, как реагировать. Наверное, впервые за долгое время не знал. Зато хорошо знал Скарлетт, хочешь не хочешь узнаешь свою половинку и ее привычки, действия, даже мысли, она бы не стала делать ничего подобного даже с близким другом. А собственно кто у неё был близким? К родному брату она бы точно не побежала чуть ли, не бросаясь на шею. Я знаю, в последнее время мы оба позволяли себе больше чем следовало. И допускаю, что, узнав о возвращении дочери она могла спуститься в чем была. Но ее поведение не укладывалось в рамки привычного поведения Скарлетт. Но не верить дочери у меня поводов не было.
Стараясь не подавать виду, я слабо улыбнулся своей девочке.
- Ты правильно сделала, что все мне рассказала. Уверен, это хороший мамин знакомый, - я осекся. Этот «хороший знакомый» пытал моя дочь. Пытал мою дочь! Гнев и злость поднимались внутри, сметая все на своём пути. Ещё ни разу я не использовал свою должность в личных целях, но сейчас мне захотелось направиться к главе аврората и потребовать расследования произошедшего, а также выяснить, почему мракоборец поступил не согласно правилам и откуда узнал где живут Селвины. Трансгрессировать «в никуда» нельзя, значит он знал куда направляется.
Я встал, отворачиваясь от дочери. Ладонь проводит по лицу. Отойдя от Элис, я остановился возле окна, смотря на своё отражение едва различимое в рассвете. Мне нужно задать дочери лишь один вопрос и все встанет на свои места. Был только один человек, которого Скарлетт однажды подпустила к себе. И он работал в аврорате. Прошло столько лет, была ли хоть малейшая, самая маленькая вероятность, что они общались? Я не хотел думать о большем. Пусть это будет просто общение. Скарлетт имела большой круг знакомых, так почему там не могло быть и его? Но мысли были другими. Я гнал их как можно дальше, но они упорно лезли обратно. «Как давно, Аллен? Как давно она обманывает тебя?»
Словно кадры колдографий замелькали воспоминания. Я вспоминал его самого, когда приходилось встречаться в коридорах Министерства или лифте. Я вспоминал Скарлетт и как она изменилась за последний месяц. Это были лишь домыслы, но мне отчётливо казалось, что этих двоих что-то связывает.
В комнате стало душно. С плохо скрываемым раздражением я отвернулся от окна и направился к бару. Она не должна меня видеть в таком состоянии, но видит. Руки машинально распечатывают новую бутылку, хотя вот она, стоит початая. Наливаю в стакан и опрокидываю его даже не ощущая вкуса и приветного жжения. Остаётся лишь один вопрос и мне кажется я знаю на него ответ. Мгновение и все разрушится.
- Как Скарлетт называла его? - голос спокоен и даже нежен и, наверное, от этого звучит ещё страшнее.

+3

6

Пусть отец и хвалил ее и пытался подбадривать, Элис вовсе не чувствовала себя правой. Еще давно она где-то вычитала, что, когда поступаешь правильно, тебе становится легче. А ей отнюдь не становилось легче, даже напротив. Было противно, чувство гадливости от всей этой истории разрасталось и выходило за все разумные пределы. Хотелось, чтобы кто-нибудь позвонил в дверь, вызвал отца через камин… Да что угодно. Лишь бы только разговор прекратился, а потом затерся в ежедневной суете, работе, приемах и прочей рутине, типичной для дома Селвинов.

― Хороший? ― переспросила она, не вдаваясь в смысл слова, лишь бы только заполнить паузу и прервать поток мыслей. ― Наверное… Ничего плохого он не сделал, даже не повел меня в аврорат, не оформил, как полагается.

Элис туповато воззрилась на отца, понимая, что он не совсем то имел в виду. Хороший знакомый. Близкий человек… Элис прекрасно понимала, что никто из них в это до конца не верит. У нее были свои основания, у отца свои. Знать бы, какие… Ведь она забраковала вариант «хорошего знакомого» только лишь по внешнему виду аврора.

― А, ты об этом… ― Она немного потупилась, кусая губы и размышляя, как именно описать того мужчину, что привел ее к матери. Образ размывался в голове минута за минутой, но кое-какие яркие черты оставались. ― Знаешь, он не был похож на ее знакомых. Они обычно носят костюм-тройку с идеальным галстуком, курят дорогие сигары и ведут светские разговоры. А этот человек… Совсем другой, понимаешь?

Она взглянула ему в глаза, ища одобрения, но наткнулась на какое-то смутное беспокойство. Может, она была права? Этот человек на самом деле опасен и уже чем-то навредил семье? Тогда Элис сделала верный выбор, решившись обо всем рассказать.

― У него было много шрамов, даже на лице, неопрятная мантия, низкий голос… ― Усилием мысли преодолевая барьеры в памяти, Элис старалась восстановить образ, но получалось из рук вон плохо. Мельтешение отца и его явное беспокойство не добавляли уверенности. ― Руки как у чернорабочего.

Руки она помнила хорошо. Заусенцы, черноватые пальцы, неаккуратно обгрызенные ножницами ногти… На такие вещи она, наученная матерью, всегда обращала внимание в первую очередь. Словно живьем, в голове ее зазвучал материнский голос: «руки – первое, на что нужно смотреть, оценивая мужчину. Чистоплотность – необходимое качество приличного кавалера». Именно чистые руки когда-то привлекли внимание Элис при встрече с другим человеком. Воспоминание о нем сразу же согрело душу и добавило уверенности.

― Кажется, его зовут Магнус. Мне он не представился, но мать его так называла. Магнус, точно, ― кивнула она, выпрямляя спину. Кое-что беспокоило ее больше, чем какой-то посторонний человек. Отец выглядел совершенно потерянным. Виноваты ли в этом ее слова или поведение? Или на работе что-то не ладится? ― Никогда не видела, чтобы ты пил среди дня… Что-то случилось?

+3

7

Я уже жалел, что решил завести этот разговор. Ведь изначально было понятно, что ничего хорошего не выйдет. Элис продолжала говорить, даже не подозревая, что собственными словами сейчас подписывает приговор их семье. Нет, я не прав. Нельзя винить девочку в чем-то подобном. Она лишь захотела поделиться своими мыслями с отцом, разве это плохо? Кому ей ещё доверится, не к Скарлетт же идти, смешно. Если кто и был виноват в случившемся, это мы со Скарлетт. Только мы и никто больше. За столько лет не сумев найти общий язык и постараться стать семьей. Не следовало вмешивать в наши дрязги детей.
Это был нарыв, который наконец-то вскрылся. В какой-то степени я почувствовал облегчение. Вся грязь, вся недосказанность хлынули наружу. Мы будем покрыты этим, пусть так, лишь бы внутри себя это не хранить.
Его имя. Мерлин бы его побрал!
Мне стало смешно. Какая глупость. Бред! Неужели после стольких лет, моя дорогая ледяная королева сохранила в себе такое чувство как любовь. Чушь. Скарлетт любила лишь саму себя. Но почему я так уверен, что все это произошло недавно? Кто мешал им видеться и раньше? Да хоть после школы, свадьбы. Разве я сам недостаточно давал ей времени, веря на слово, где и с кем она проводит время.
Вопреки моим же ожиданиям, больше или обидно не было. Неприятно, да, но не больше. Все чего мне хотелось, этом окончить с этим раз и навсегда. Зайти сейчас к ней в спальню, где уже давно был редким гостем и посмотрев в глаза задать один вопрос. Я уже знал на него ответ, как знал и то, что Скарлетт не станет лгать.
Дышать стало легче. Удушливая волна гнева прошла и на душе был штиль. Плеснув себе ещё виски, я веял стакан и вновь вернулся к окну.
- Все хорошо, моя дорогая, - глоток и жжение, словно внутри растекается лава, - Прекрасное утро, не правда ли?
Видя, что дочь обескуражена моей улыбкой и поведением, я залпом допил виски и вернул пустой стакан на столик. Подойдя к Элис, я ласково провёл по ее щеке.
- Как на счёт прогулки в парке на выходных? Обещаю, никакой работы. Я очень скучал по тебе. И мама скучала. Выбрось все из головы. Обещаю, со всем что произошло я разберусь. Это наш с мамой старый знакомый, очень хорошо, что именно он нашёл тебя.
Я широко улыбаюсь ничего не понимающей Элис. Обязательно разберусь.

+2

8

Она знала, что затевать этот разговор не следовало. Знала, что ничего хорошего не выйдет. Чего она ждала? Ведь изначально было всего два более-менее разумных исхода: или отец подумает что-то, о чем догадывалась сама Элис, и их семье наступит конец, или не подумает ничего, похвалит ее за честность, и все забудется. Но ведь рот она раскрыла не ради того, чтобы ничего не случилось. Элис хотела, мстительно желала, чтобы осуществился именно первый вариант. Так почему же идеальный результат ее вовсе не обрадовал, а даже напротив, оставил какую-то пустоту в сердце? Все-таки, стоило смолчать. Подумаешь, мать… Каких-то полгода – и мать ей больше не указ. Оставалось потерпеть немножко. Неужто она настолько ненавидела идею становиться миссис Блэк, что поставила свою цель, а именно расторжение этого договора, выше родительского брака?

― Прекрасное? ― удивилась Элис, краем глаза поглядывая в окно. ― Отец, на улице ливень.

Элис изогнула бровь, чтобы показать, что она больше не маленькая девочка. Отцовская уловка, чтобы перевести ее внимание на что-то безобидное и милое, не удалась. Она и не могла удаться, ведь разговор был слишком серьезным, чтобы вот так его оборвать.

― Было бы славно пойти на прогулку, но, если ты думаешь, что на свежем воздухе все это выветрится у меня из головы, то это не так, ― беззлобно пробурчала она, всеми силами стараясь доказать, что с ней можно говорить по-настоящему,  что-то обсуждать, искать решение, а не просто давать конфетку, гладить по голове и отправлять играть в свою комнату.

Спрашивать напрямую было неприятно, неловко и даже страшно, но не спросить она не могла. Элис понимала, к каким последствиям привело ее подслушивание и разбалтывание чужих тайн, но она должна была услышать напрямую, чтобы в полной мере осознать, что сделала и как теперь быть.

― Ты думаешь, что она… Что мама… ― Слова как-то не приходили на ум. Да и как выразить мысль? Спросить, думает ли отец, что мать ему изменила? Вряд ли это хорошая идея. Но и завуалировать такую грязь не удавалось. То ли не хватало словарного запаса, то ли все куртуазные выражения выветрились из головы от нервов. ― Думаешь, что она не совсем честна с… нами?

Они все втроем, конечно, были ни при чем. Дело это не касалось ни ее, ни ее брата, но раз уж Элис это затеяла – ей предстоит и расхлебать. Не проблему, не ее последствия, но чувство вины и ответственность за сделанное.

+1

9

Я резко, даже излишне, отстранился от дочери. Есть вещи, который нельзя трогать. Они под запретом, они табу, которое нарушать не имеют право. Элис могла поделиться со мной своими мыслями касаемо матери. Она имела на это право и я, приняв ее и услышав то чего в тайне опасался, взял на себя ответственность за дальнейшие действия.
МОИ действия. Не ее.
Скарлетт не была идеальной, пожалуй, кроме внешности, здесь спорить было бессмысленно, но она оставалась матерью моим детям и моей супругой. Во всяком случае пока, и Элис не имела права допускать мысли о матери, порочащей честь семьи. Это необходимо было пресечь.
- Мне не нравится твой тон, Элис, - хмурюсь и смотрю на дочь, которой под моим взглядом явно становится не комфортно. - Ты позволяешь себе больше, чем дозволено. Не забыли ли вы, мисс Селвин, о ком ведете речь? О вашей матери. О члене вашей семьи. И я, как ее глава, не хочу и слышать даже намека, - я начинаю цедить слова, понимая, что делаю это зря, что не стоит в таком ключе говорить с собственной дочерью, но остановиться уже не могу, - Даже малейшей тени сомнения в отношении твоей матери. Все что происходит в семье - остается в семье. Надеюсь ты это понимаешь и никакие слухи, и домыслы не выйдут из стен этого дома, этой комнаты.
Внутри все клокотало от гнева, с которым справляться становилось все труднее. Нет, я не злился на Скарлетт, я не был расстроен правдой, которая вот-вот станет известна всем членам семьи, я даже не был раздосадован вопросами Элис, глупыми и наивными. Я устал. Устал ото лжи, устал от иллюзии, устал быть хорошим для людей, что не ценили этого. Я устал быть тем, кем мне приходилось быть. Кем я должен был быть.
Мы во всем разберемся. Вот только ни Итан, ни Элис в этом участвовать не будут.
- Прости, - я опустился в кресло напротив дочери и виновато улыбнулся, - Мне нужно побыть одному.
Повисшая пауза ознаменовала окончание разговора, но я понял, что должен сказать это ей, потому что так оно и было.
- Мы любим тебя.

+1

10

Элис вовсе не удивилась его реакции. Нет, скорее, его слова ее обескуражили, заставили испугаться… Но не удивили. С чего бы это отцу обсуждать с маленькой бесполезной девчонкой-доносчицей свои планы или что бы то ни было вообще? Конечно. Он был добрее матери, внимательнее матери, но дочь свою они воспринимали одинаково. Зловредная и требовательная мать, милый, но всегда занятый отец – для них обоих дети были всего лишь необходимым злом, которое можно превратить в инструмент. Для матери дочь была инструментом достижения прекрасной репутации в обществе, для отца сын – инструментом демонстрации собственного превосходства над такими же министерскими работничками.

Нет, они не дети, не члены семьи, имеющие какие-то права голоса или выбора. Вовсе нет. Они оба – просто инструменты достижения родительских амбиций. Ничего более. Элис задумалась. Устраивало ли ее такое положение? Молчать, слушаться, ни в чем не принимать участия?

― Хорошо, я тебя оставлю, ― произнесла она и вскочила с кресла.

Элис стремительно зашагала вон из комнаты, но чуть задержалась. Ей хотелось высказать отцу, что у нее должно быть какое-то право хотя бы на информацию о его дальнейших действиях. Донести до него, что не допустить в ее голове неправильных мыслей он просто не сможет, а пока мысли эти есть – они будут глодать ее изнутри, отравляя все вокруг. Но зачем? Элис вышла, даже не посмотрев в его сторону. Если мистеру Селвину нравится лелеять мысль о том, что его слово может заставить всех домочадцев прекратить думать так, как они думают, или иметь свои собственные мнения… Здесь она бессильна.

Раздраженно захлопнув дверь своей спальни, Элис опустилась на стул и зашарила по ящикам в поисках письменных принадлежностей. Как ни странно, сову ей оставили, как и возможность отправлять и получать корреспонденцию. Может, родители просто забыли? Не успели сговориться и полностью изолировать свою дочь от внешнего мира? Возможно, и так… Тогда уж точно не стоило пренебрегать последней возможностью.

Нацарапав на неаккуратном клочке бумаги записку, Элис прицепила ее к совиной лапке и поспешила закрыть окно. Осталось лишь дождаться ответа. Выдохнув и кивнув собственным мыслям, она поспешила к платяному шкафу, чтобы найти подходящий для свиданий наряд. Отцу хочется быть одному? Что ж, она исполнит его желание. Но ей быть одной вовсе не хотелось.

+1


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив завершенных эпизодов » Secrets revealed [Дом Селвинов, 21.09.1978]