Позднее здесь будет выведена хронология и очередность постов
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due!
Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21. Октябрь/Ноябрь 1978 года
RegulusОтветственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
Tlg: @antraxantarion
, ElysseГлавный админ
Tlg: @cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
, AthenaОтветственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887
28.12 Отзывы о дизайне. Нам важно ваше мнение!
28.12 Система развития магических умений. Теперь активная игра - это не только весело, но и выгодно!
28.12 Магические способности - новая информация
28.12 Все, что вы хотели узнать об образовании в волшебном мире
28.12 Локации - Магический мир теперь полон возможностей! Карты, организации и описания - все для вашей фантазии.
28.12 Акция Brave New London
28.12 Три новых конкурса - спешите поучаствовать!
28.12 Перевод времени - теперь в игре октябрь/ноябрь 1978 года!
нужные персонажи и акции
активисты
лучший игрок
постописцы
эпизод недели
лучший пост
Улисс всё же был рад своим близким, особенно бабуле Роз. Каждый его день рождения был возможностью для него получить от неё объятия, такие тёплые, что он даже подозревал, будто мачеха специально копила в себе всю доброту целый год для подобного момента. Улисс забывал все невзгоды, и даже терпел все обвинения в безнравственности и безответственности с её стороны, ведь чувствовал, что она его любит. читать дальше

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Прошлое » Don't you dare pity


Don't you dare pity

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Don't you dare pity

http://funkyimg.com/i/2NUnB.gif http://funkyimg.com/i/2NUnC.gif

Дата и место эпизода

Действующие лица

Июнь 1978, после экзаменов, Хогвартс

Lily Evans | Regulus Black

Жалость рыжей магглокровки из компании дружков Сириуса... Что может быть унизительнее?

+1

2

Когда-нибудь Лили Эванс обязательно научится не лезть не в свое дело, когда ее об этом не просят.
Но сейчас она об этом даже не думает.

В спину Регулусу Блэку вниз по лестнице, ведущей в главный вестибюль, летят веселые насмешки старшего брата, колкие, меткие, как стрелы. Лили, вышедшую из кабинета и запихивающую в сумку свиток чернового пергамента, они застигают на верхних ступеньках, заставляя остановиться и нахмуриться. За короткой перепалкой между братьями Блэк другие студенты наблюдают со сдержанным интересом, кто-то тормозит, ухмыляется, кто-то проходит мимо - но никто не думает вмешаться. Факультетская вражда только обостряется летом, в преддверии и после финального матча по квиддичу, подобные стычки - обычное дело, и многими воспринимаются как развлечение, разбавляющее экзаменационную суету.

Все заканчивается стремительно - побледнев и стиснув зубы, Регулус Блэк разворачивается и стремительно покидает вестибюль через массивные двойные двери, ведущие во внутренний двор замка. Сердито выдохнув, Эванс отделяется от стайки подружек, веселой, щебечущей гурьбой идущей на свежий воздух после экзамена, чтобы проветрить головы перед обедом, и стремительным огненным вихрем слетает с лестницы. Минует четверку Мародеров в вестибюле, послав им взгляд, ясно сигнализирующий шагнувшему было в ее направлении Джеймсу, что трогать ее не стоит, как минимум, до вечера, и вырывается из замка во внутренний дворик. Если она останется сейчас рядом с ребятами, то явно в сердцах наговорит чего-нибудь Сириусу, а Лили совершенно не хочется ссор.

Неприятные мысли роятся в голове, будто рой потревоженных пчел - отвратительная сцена вызвала слишком много воспоминаний, потянувшихся и к двухлетней давности ссоре с Северусом у озера, и к намного более давним, болезненным. Она дала себе слово больше никогда, ни разу, не соваться в разборки Мародеров со слизеринцами, и, слава Мерлину, Джеймс за последние два года почти не вызывал у Лили желания огреть его первым же попавшимся под руку учебником, но сейчас...

"Ты уродка, Лили! Таким как ты самое место в психушке!!" - это ли не слышится ей в каждом услышанном сейчас слове?
Лили на ходу раздраженно встряхивает рыжей головой, пытаясь прогнать наваждение. Бродяга - не такой, как Петуния, и по той обрывочной информации, что удалось усвоить, несложно сделать вывод, что из хорошей, любящей семьи не бегут, сверкая пятками, чтобы кантоваться дома у лучшего друга. Вспомнить хоть то, что творилось дома у Северуса, он сколько раз порывался бежать... хотя нет, об этом лучше не думать.

И все же она слишком хорошо помнит это гадкое, липкое чувство, похожее на тиски, сдавливающие грудь - обида от родного человека. Когда-то самого близкого человека - разве не им должна быть старшая сестра? Брат? Будем честны, Мародерам никогда не нужно было особенных причин, чтобы прицепиться к человеку. Сев не трогал их первым. Регулус сейчас не трогал Сириуса первым. Что бы там ни произошло у них дома, это не повод... не причина...
Эванс закусывает губу, вертит головой, высматривая его во дворике, меж редких фигур, решивших отдохнуть или побеседовать в тени вдали от досужих ушей. Да вот же он - под навесом, такой одинокий и поникший, что решение было принято сразу, импульсивное и спонтанное.

- Блэк, пожалуйста, постой! - негромко - Лили не хочет привлекать к себе лишнего внимания - окликает девушка, ускоряя шаг, чтобы нагнать Регулуса в анфиладе колонн внутреннего дворика, где в прохладной тени стоят массивные каменные лавки. Она останавливается буквально в нескольких шагах, и, после неловкой паузы, выпаливает, - Сириус вовсе не хотел... вести себя так. Я уверена.

У Лили справедливые подозрения, что она и на этот раз нарывается, стойкое чувство, что заводить этот разговор не стоит.
Но это как раз тот случай, когда она попросту не может остаться в стороне.

+4

3

Всегда ли он был такой занозой в заднице? Или стал таким лишь после побега, окончательно пропитавшись дурью от своих идиотов-приятелей? Регулус задавался этими вопросами далеко не впервые. Отношения с Сириусом у них не ладились с тех самых пор, как старший из братьев Блэк пошел в школу, но в последнее время… О последнем времени даже говорить не хотелось. Что там говорить – думать было противно! Если раньше они держались позиции вооруженного нейтралитета, стараясь не задевать друг друга без особого повода, то теперь холодная война переросла в самую что ни на есть натуральную. И Регулус терпел поражение за поражением. Дело даже не в том, что он был слабее, мельче или глупее Сириуса, просто он всегда был в меньшинстве. На Слизерине не так-то просто обрасти друзьями, которые будут за тебя вступаться и лезть в перепалки, а его закрытый характер, неуверенность в себе и мрачный вид почему-то не помогали преодолеть стену между ним и однокурсниками.

Сириус один не бывал никогда. Стоило ему появиться в коридоре, как за ним тут же вырастали его мерзкие дружки. Поттер, молившийся на свою метлу и думавший исключительно задницей, Люпин, этот вечно больной полукровка-оборванец, и Петтигрю. Последнюю фамилию Регулус даже не сразу вспоминал. Бледный, полноватый и мелкий, этот парень, кажется, только и мог, что заглядывать Сириусу в рот и кивать на все, что бы тот ни предложил. Регулус сомневался, слышал ли он хоть раз голос этого Питера и был ли этот голос вообще.

Основной мишенью для их издевок и подколов был, конечно, Северус Снейп, на курс старше самого Регулуса, ровесник Сириуса. Он не знал, с чего вдруг Снейпа так невзлюбили, но факт оставался фактом: в глубине души он даже радовался, что роль мальчика для биться все же досталась не ему. Он уже вытянул «счастливый» билет, родившись младшим в семье, обреченным жить в тени яркого брата, с него хватило и этого. Хотя Снейпа, довольно талантливого ученика и вполне интересного собеседника с правильными идеями, Регулусу в глубине души было жаль.

Сегодня же Снейпа под рукой не оказалось, так что испытать чувство, будто тебя облили помоями, пришлось самому Блэку. В чем же была причина? Наверное, Сириусу после экзаменов, когда уже не нужно бегать на уроки и тискать девиц за коленки под партой, стало просто скучно. Он всегда относился именно к той премерзкой категории людей, которых скука делает опасными и агрессивными. Еще, конечно, наложилось и то, что этот учебный год стал для Сириуса и его компании последним в Хогвартсе. Понимая, что больше они сюда не вернутся, они, очевидно, старательно искали любую возможность оторваться напоследок. Теперь, когда исключение им уже не грозило, стоило радоваться, что Регулуса всего лишь облили грязью словесно и слегка попинали из толпы. Но ведро масла в огонь межфакультетской ненависти подлил грядущий финал чемпионата по квиддичу. Слизерин лидировал в турнирной таблице, а Джеймс Поттер явно не желал покидать школу без кубка в кармане и сумасшедшей вечеринки по этому случаю.

Члены команды Гриффиндора имели обыкновение перед матчами передвигаться мелкими стайками и окружать себя почитателями и сочувствующими. Слизеринцы же, как люди разумные, были стадному инстинкту не подвержены, но на этот раз на руку Регулусу это не сыграло. Откуда только они взялись? Налетели целой толпой, будто саранча, прямо посреди коридора. Слава Мерлину, он отделался только глубокими оскорблениями, порванной рубашкой и парой царапин, полученных во время сбора выпавших из сумки вещей. Чертова сумка – вот, что его подвело. Нужно было оставить ее в спальне. Кажется, кто-то дернул его за ремень, тот порвался, и вещи посыпались по всему коридору. А пока он ползал как идиот, собирая свои сокровища с пола, его пару раз хорошенько пнули, пытаясь «случайно» наступить на руку. Что за гадкий метод устранения соперника – сломать пальцы и сделать его беспомощным перед самым матчем! Гриффиндорцы слыли честными, самоотверженными и благородными, но только членам слизеринской команды, очевидно, являлось откровение о том, что их понятия о чести и благородстве весьма сомнительны и распространяются лишь на тех, кого они считают достойными подобных даров. А ведь слава бесчестного дома почему-то ходит именно за Слизерином… Очередной неприятный парадокс школьной мини-вселенной.

Кажется, стычку прервал кто-то из старост. Кажется, все, кроме Сириуса и его друзей поспешили ретироваться, пока не нажили проблем – не всем ведь заканчивать школу в этом году, неприятностей никто не хотел. Но Сириус явно был настроен идти до самого конца. Он преследовал Регулуса до самого вестибюля, по лестнице и почти до дверей. Естественно, за ним тащились его верные подпевалы. Регулус хотел уже что-то сказать им, чтобы они отвязались, но ему едва ли удалось бы вставить слово в бесконечный черед оскорблений, летящих ему в спину. Окончательно остановившись прямо перед главными дверями, он вздохнул и закатил глаза. Сдержись. Просто наплюй. Ты ведь знаешь, что он просто любит подурачиться. Может, он завидует… Ведь есть, чему, не так ли? Регулус старательно убеждал себя в том, что лишняя перепалка ни к чему хорошему не приведет, но все-таки развернулся, будто собираясь что-то сказать, бросить какую-нибудь едкую гадость в ответ… Лишь в последнюю секунду он передумал. Что это решит? Сириус принял решение, дядя принял решение, родители приняли решение… Пути назад не было, им уже не воссоединиться. Сириус останется отщепенцем, и этого вполне достаточно, чтобы спустить ему все эти оскорбительные выпады. Пусть тешится единственной оставшейся возможностью почувствовать превосходство над младшим братом. Никакие шуточки не изменят настоящего положения вещей.

Окинув брата полным презрения взглядом, Регулус усилием воли сдержал скандальные порывы, развернулся и решительно распахнул двери, вырываясь из школы во двор. Как назло, светило яркое солнце. Сам Блэк солнечную погоду не жаловал, предпочитая оставаться вполне стереотипным англичанином, регулярно попадающим под дождь, но вот другие ученики Хогвартса почитали за счастье сидеть на солнце часами, болтая о том о сем. Побыть в одиночестве и спокойно зализать раны было просто негде. Тащиться назад в спальню или в библиотеку не хотелось, да и Сириус наверняка ошивается где-то поблизости. Все лавочки были заняты. Оставалось только пойти к озеру и спрятаться от глаз где-нибудь на берегу. Выглянув из-под навеса в сторону озера, Регулус обреченно застонал. Даже берег был облюбован какими-то весело резвившимися младшекурсниками.

Прижав покрепче рваную сумку, чтобы ничего не потерять, он стремительно пошел прочь, размышляя на ходу, чем он заслужил все эти кары небесные. Он ожидал, конечно, что его может кто-то окликнуть – двор кишел гриффиндорцами – но чтобы она…

А это была именно она. Та рыжая девица из компании Сириуса, зазноба Снейпа, из-за которой тот постоянно попадал в неприятности до самого конца пятого курса. Эванс? Да, кажется, так ее звали. Староста, отличница, любимица декана Слагхорна… и подружка Поттера. Отметая непрошенную мысль о том, кто и почему вообще может встречаться с Поттером, Регулус ускорил шаг. Конечно, она не Джеймс, не Сириус и даже не Люпин, но едва ли стоит ждать от представительницы их окружения чего-то хорошего. Вдруг Эванс пришла по их указанию, чтобы добить его окончательно или еще чего?

― Отстань, Эванс. С меня на сегодня хватит ваших шуточек.

Регулус оторвался от назойливой девчонки и рванул в сторону квиддичного поля, чтобы посидеть на трибуне или, что еще лучше, под ней, но Эванс вновь его удивила. Регулус остановился, резко повернулся к ней лицом и повнимательнее вгляделся, ища признаки насмешки. Вроде бы, она выглядела по-настоящему обеспокоенной, но… Подружка Поттера, обеспокоенная его душевным состоянием?! Что еще за новые игры придумал чертов Поттер? Как бы там ни было, Блэк вовсе не собирался сдаваться легко. У него нет подружки, которая бы за него заступалась, нет таких же неразлучных с ним друзей… Пусть он и обречен проиграть, но бороться он все-таки попытается.

― Не хотел себя так вести, говоришь? Как мило, ― с ядовитой ухмылкой произнес он. ― О, да. Уверен, ты права. Он хотел повести себя гораздо, гораздо хуже, уж поверь моему опыту.

Стоило, конечно, на этом закончить. Уйти и забыть об этом инциденте, пока Эванс дезориентирована и не придумала новой уловки. Но на душе у Блэка кипели нешуточные страсти. Экзамены, квиддич, амурные дела… Все это наложилось на последнюю стычку в коридоре, и ему срочно нужно было выплеснуть негатив и хорошенько разрядиться. Что ж, она сама напросилась на душевный разговор…

― Так каков же план? Набиться ко мне в друзья, пригласить на чашку чая и отравить перед завтрашним матчем? ― Регулус шагнул к ней. В его голосе было столько желчи и яда, что можно было досыта напоить мантикору, но ни капли волнения. ― Ты же примерно такой приказ получила от своего милого Джимми? И что за награду он пообещал?

Ни тени смущения на ее лице не проскользнуло. Только удивление. Но Регулус не желал обманываться раньше времени.

― Думала, я так легко поверю будто тебе не все равно, что я чувствую? Конечно, ― продолжал он все тем же елейным голосом, подступая все ближе, ― только ты, единственная из всех, можешь знать, что у меня на душе. Девчонка с кучей друзей, подружка крутого парня… Кто еще может понять и поддержать сирого и убогого? Пригреть и подарить надежды на возвращение прекрасных отношений с братом. Ты же это хочешь сказать, м? ― Теперь в голосе его сквозило презрение, но ничего поделать с собой он не мог. Приблизившись уже вплотную к ее лицу, он стал сверлить ее глазами так, что любой девушке стало бы неловко. ― Сказать, что мне нужно всего лишь подождать. Сделать шаг навстречу, он ведь не хотел, он лишь поддался порыву. Ты веришь в то, что так хорошо успела его узнать? Я его брат, Эванс. Мы жили под одной крышей пятнадцать лет подряд. Никто здесь не знает его так, как я. У любой монеты две стороны. Уверен, ― он нацепил гадкую улыбочку, чтобы как можно больнее задеть глупую девицу и взять хоть мелкий реванш за свои многолетние унижения, ― Поттер показывал тебе монеты. ― Его тон сделался нарочито невинным и даже жалостливым. ― Или нет? Ну не печалься, думаю, оставит пару галлеонов на прощание, когда ты ему надоешь или провалишь задание.

+4

4

Регулус Блэк в ответ ощетинивается так резко и сильно, что Лили рефлекторно отступает на шаг назад. Даже если ждешь чего-то подобного, сложно быть полностью готовой к целому ушату грязи и беспричинных, донельзя глупых обвинений.

Эванс ко многому привыкла, многое уже приучилась пропускать мимо ушей, да и давно обозначила себя как далеко не беззащитная. Когда с первого курса в затылок несется гадкое "грязнокровка", оскорблениями регулярно исписана вся парта, а иногда дело отходит от слов к порче имущества, незаметно пущенным в толпе сглазам а то и вовсе рукоприкладству, волей-неволей научишься стойко и с достоинством принимать любые попытки задеть. Тем более от обозленного подростка, к которому намеренно и с полным осознанием последствий сунулась под горячую руку - здесь и к типичным плевкам разозленной змеи можно отнестись с львиной снисходительностью. Это только защитная реакция, - говорит она себе, - ничего более, не обращай внимания.

- Вовсе... нет, - она пытается вставить слово, но Регулуса уже уносит в дальние дали явно смешанных со слухами домыслов. Лили, слегка приподняв рыжую бровь, терпеливо молчит - ждет, пока его отпустит, а затем стоически вздыхает, на миг прикрыв глаза, - Ты не слишком много напридумывал?

"Я думала, ты умнее этого".

Напридумывал, или наслушался сплетен от любительниц обсудить чужую личную жизнь, неважно - про монеты заговорил совсем в стиле слизеринок, уединяющихся для бесед в женском туалете. С тех пор, как Лили стала встречаться с Джеймсом, намек на деньги стал одним из наиболее мерзких пересудов - следом за набившим оскомину "Эванс - просто трофей для Поттера, это ненадолго", и "Эванс просто опоила Поттера любовным зельем, вот он на нее и клюнул". Ну конечно, четыре года постоянно поила. Джеймс относился к этим сплетням с юмором, не изменяя своей любви к "шалостям" над источниками пересудов, Лили предпочитала не вникать, считая их наличие чужими проблемами, никак не своими. И все же, из того, что долетало до ее ушей, попытки свести тему в сторону денег вызывали больше всего отвращения. Сейчас эти слова царапают сдержанным раздражением, которое девушка сходу отбрасывает прочь. Пустое, не за тем она здесь, чтобы ругаться из-за глупостей.

- Я просто не раз оказывалась в такой ситуации, вот и все, - Лили пожала плечами, тон спокойный, примирительный - она не расшаркивается, не заходит издалека, а говорит твердо и напрямую, - Каждый год, на самом деле, стоит только приехать домой из школы. Моя сестра ведет себя... не лучше, но что бы она ни говорила, я не верю, что она правда так думает. Что правда хочет обидеть.

Тема ожидаемо неприятная, и правильные слова подобрать очень трудно. Она говорит о Петунии вот так, начистоту, впервые - до этого делилась связанными с сестрой переживаниями разве что с Северусом, да с Джеймсом - накануне памятного двойного свидания в январе. Подтянув на плече сползающую лямку сумки, Лили скрещивает на груди руки. Жест отчасти уверенный, отчасти бессознательно защитный - Блэк слишком близко, он шагнул через границы личного пространства, его темные глаза - сощуренные, злые - почти не мигают. Совсем как змея, натянувшаяся в тугую пружину перед броском. Но в ответном взгляде Лили самообладание и спокойствие - приправленной ядом ухмылки так близко достаточно, чтобы заставить ее напрячься, но уж точно не смутить или напугать.

- Я поговорю с Сириусом, если нужно. Могу попросить его больше тебя не трогать. Или попробовать... поговорить с тобой по-человечески.

Сириус, конечно, поднятой темы не оценит, но Лили была почти уверена - если рассказать ему о Петунии, обо всех причиненных сестрой обидах, и как это сказывалось на душевном равновесии - он может и задуматься, провести необходимые параллели. Может быть, это поможет - в любом случае, хотя бы попытаться стоит.

"Лилс, они по-человечески не умеют", - отчего-то звучит в воображении лениво-насмешливый голос Сириуса.

+5

5

Наблюдая за ее реакцией, Регулус совершенно ничего не понимал. То ли она и впрямь такая дурочка, как он всегда считал, то ли то, что говорят в особых кругах о магглах, на самом деле правда, и их мозг куда примитивнее… Если в чем-то он и был уверен в этот самый момент, так это в том, что никто, ничего и никогда не делает просто так. Гриффиндорка, староста и друг его врагов решила поболтать с ним по доброте душевной? Как бы не так… Но разгадать ее план оказалось не так уж просто. Сколько бы он ни размышлял, какова же выгода Поттера в том, чтобы подсылать к младшему Блэку свою подружку, ответ не находился.

Конечно, он вовсе не стал бы давить на такие низкие категории, как разное финансовое положение Поттера и Эванс, но, черт подери, он и правда так считал! Как вообще хоть какой-то девушке может понравиться такой парень, как Поттер? Безмозглый, неприятный, издевающийся над слабыми, увлеченный только шуточками и квиддичем. Хотя, наверное, может. Ведь предмет личных тайных воздыханий Блэка точно так же сох по почти такому же, как Поттер, только с другого факультета. Ну, или не совсем такому же… Но свалить его с метлы во время матча Слизерин-Рейвенкло все-таки стоило. Что удивительно – на их курсе было не так уж мало молодых людей из приличных семей. Почему не выбрать кого-нибудь нормального? Тот же Сириус… Воспоминание о брате снова больно укололо.

― Напридумывал? Как же, ― ответил Блэк, насмешливо приподнимая бровь. ― И что же это было? Любовное зелье? Видно, хорошее. Поделись рецептом, мне бы пригодилось.

Отлично. Теперь в ее глазах он выглядит еще более жалким. Не то, чтобы Блэку было не все равно, что думает о нем какая-то гриффиндорская грязнокровка, но… это же девчонка! Вдруг она тут же побежит сплетничать об этом по всем дамским уборным? Вот будет славное украшение его репутации – еще и с девчонками малышу Блэку не везет настолько, что он готов идти на крайности, вроде любовных зелий. Просто невероятно... Нужно было срочно перевести тему, чтобы Эванс не уцепилась за еще одну его слабость. Бедный-несчастный маленький Регулус Блэк. Издевается брат, игнорируют девушки, не вышел ни рожей, ни ростом… Одна радость, что Эванс скоро закончит школу и унесет свои мысли и сплетни с собой в мир магглов.

― Сестра, значит? ― усмехнулся он, хватаясь за любезно предложенную тему. ― Стало быть, твоя сестра постоянно достает тебя с шайкой подружек, всячески издевается, бьет по слабым местам? Или как же она тебя обижает? Не дает пудреницу?

Со стороны Эванс было глупо считать, что они находятся в одинаковом положении. Если ее сестра и правда говорила ей какие-то неприятные вещи, то только лишь на каникулах, лишь два месяца в году. Теперь, когда Эванс уже исполнилось семнадцать, она имеет полное право не возвращаться домой и вовсе. С Сириусом же все было иначе. С самого первого курса, как только младший Блэк поступил на Слизерин и удовлетворил все чаяния родителей, между братьями легла пропасть. Конечно, была в этом вина и матери с отцом – не стоило так часто приводить младшего в пример старшему, раздувать пламя вражды еще сильнее… Сириус, конечно, сбежал почти два года назад, но десять месяцев в году, в школе, при поддержке своих дружков-балбесов он методично портил жизнь младшего брата.

Нельзя было сказать, что до побега и окончательного разрыва отношения между ними были лучше. Сириусу доставалось все, о чем мечтал Регулус. Он был красивее, здоровее, харизматичнее, лучше абсолютно во всем, что бы ни начал. Именно ему родители предназначали лучшее место для начала карьеры, лучшую девушку, наследство и место во главе стола. Даже когда он начал куролесить и приносить столько боли и разочарований, все до последнего видели именно в нем будущее семьи Блэков. А маленькому Реджи всего лишь досталось грязное знамя, брошенное братом по собственной воле.

Но Эванс, кажется, совершенно не понимала, по каким законам работает вселенная.

― Поговоришь с Сириусом?! ― неверяще прошипел он. ― Вот спасибо! Это-то, уж конечно, все изменит! Если мой милый брат решит, что я ною о своих обидах девчонке, то его сердце непременно оттает.

Регулус развернулся и спешно зашагал прочь, но Эванс даже не думала отставать. Что, интересно, она себе думает? Что Сириус понятия не имеет, какую боль причиняют брату его насмешки в течение многих лет? Что всего одного разговора достаточно, чтобы залатать нанесенные друг другу раны?

― Эванс, ты не можешь понять. Мы в разных ситуациях. Мой брат – не тот милый разгильдяй, которым он кажется тебе и прочим своим друзьям. Думаешь, он не понимает, что делает? Он все прекрасно понимает. Сознательно выбирает, я бы сказал.

Блэк сам не знал, с чего вдруг он решил откровенничать с едва знакомой девицей из шайки своих врагов, но остановить поток слов уже просто не мог. Она закончит школу и все забудет. Осталась всего-то пара недель… А если она и впрямь пришла по своей воле – то поймет, что не стоит распространяться и болтать направо и налево об этом разговоре.

― По-человечески, говоришь? А что, по-твоему, человечно? Мы ведь ругаемся не из-за разных факультетов. Все гораздо глубже. ― Он замедлил шаг, давая ей время подойти ближе. Осмотревшись, он убедился, что никто ими особенно не интересуется – не хватало еще, чтобы кто-то решил, будто они мило прогуливаются. ― Я знаю, он выглядит хорошим: борется с устаревшими ценностями, защищает права… разных волшебников. ― Блэк специально опустил слово «грязнокровок», чтобы не спугнуть девицу. Если уж решился откровенничать и пояснять ситуацию, стоило хотя бы попытаться втереться в доверие. Лаской можно добиться большего, и этот постулат каждый слизеринец познавал в первые же дни учебы. ― Он уже ушел из дома, уже бросил семью. Что еще ему нужно? Нет, ему мало собственной свободы. Сириус хочет, чтобы и другие разделили его устремления, чтобы все вокруг вели себя так, как считает правильным только он. Чем он лучше нас? Насмешки и издевательства, конечно, прекрасные методы насаждения добра.

Регулус вздохнул и почти остановился. Конечно, он понимал, что бесполезно объяснять ей, что мир на самом деле не делится на черное и белое, что нет исключительно правых и добрых гриффиндорцев и озлобленных, застрявших в прошлом слизеринцев. Регулус бы многое отдал, чтобы повернуть время вспять. Разные взгляды, родительские нотации – все это не повод резко порывать с родным братом. Он согласился бы отдать обратно Сириусу и положение наследника семьи, и все связанные привилегии, но, к сожалению, это было уже невозможно, да и ничего не изменило бы.

― Никакой разговор ничего не изменит, Эванс. Он всегда был слишком категоричным. ― Блэк мотнул головой, уставившись себе под ноги. ―  Для Сириуса есть два мнения: его и неправильное. Если бы он просто сидел тихо и не расстраивал родителей… Все могло бы сложиться иначе, стоило просто подождать. Но ждать не в его характере. Кричать, уходить, сжигая мосты… кидаться на родного брата. ― Он кисло усмехнулся. ― Вряд ли твоя сестра ведет себя так.

Регулус почувствовал, что окончательно теряет осторожность и подпускает Эванс слишком близко к своему глубоко личному. Но почему-то ему хотелось убедить ее, что все не так, как кажется со стороны. Эванс сама затеяла тему о своей сестре, и если она станет болтать о его горестях, он всегда сможет использовать полученную информацию против нее. Как? Да хотя бы... Хотя бы... Придумает, ничего страшного. А если и нет - ему помогут более изощренные и умелые в интригах товарищи.

― Ему скучно без ненависти, понимаешь?
― Наконец-то мысль обрела форму. Он ходил вокруг нее годами, примеряясь так и эдак, ища причины поведения брата в себе, в родителях, но почему-то именно этот случайный разговор помог ему окончательно расставить точки над И. ― Ему необходимо с чем-то бороться. Хвала Основателям, вражда между Слизерином и Гриффиндором не давала ему усохнуть все эти семь лет. Вот увидишь, после школы, когда грани факультетов падут, он ринется отстаивать права кентавров на бесплатный проезд в такси или что-нибудь в этом духе, а все несогласные немедленно станут его врагами. А если нет... ― Регулус развел руками, ― то просто зачахнет в бездействии. Долгие приготовления, осмысление не в его характере. Ему нравится то, во имя чего он может разрушать. Созидание и взращивание - не его стихия. Поверь мне, я знаю его на десять лет дольше, чем ты.

+4


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Прошлое » Don't you dare pity