лучший пост от Сириуса Блэка
"Что за чёрт? Мои зеркальные чары должны были отвадить отсюда всех любопытных магглов!"
Да. Сириус учёл тот факт, что магглы могли спокойно появиться на поляне, а потому наложил заклинание на это место. Вот только кое-чего он всё же не мог предугадать. Волшебник без каких-либо проблем мог пройти сквозь них, а человек, который появился перед ними спустя всего лишь минуту, являлся волшебником. Очень. Мать его. Знакомым Блэку волшебником. читать дальше
Ответственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
Tlg: @antraxantarion
Ответственный за ответственность, честь, совесть и печеньки
ЛС
Ответственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887
Главный админ
Tlg: @cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
28.12 Отзывы о дизайне. Нам важно ваше мнение!
28.12 Система развития магических умений. Теперь активная игра - это не только весело, но и выгодно!
28.12 Магические способности - новая информация
28.12 Все, что вы хотели узнать об образовании в волшебном мире
28.12 Локации - Магический мир теперь полон возможностей! Карты, организации и описания - все для вашей фантазии.
28.12 Акция Brave New London
28.12 Три новых конкурса - спешите поучаствовать!
28.12 Перевод времени - теперь в игре октябрь/ноябрь 1978 года!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due!
Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21. Октябрь/Ноябрь 1978 года

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив завершенных эпизодов » With the return [Лютный переулок. Дом Селвинов. 29.09.1978]


With the return [Лютный переулок. Дом Селвинов. 29.09.1978]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

With the return

Когда все дороги ведут в никуда - настала пора возвращаться домой.

https://c.radikal.ru/c02/1811/b4/2ee61f28fc19.gifhttps://b.radikal.ru/b04/1811/1f/03211a103e36.gif
https://b.radikal.ru/b38/1811/3a/ad0a8abf91e2.gifhttps://b.radikal.ru/b06/1811/36/3eb6bcc45395.gif

Дата и место эпизода

Действующие лица

29 сентября 1978 Лютный переулок. Дом Селвинов

Elysse Selwyn, Magnus Farley, Scarlett Selwyn

Матери так много нужно сказать сбежавшей дочери.
Только бы она вернулась, только бы её нашли.

Отредактировано Scarlett Selwyn (20.11.2018 23:59:22)

+3

2

Элисса поплотнее запахнула теплую мантию и зашагала по переулку, стараясь не оглядываться. Что за затхлое местечко! Проведя целый месяц в Лютном переулке она успела порядком соскучиться по родному дому. Еще бы – свежий воздух, простор, чистая постель… Просто рай в сравнении с захламленной квартиркой Бена, пыльной и пахнувшей как… как, собственно, все в Лютном переулке: дымом, сыростью и плесенью. Но попыток вернуться она не предпринимала. Не из опаски и не в страхе перед разъяренными родителями, а просто из принципа. Жизнь здесь давала хотя бы иллюзию свободы, и, если быть до конца честной, никогда прежде Элис не чувствовала себя настолько живой.

Пусть жизнь здесь была полна суеты и опасности, она казалась еще и полной возможностей. Чуть прибрать здесь – и станет уютнее, переклеить обои – ведь это совсем недорого, она даже сможет позволить себе эти расходы! – и будет совсем хорошо. А уж если немного постараться, поднапрячься и подзаработать… О да, она стала учиться беречь средства. Поначалу ее новый друг казался ей невозможным скупердяем. Еще бы: экономить на сущих мелочах! Но вскоре Элис, прогуливаясь в вечернем полумраке по местным бедным лавочкам, обнаружила, что в кармане у нее осталось не так уж и много… Пришлось впервые произнести, пусть и беззвучно, смакуя это новое для нее ощущение, слово «экономия». Как выяснилось, старая беретка защищает уши от холода и влаги не хуже новой, но, не потратившись на новую, можно было питаться сытным куриным супом целую неделю.

Странно, но собственная неумелая стряпня, которую, кстати, отчаянно ругал Бен, нравилась ей даже больше домашней эльфийской. Возможно, дело было в специфичности ее гастрономических пристрастий, возможно, в гордости за саму себя, ведь она справилась с освоением плиты, но ей по-настоящему нравилось. Бытовые условия оставляли желать лучшего, сосед ее был довольно ворчлив большую часть времени, но открывшийся в ней резерв оптимизма подсказывал, что все можно исправить.

Единственным, чего Элис не ожидала, была необходимость работать. Возможно, подавать шляпки и платья она бы согласилась охотнее. Это были профессии из круга ее интересов, обязанности были доступны ее пониманию. Но вот о том, что ей придется ходить по самым темным закоулкам, таская диковинные штучки в карманах и предлагая купить их самым подозрительным типам, она и помыслить не могла. Раньше, наряжаясь по маггловской моде, она постоянно думала, что бы сказала мать. Теперь же Элис волновало, что бы сказал отец, видя ее за таким делом.

Происхождение «штучек» Элис выяснять не стала, но какие-то смутные подозрения закрались даже в ее светлую голову. Инстинкт подсказывал, что нужно брать ноги в руки и убираться подальше, но… С чего, собственно, она должна так быстро сдаваться? Многие начинали с не совсем законных дел, а ее новые друзья были достаточно добры, чтобы приютить ее, накормить… Разве не настала ее очередь отплатить добром и помощью? Ей даже позволяли оставить себе десятую часть выручки. Те наручные часики, к примеру… На циферблате нарисованы постоянно движущиеся небесные тела, а великое множество стрелок беззвучно тикали и перемещались без всякой очевидной закономерности. Она продала их за двадцать галлеонов, из которых ей досталось два. Два тяжелых золотых галлеона – это не так уж мало, как раньше казалось. Это целая неделя ужинов в каком-нибудь пабе, с горячим сочным мясом и ароматным элем. Это новенький шарф из магазина ручного вязания. Но Элис оставляла их в потайном кармашке сумочки, копя сама не зная на что. Гостеприимство чужих людей не могло быть вечным, как бы ей ни хотелось верить в доброту. Деньги могли пригодиться в любой момент.

Сегодня у нее в карманах были крошечные разбитые песочные часы, какая-то колба с засохшей черной жидкостью и пахнувшие пылью драные перчатки. Элис могла только догадываться о назначении этих причудливых вещей. Хорошенько заучив наизусть цену, она уложила их поглубже в мантию и кивнула, подтверждая свою уверенность в том, что сможет их сбыть. Бен, хоть и был довольно странным типом, отнесся с пониманием к ее положению, проявил сочувствие и милосердие, позволив ей остаться и даже хозяйничать в его скромном жилище. Элис очень не хотелось его подводить и отвечать на добро злом, пусть даже она и сомневалась в правильности своих действий. В конце концов, у него было неплохое чувство юмора, умение подбодрить и очаровательная улыбка. Впервые в жизни Элис доверяли какие-то дела, пусть даже такие, и она была не намерена подводить тех, кто в нее верил.

Прокравшись к той самой арке, ведущей в тот район, которого даже Бен велел ей опасаться и обходить, она старательно выпрямила спину, чтобы выглядеть увереннее. В неверном свете единственного фонаря, горевшего на этой вечно темной улочке даже днем, лица ее разглядеть было невозможно, но это обстоятельство играло ей только на руку. Незачем кому-то видеть, что она почти девчонка. Не хотелось бы вернуться домой без товара и без выручки. Мерлин, она ведь уже и правда называет эту крошечную квартирку своим домом!.. Но раздумывать над парадоксами жизни долго не пришлось – потенциальный клиент явился сразу, как зверь на ловца: потрепанный плащ, подозрительный вид, сверлящий взгляд… Она приблизилась твердым, решительным шагом.

― Интересуют редкости, мистер? ― как можно более хрипло спросила Элис, придерживая капюшон. ― Кое-что при мне, но можно и под заказ.

+5

3

Умение выглядеть своим среди бродяг, воров и прочего сброда Лютного переулка всегда играло на руку Магнусу, ведь общаться с подобной публикой по долгу службы приходилось довольно часто. И опытный мракоборец всегда знал, куда и к кому можно обратиться, если ему нужна информация. Странно было бы, если бы за столько лет у него не появились здесь информаторы, которые в обмен на хороший исход их дела или свободу готовы были подкинуть ему кое-какие сведения, при этом оставаясь инкогнито. Одной из таких информаторов была и Илен, вейла из «Белой виверны», питейного заведения, промышляющая там тем, что развлекала посетителей, прибывших не только ради выпивки. Она знала и видела или слышала многое, что помогало аврору быть в курсе событий, но в последнее время ее рассказы все реже имели практический интерес и не привлекали внимание Магнуса, сводясь к пустым ничего не значащим новостям и болтовне. Поэтому сегодня он не собирался вновь увидеться с ней. Ему, пожалуй, стоило пройтись по магазинам, торгующим темными артефактами и заглянуть в цирюльню к старому знакомому, может быть тот слыхал что-то поинтереснее, ведь ему тоже часто приходится общаться со здешними обитателями, и уж чего они точно не ожидают - что невольно брошенное на кресле у парикмахера слово может достичь ушей мракоборцев. Хотя в настоящее время мало кому можно было доверять, и сам Фарли не мог быть полностью уверен в лояльности своих информаторов, которым не составит труда скормить ему левую наживку, направить по ложному следу или и вовсе в западню. Но его задача как раз и состояла в том, чтобы отделять зерна от плевел.
Лишь к вечеру после насущных дел мракоборца Магнус планировал вновь вернуться сюда и отправиться в паб, чтобы по обыкновению выпить эля, закусывая сушеным мясом медведя или барсука... Не всегда же сидеть в Дырявом котле, надо порой менять места, иначе могут счесть пьяницей.
Он потер подбородок с отросшей щетиной, направляясь по одной из улочек Лютного, когда внезапно заметил фигурку в капюшоне, что вынырнула словно из ниоткуда, будто бы гигантская рука просунулась мимо узких построек и поставила ее здесь.
Мужчина окинул ее сверлящим взглядом. Ему можно было не утруждать себя и не напускать невинный вид, простого обывателя, ведь простых прохожих в этом месте явно не много. У каждого есть свои тайны…
Уверенно приблизившись к ней, Магнус услышал едва хриплый голос.
- Интересуют… - он слегка склонил голову, - темные артефакты… и некоторые зелья. Но зелья явно не то, что стоит покупать у непроверенного продавца… -  как и в прочем, остальные вещи не подлежащие контролю и учету законодательством.
Фарли подступил чуть ближе, вглядываясь в лицо под капюшоном и чуть прищурившись. Его серое лицо со шрамом под глазом и не совсем опрятной щетиной, вполне сходило за наружность того, кто обычно интересуется подобными вещицами.
- Что есть при себе? – ему достаточно было лишь увидеть нечто запрещенное. Он просто выкинул руку вперед, ухватывая незнакомку на плечо и тут же испаряясь из подворотни вместе с ней в серой дымке, не оставившей следа.

Незнакомка не успела опомниться, оказавшись в этой небольшой комнатке, похожей на пустующую квартиру без мебели. Одну из тех, что были в Косом переулке. Магнус сорвал с нее капюшон и увидел, что торговкой оказалась совсем юная девушка.
Попытку сопротивляться себе, он быстро пресек, обезоружив и с помощью заклятья заставляя ее прирасти к стене. Заклятье приклеивания…
Ну а дальше ей оставалось лишь наблюдать за тем как ее карманы сами выплевывают все-все, что в них было, и один за другим в воздух воспарили сначала перчатки, затем часы и колба с неизвестной жидкостью… Все вещи медленно легли на пол между аврором и его задержанной.
- Очень интересно… а теперь рассказывай откуда это? – он направил свою волшебную палочку на девушку и по его лицу было ясно – мужчина не любит шутить.
- Советую быть повежливее и не испытывать мое терпение… а то может статься, что эти артефакты станут наименьшим правонарушением… - эта почти незаметная ухмылка вряд ли могла кому-то понравиться, - И вас уличат в пособничестве Темному Лорду… - впрочем еще никто не отменял тот факт, что она уже может быть одной из них, нужно будет проверить наличие метки на руке, - Ваше имя, мисс?
С тех пор как мистер Барти Крауч официально разрешил аврорату применение запрещенных заклинаний, проведение допросов заняло особое место в практике Магнуса. А еще оно оставляло неизгладимое впечатление в сознании допрашиваемых…

+4

4

Элис готова была провалиться сквозь землю. Это ж надо – так глупо попасться! Нужно было дать деру сразу, как только увидела этого подозрительного типа. Но как ей было догадаться? В Лютном переулке подозрительным был каждый, безо всякого исключения. Оказывается, среди всех этих неопрятных бродяг попадались и стражи порядка. Кто бы мог подумать… Хотя верить на слово этому «стражу» отчего-то не получалось. Авроры представлялись ей чистыми, галантными борцами с темной силой, защищающими невинных людей и сражающими наповал всякое отребье, вроде… вроде самого этого человека.

Один его вид внушал страх: жутковатые шрамы, сверлящий насквозь недобрый взгляд, замусоленная одежда… И что только ему от нее понадобилось? Разве Элис похожа на темную волшебницу? Вечером в Лютном ошиваются целые толпы негодяев, но попалась в руки закона почему-то именно она. Знать бы заранее – может, решилась бы украсть что-нибудь, на что не хватало средств. Было бы не так обидно.

Элис ожидала оказаться в министерстве, в комнате для допросов, но помещение явно задумывалось как жилое. Хотя жильца, определенно, нельзя было назвать поборником чистоты и уюта. Пол покрывали слои пыли, мебели совсем не было. Дело обстояло хуже, чем ей хотелось. Окажись она в министерстве, она непременно добилась бы аудиенции с начальством, с отцом… Хоть с кем-нибудь. Здесь просить о помощи было некого. И некуда отступать. Ее острые лопатки моментально столкнулись со стеной, и сделать шаг назад было уже невозможно. Какая дура!.. И почему она так и не научилась аппарировать? Оставалось только уповать на милосердие, но его физиономия моментально разрушила все надежды Элис. Она хотела было вырваться, но тут же оказалась буквально лицом к лицу со своим «похитителем». Настолько близко, что ей сделалось страшно и неловко. Только надругательства ей не хватало для удачного завершения сложного дня…

Тыча палочкой чуть ли не прямо в глаз Элис, мужчина задавал какие-то вопросы, которые казались ей набором бессмысленных звуков. Подавляя дрожь, она пыталась посильнее вжаться в стену, будто бетон мог ее защитить. Будь у нее палочка… Хотя кого она пыталась обмануть? Будь у Элис палочка – она бы разве что сумела смахнуть здесь пыль, но едва ли это убедило бы этого типа в ее невинности. Нужно было собраться с духом, слушать внимательно и взвешивать каждое свое слово. Не получалось…

― Вы должны представиться и назвать причину задержания, ― ляпнула она первое, что пришло ей в голову. ― Мне так отец говорил. И в школе тоже.

Ей и правда говорили, как себя полагается вести с сотрудниками министерства, но Элис и в голову прийти не могло, что это когда-нибудь пригодится. Что ж, нужно было думать прежде, чем… чем… Чем что? Чем браться за такую опасную работенку? Чем знакомиться с сомнительными личностями в притонах? Чем сбегать из дому? Каждый вариант был по-своему правильным. Но время для самокопания и сожалений у нее еще будет, особенно если человек этот решит все-таки отправить ее в Азкабан. А ведь задача казалась такой простой и почти что невинной… Тем временем карманы ее опустели, выбросив содержимое на пол. Не только те самые вещи, что ей велели продать, но даже ее собственный кружевной платок и гигиеническую помаду. Мерлин, какой стыд…

―  Я не знаю, откуда. В смысле… ― Косить под дурочку, которая шлялась по улицам с товарами, найденными в соседнем мусорном баке, было бесполезно. Да у нее бы и не получилось – слишком силен был страх перед наказанием, чтобы убедительно изобразить хоть что-то. ― Мне это дали знакомые. Не хорошие знакомые, не подумайте! ― она замахала руками, хоть это было и не так просто, учитывая, что между ней и этим неприятным мужиком была все-то пара дюймов. ― Просто случайные. Я не знала, что нужно разрешение…

Элис понимала, что выглядит жалко, но поделать ничего не могла. Да и не так уж это плохо – если он пожалеет ее, то, может, и отпустит. Или даст подумать над своим поведением в камере пару часов… Но дело, кажется, принимало совершенно нежелательный оборот. Видимо, он принял ее слова за попытку обмануть или запутать, чего Элис совершенно не желала. Артефакты… Конечно же. Наверняка они были не так просты, как казались. Для торговли артефактами наверняка требовалось какое-нибудь разрешение… Если, конечно, они не запрещенные. Тогда никакая покупка лицензии задним числом от наказания за незаконный сбыт не спасет.

― Я не знала, что они не простые. ― Элис, не имеючи возможности отступить назад, шмыгнула носом и стала сползать куда-то вниз. Дрожащие и подгибающиеся колени этому только способствовали. ― Выглядят как обычный хлам.

Уже почти присев прямо на пол, Элис по-идиотски распахнула уже наполнившиеся блестящими слезинками глаза и снизу вверх воззрилась на аврора.

― К-к-какого еще Лорда? ― запинаясь, спросила она. В голове промелькнули какие-то газетные вырезки, заголовки, виденные где-то в другом месте и когда-то очень давно. Имя «Темный Лорд» определенно наталкивало на какие-то воспоминания, мысли, но от страха они путались и сплетались в один сложный клубок. Слишком сложный, чтобы вычленить хоть что-то.

Ее имя… Назвать ли настоящее или попытаться отделаться малой кровью? Язык предательски заплетался, как и сами мысли. Назови она настоящее имя – это могло повредить всей семье. Назовись чужим – он может догадаться. Собственный язык принял решение за нее и сплел нечто среднее:

― Эльза. Меня зовут Эльза.

По его темному взгляду Элис моментально поняла, что ничегошеньки у нее не получилось. Он ни на миг ей не поверил.

+4

5

Огромные распахнутые глазищи юной незнакомки смотрели на аврора со страхом.
- Отец говорил? - переспросил он с легкой насмешкой, уцепившись за эту фразу, - И кто же твой отец? Вор, проходимец и преступник? – наверняка кто-то из местных прохвостов, отправивший родную дочь торговать в Лютном своими украденными или нажитыми другим неправедным трудом безделушками. Такие вечно делают что-то из ничего, лишь бы подзаработать. Лютный вообще кишит подобными лицами с сомнительным прошлым, настоящим и будущим. Хотя будущее их определенно должно быть за решеткой в темнице.
Отвечать аврор конечно не собирался, здесь он задает вопросы. Фарли все еще целился палочкой девчонке в лицо, но затем опустил, подойдя на шаг, от чего могло показаться, что волшебная палочка вызывала гораздо меньше опасений, чем он сам.
- О, не сомневаюсь, что они вряд ли были «хорошими», раз отправили столь юную девушку торговать в подворотнях Лютного темными артефактами, за которые людей отправляют в Азкабан! – чрезвычайно убедительно произнес Магнус, недобро прищурившись на последнем слове.
- Поэтому отвечай сейчас же… кто - это - был? – отчетливо проговорил мужчина.
В данный момент он смотрел на девушку и думал, неужели она и вправду такая глупая или только пытается убедить его в этом?
- Правда? Обычный хлам? Кому же он может быть нужен? – недобро улыбнулся Магнус, - Тогда может быть ты наденешь вот эту перчатку? – он поднял вещицу с помощью магии, и та расправила пальцы, приближаясь к девушке по воздуху. – Нет? – улыбка стала еще более насмешливой. – Перчатки карманника, готов поспорить… а может быть и нечто проклятое… - с этим уже разберутся их сотрудники из отдела регулирования и контроля за артефактами. А ему незачем резонерствовать и строить какие-либо догадки.
Перчатка снова легла на место рядом со второй. Девушка, в глазах которой уже блестели слезы, совершенно не трогавшие мракоборца, практически села на пол.
- Эльза?.. Эльза значит… - он покивал головой, со скрипом выдохнув воздух сквозь зубы. Конечно, он ей не верил. Ему нужно было проверить предплечья на ее руках. Взмахом волшебной палочки он задрал ее рукава настолько, что одежда наверняка сделала ей больно. Но никаких отметин в виде змеи видно не было. Никаких татуировок, всего лишь бледная кожа.
Это не сильно обрадовало аврора, может быть даже огорчило. Ему бы хотелось поймать кого-то из последователей Лорда, тем более столь юных, которых легко будет расколоть.
- Еще раз спрашиваю, как твое полное имя, и кто дал тебе эти вещи? – терпение мужчины заканчивалось, а разрешение на использование непростительных заклятий развязывало руки.
- Ладно, ты сама виновата… - выдохнул Магнус и несколько осклабился, когда снова повисла пауза. Он больше не будет тратить свое время на вопросы без ответов. «Круцио!» - красная искра вырвалась из кончика палочки, и девчонка сжалась на полу.
Это было еще слабое заклятье, но если она продолжит играть в молчанку, он может усилить дозу.
- Ну что…? Появилось что сказать? Мисс…? – она может кричать, ее никто не услышит, на эту квартиру, принадлежащую аврорату, наложено оглушающее заклинание и еще ряд других скрывающих заклятий.

+3

6

Элис возмущенно сморщила лоб. Неужто ее можно принять за дочь какого-нибудь проходимца и преступника? Чистенькая, хорошо воспитанная, ухоженная – разве у низов общества такие дети? Хотя, конечно, с хорошим воспитанием можно было бы поспорить. Хорошо воспитанные и уважающие себя девушки не попадаются аврорам на преступлениях. Стоило бы придержать язык, дабы не гневить Мерлина и этого неприятного типа, но… Умение вовремя промолчать было ее сильной стороной в разговорах с матерью, в школе, где угодно, но отчего-то покинуло ее именно сейчас.

― Ничего подобного. Мой отец уважаемый человек, видный член общества, а не какой-то оборванец! ― Для пущей убедительности она с вызовом вздернула подбородок, но тут же снова опустила голову, чтобы не наделать глупостей. ― Он.... чиновник.

В груди кольнуло. Может, зря она вообще упомянула про отца? Кто знает, чем такой позорный случай может грозить его репутации в такое-то время. Обитатели Лютного переулка могли казаться диковатыми и нецивилизованными, но разговоры о политике, шепотом и вполголоса, можно было услышать частенько. Элис трудно было представить, как тот или иной кандидат в министры может изменить жизнь всех этих торгашей, менял и сутенеров. В ее-то жизни мало что изменится, кто бы ни улыбался с первых полос «Пророка». Но вот отец наверняка заинтересован сохранить место и влияние в министерских кругах, а ее выходка может пустить под откос его карьеру.

Да нет, вряд ли все настолько серьезно. Если никакой пройдоха не продаст новость в газеты, никто ничего и не узнает. Отец с матерью наверняка найдут способ замять дело. Элис почти живо могла представить, как мать с презрением ахает и охает, слыша такие слухи, и, точно зная, что это правда, держит мину и убеждает всех, будто недоброжелатели оклеветали ее дорогую дочурку.

А вот выдавать своего единственного приятеля в этом полном опасностей мире ей отчаянно не хотелось. Был, конечно, еще один вариант, но… Сдавать ту женщину – или даже девушку? – тоже было бы неприятно. Девица, конечно, постоянно норовила утащить у Элис что-нибудь из вещей или драгоценностей, была на редкость ядовитой и обладала вечно бегающим и оценивающим взглядом, но, по большому счету, ничего плохого ей не сделала. И если за Элис еще есть, кому заступиться, то она может и попасть в Азкабан за свои дела. Возможно, она и заслуживала наказания, но Элис не хотелось слишком уж строго судить эту едва знакомую женщину. В конце концов, ей и самой пришлось пойти на неблаговидные поступки, чтобы выжить, что уж говорить о людях, выросших в этой среде и впитавших жажду наживы с материнским молоком… Но слово «темные» сразу же поколебало ее решимость молчать до победного конца.

― Темными? ― Элис сглотнула, секунду поколебавшись. Связываться с темной магией даже на таком уровне ей было боязно. А уж как это отразится на ее будущем... Хотя с матери, пожалуй, станется устроить Элис свадьбу хоть в камере Азкабана. А потом с вечным выражением превосходства рассказывать всем, будто это очередной новый тренд в организации торжественных мероприятий. ― Они выглядят так безобидно, ― вслух сказала она, сама не понимая, о чем говорит – об этих вещичках или своих фальшивых друзьях.

Именно фальшивых, это уж точно… Настоящие не поставили бы ее в такое положение. Или хотя бы предупредили бы об истинном происхождении этой дряни. Но то были ее идиотские представления о дружбе, приобретенные из сказок и не выдерживающие никаких проверок реальностью. Еще сильнее сжавшись, Элис брезгливо увернулась от предложенной перчатки. Вдруг та и правда проклята? Не дай Мерлин, у нее отсохнет рука или что-нибудь в этом духе. До конца дней слушать нотации о неидеальном маникюре было бы похуже, чем торчать в камере Азкабана. В камере, по крайней мере, ее не достанут чужие представления об идеале внешнего вида и поведения.

― Что вы?.. Зачем вы?.. ― Край рукава больно впился прямо в плечо. Что этот человек на ней ищет? Думает, она прячет в рукавах еще что-нибудь секретное? Мысль о том, что можно было бы припрятать на такой случай вторую палочку, пришла Элис в голову слишком поздно. Наверное, ей следовало быть благодарный, что задрали, пусть и с непонятной целью, ей рукава, а не юбки. ― Не знаю, что вы себе думаете, но…

Договорить было не суждено. Все внутренности сжались в один воспаленный клубок, ноги свело судорогами. Ох мамочка… Увидимся ли мы еще?.. Мысли превратились в хоровод нечетких лиц, ничего не значащих фраз. Горло сжалось, казалось, вдохнуть ей уже не удастся. Раньше Элис думала, что ничего больнее безответной влюбленности в однокурсника, чье лицо она с трудом вспоминала, быть не могло. Какое глупое заблуждение! Сейчас она с удовольствием бы отринула все свои убеждения и призналась в чем угодно, лишь бы только это прекратилось. Какая нелепость… Пару месяцев назад крутилась на балу в компании своего тщедушного кавалера, как безмозглая кукла на вращающейся платформочке, а теперь корчится на грязном полу от страха и невыносимой боли. Но тут боль почему-то отступила. Элис жадно и шумно вдохнула, впиваясь ногтями в пол, будто с трудом пыталась удержаться на весу.

― Женщина. Брюнетка. Американка. Гриди… Криди... ― Собственный язык едва слушался, а мысли все еще путались. Речь ее напоминала бред сумасшедшего, но этому типу, несомненно, уже приходилось такое слышать. Элис уже не могла задумываться о чести и совести. Если уж эта женщина столько лет занималась темными делами, она выкрутится. А вот выдержит ли Элис еще одну порцию этого мерзкого заклятья – большой вопрос. ― Маленькая. Худая.

То ли от страха, то ли от пережитых ужасов слова никак не связывались в предложения, по щекам побежали соленые слезы. Всего лишь сказать все, что от не требуют, и все закончится. Разве это так уж много?

― Элис. С долгим «и». Отец… Он работает за столом… ― Элис судорожно пыталась припомнить, в каком отделе и чем занимается ее отец, но всплывал в памяти только визуальный образ. Паника становилась очевидной. ― В костюме, в галстуке. Голубые глаза. Как мои. Мы похожи… ― Кажется, должен быть еще какой-то признак, какое-то бессмысленное слово, набор звуков, набор букв… Схватившись за голову, она впилась себе в волосы, боясь, что разум ее скоро покинет. Голос срывался то в полубезумное хихиканье, то в болезненный шепот. ― Селвин. Точно. Добрый, ласковый. У него щетина. И мать. ― Воспоминание о матери было таким же нечетким, но все же Элис машинально нахмурилась. ― Блондинка. Смотрит на меня, как на таракана. И обращается так же.

Привстав на колени, лохматая, заплаканная и с отчаянным блеском в глазах, Элис жадно облизнула губы, будто собака, требующая угощения за хороший трюк.

+4

7

Глаза Магнуса расширились, едва он услышал слово «чиновник». Это уже становилось все интереснее и интереснее. Точно она, эта девчонка, принадлежит к какому-то роду… чистокровные, служащие Лорду, они есть и в министерстве. Но возможно и то, что она врет, нагло обманывает его, лишь бы выбраться из силков, в которые попала. Стоит только взглянуть на ее одежду. Разве так одеваются леди из высших слоев общества? У которых отцы чиновники?
Только Круцио открывает всю правду. Испытав его один раз, ты уже не захочешь повторять. Расскажешь все, что попросят. Ведь правда так проста, всего лишь сказать как есть, это не так сложно, и больше не будет никакой боли, выворачивающей тебя словно наизнанку.
Стоя в этой пыльной комнате, понаблюдав за девчонкой, корчащейся на полу и приходящей в себя с минуту, Магнус собрался было добавить еще что-то, но осекся, потому что она, наконец, начала отвечать. Ему оставалось лишь запоминать все эти бессвязные слова. Кто эта женщина? Кто-то из местных должен знать. Магнус непременно отыщет ее, американок здесь не так часто встретишь.
Дальнейшие метания могли бы позабавить аврора. Конечно же, эта милашка Элис никогда не была в Азкабане, а родители никогда не рассказывали о тюрьме того, что она не хотела бы знать. Более того, чистокровные считали, что интересоваться такими вещами неправильно. Не подобает. Дурновкусица. Только плебеи интересуются тюрьмами, потому что плебеи в них и попадают. Благородные джентльмены по-другому платят за свои промахи.
Но как она оказалась здесь, в Лютном, если ее отец работает в Министерстве? А это уже было неоспоримым фактом.
Магнус уклончиво почесал подбородок, попутно отмечая, что пора бы побриться, трехдневная щетина дала о себе знать. Все это время разглядывающий девушку со сдержанным, мрачным любопытством, он вдруг как будто разозлился и тут же опустил руку от подбородка.
«Селвин???»
Девчонка, стоя на коленях, смотрела прямо на него. И точно… Те же черты лица, те же глаза. Это точно была дочь Аллена Селвина. Точная маленькая девчачья копия своего папаши.
Фарли замер на месте, пораженный этим открытием и все еще злой. Рука, держащая палочку, сжалась, практически задрожав от эмоций, бурей мечущихся внутри.
Он снова протянул руку, поднимая девчонку за плечо, ставя ее на ноги и совершенно забывая о безделушках, что валялись на полу. Они трансгрессировали столь же быстро, как и в первый раз, оказавшись на пороге дома. Магнус знал лишь адрес, поэтому не мог переместиться точнее.
Не выпуская Элис из руки, крепко сжимая ее едва ли не за шкирку, аврор без стука ворвался в двери особняка Селвинов.
Перед ними тут же из воздуха возник домовик, явно не ожидавший такого нахального проникновения в жилище своих хозяев, но девочку она сразу узнала, поэтому лишь открыла от удивления рот.
- Зови хозяйку! Живо! – распорядился Магнус, захлопывая за собой двери и только теперь выпуская Элис.
Кажется, ее немного подташнивало. Впрочем, Магнуса тоже. Еще бы, нарваться именно на дочь Селвина и применить к ней Круциатус… Все это ему срочно нужно было запить чем-нибудь покрепче.
«Она может не быть дома… Хотя нет, должна быть. Чем же еще ей заниматься?» - где-то в глубине подсознания кто-то словно подкидывает мысли, как ворох старых прошлогодних листьев.
И вот она появляется здесь, входя в помещение, и встревожено смотря на дочь. В сердце Магнуса что-то разом оборвалось.

Отредактировано Magnus Farley (08.12.2018 15:31:03)

+5

8

Отличался ли это вечер от всех остальных после побега Элис из дому? Нет. С тех пор они были однообразны и пусты. Хотя все же одно отличие имелось - вино стало слишком частым гостем в ее спальне. Нельзя сказать, что Скарлетт смирилась и опустила руки, но надежды становилось все меньше, а та что была уже еле теплилась. Делая очередной глоток уже вызывающего тошноту сладкого напитка, она сидела на кровати, пустым взглядом смотря перед собой. Ей было все равно. Что творится вокруг, что творится в ее доме. Стопка приглашений на различные приемы и мероприятия неразобранными лежали на столике в гостиной. Иногда она спускалась туда, брала их и не глядя сжигала в камине. Сознание услужливо подсовывало ей подходящее воспоминание, когда юная Крауч так же стояла с пачкой писем и кидала их в огонь. А пламени было все равно что сжигать: приглашения или письма полные любви и тоски.
Она ждала каждый день. Каждый раз, когда прилетала сова или открывалась входная дверь, женщина надеялась, что в этом будет хоть что-то от Эсси. Кажется, она уже была готова услышать и другое... Лишь бы не безызвестность, лишь бы не пелена забвения и терзающие мысли. Пусть это все закончится. Пусть она шагнет в еще более страшный кошмар, но только не неопределенность... пожалуйста. Тогда у Скарлетт будет свой выход. Последний.

Хлопок аппартации она сопроводила лишь равнодушным взглядом блестящих от выпитого алкоголя серых глаз.
- Хозяйка...
- М?
- Хозяйка... молодая хозяйка внизу со страшным человеком.
Брови Скарлетт поползли вверх. Наверное, она ослышалась? Эсси... Эсси?! Ее дочь дома?! Женщина вскочила с кровати, едва удержавшись, чтобы не свалиться обратно. Бокал, непредусмотрительно оставленный на покрывале опрокинулся, окрашивая ткань в алое. Пара капель осталась на шелковом светло-бежевом халате, в который была облачена хозяйка дома. Волосы были убраны в косу, уже порядком растрепавшуюся. Она сильно похудела, отчетливо проступили скулы, а черные круги под глазами выдавали отсутствие нормального сна. Казалось она постарела лет на пять.

Скарлетт не помнила, как быстро добралась до лестницы, но стоило ей увидеть ожидающих ее, как остолбенела. Да, это была ее дочь в сопровождении… Магнуса? Что он здесь делает? Зачем пришел? Одурманенный алкоголем мозг не сразу принял тот факт, что именно ее любовник вернул домой Элис. Какая ирония… но разве не ты ли этого хотела? Аккуратно придерживаясь за перила, она начала спускаться с лестницы, придерживая края одеяния, норовившие обнажить ее ноги.
- Элис... дорогая, - добравшись до дочери она взяла ее лицо в ладони и осматривала так, словно не видела целую вечность. Женщина крепко прижала ее к себе, гладя по волосам. - Где ты была? Что с тобой было? О, Мерлин! Как ты нас напугала.
Скарлетт обнимала ее, целуя куда придется: в темную макушку, мокрый лоб, щеки. Женщина не могла поверить, что вновь видит свою девочку, живой и невредимой. Она перевела взгляд молчаливо стоящего в стороне аврора.
- Магнус, - в ее взгляде читалась благодарность, которую словами трудно было передать. Он вернул ей самое ценное. То, что она не берегла, а потеряв чуть не сошла с ума. – Спасибо! Я навеки твоя должница!
Чего ей стоило удержать себя в руках и не кинуться ему на шею. О, Мерлин! Мерлин! Он сделал для нее намного больше, чем кто-либо. Он нашел и вернул ее девочку. Разве можно было любить его еще сильнее? Теперь она знала, что да.

+3

9

Элис, конечно, понимала, что едва ли ее упекут в Азкабан за первую же провинность. Невинный вид, хорошее воспитание, правильное происхождение через час или через неделю выручили бы ее из беды. Возможно, пришлось бы провести какое-то время в Министерских камерах, выслушать внушения от работников правопорядка, от отца, от брата… Но в то, что все разом ее бросят на произвол судьбы, ей до конца никогда не верилось. Ситуация была по-своему страшной и довольно опасной, но все же не катастрофической. Перетерпеть, просто отрешиться от происходящего на некоторое время – вот и все, ее доставят в Министерство и передадут на поруки тем, кто не посмеет и волоса на ее голове тронуть. И этот тип бы не посмел, но… Нужно признать, это лишь ее вина. Стоило сразу сказать, кто она такая. Возможно, мать была не так уж и неправа в том, что фамилия и происхождение – важные оружия леди, которые следует беречь и сохранять. Но того, что произошло в итоге, она никак не ожидала.

Вихрь аппарации закружил ее слишком быстро, чтобы что-то понять или попытаться отпрянуть подальше, сбежать. Элис не понимала, куда и зачем ее тащат. Может, этот человек – подчиненный отца, и сейчас ее приведут прямиком в кабинет, минуя скучные инстанции вроде камеры и допроса? Самая жуткая мысль пришла уже слишком поздно: а ведь ее могут похитить. Этот мерзкий тип так и не представился, не показал ни единого документа, использовал на ней какое-то жуткое заклятье… Один его внешний вид намекал на то, что лишние деньги ему не помешают. Весь потрепанный, залатанный… Узнав, кто она такая, он вполне мог предположить, что ее родители вполне способны раскошелиться для спасения милой доченьки. Может, стоило все-таки молчать и придумать что-то другое? Думать об этом было уже бесполезно. Оставалось надеяться, что родители на все согласятся, и Элис не придется слишком долго страдать. Последние несколько недель, конечно, были не самыми беззаботными в ее жизни, но к лишениям крайней степени и полуголодной жизни Элис была совершенно не приспособлена. Нельзя сказать, чтобы Бен очень уж хорошо о ней заботился, но все-таки у нее было собственное спальное место, тепло и пропитание.

Оказавшись на месте, Элис не знала, радоваться ей или расстраиваться. С одной стороны, это был все-таки не подвал и не какой-нибудь каземат, где содержат пленных. С другой… Это было местечко похуже. Аккуратный дом с горящим в окошке светом, кружевными шторками, ухоженными клумбочками. Золотая клетка, из которой ей не выбраться ни за какой выкуп: ее собственный дом. А ведь в детстве она его любила… И как, интересно, этот противный тип умудрился переместиться так близко? Неужто он уже бывал здесь когда-то? Уж она бы запомнила такое явление…

Пока она неуклюже топталась в прихожей, пытаясь заготовить какие-нибудь убедительные ответы на ожидающие ее вопросы, домовик успел позвать мать. Та явилась в совершенно неподобающем виде: в халате, непричесанная, какая-то неожиданно расхлябанная… Даже ее походка показалась Элис нетвердой и какой-то неуверенной. На миг ей стало интересно, чем же занималась мать, что даже не нашла пары минут, чтобы привести себя в порядок перед гостями. Что же так нарушило ее душевный покой, что правила приличия оказались забыты?

― Ужасно выглядишь, ― с каким-то самодовольством протянула она, уворачиваясь от поцелуев. ― Ну мам. Ты… пахнешь. ― Последнее слово Элис произнесла шепотом, чтобы не смущать матушку уж совсем.

Запах спиртного ее весьма удивил. Она не помнила, чтобы мать принимала на сон грядущий, да и до сна было еще достаточно времени. Куда, спрашивается, смотрит отец? Ничего не ответив на вопросы о том, где была и что с ней было, Элис поспешила отстраниться подальше от их неприятного гостя и спрятаться за матерью. Впрочем, миссис Селвин, как показалось ее дочери, его общество совершенно не смущало. Более того, мать называла этого бродягу по имени и едва ли не кидалась на шею!

― Ты что, знаешь этого человека? ― заторможено спросила Элис, пытаясь вникнуть в суть их разговора.

Кажется, мужчину звали Магнус, и мать готова была выражать благодарность прямо здесь и сейчас, не стесняясь ни общества дочери, ни чего бы то ни было еще. Но теперь, в безопасности, дома и под какой-никакой защитой матери, Элис чуть осмелела и стала соображать побыстрее. Нужно было срочно переключить внимание матушки с собственной длительной прогулки на нечто более существенное. И этот мужик, хвала Мерлину, сам дал просто идеальный отвод. Даже ее мать, при всей черствости, не станет мучить расспросами и лишними стрессами дочь, подвергшуюся пыткам. Постаравшись из растерянного принять как можно более обиженный, оскорбленный и испуганный вид, Элис ткнула в него пальцем и протянула:

― И ты его благодаришь? Он использовал какое-то пыточное проклятье, чтобы выяснить, кто я такая!

+2

10

Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль.
Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее.

Доверие очень хрупкая вещь. Оно выстраивается годами или же ты слепо доверяешь человеку, вверяя себя в его руки. Потеряв его однажды, восстановить не удастся никогда. Но что делать, если человек, которого ты любишь всем сердцем, причиняет боль другому человеку, которого ты любишь не меньше?..
Скарлетт перевела взгляд на Магнуса. Прошу, скажи, что это не так. Ты ведь не мог... Магнус... Почему ты молчишь? Ей все было понятно - Элис не врала, а Фарли не собирался скрывать этого факта. Внутри все сжалось. Скарлетт почувствовала пустоту, которая словно выпила из нее всю радость, все светлые чувства, испытываемые к мужчине. Она так мало его знала. Она никогда не могла понять, что у него на уме и все же принимала таким, каким он был. Безоговорочно доверяясь и доверяя ему все, что с ней было. Посвящала в тайны из-за которых могла пострадать сама и репутация семьи. Такая тонкая нить, соединяющая их готова, была разорваться в любой момент.
Скарлетт смотрела на него, все ожидая, что он скажет хоть что-то в свое оправдание. Но чем дольше затягивалась пауза, тем страшнее становилось ей. Женщина глубоко вздохнула.
- Элис, оставь нас, - это была не просьба, приказ в лучших традициях миссис Селвин. Стальные нотки, проскальзывающие в ее тоне, не давали возможности возразить хозяйке дома. Впрочем, дочь и не собиралась этого делать. Одно дело дерзить матери, видя ее растерянной и в непотребном состоянии, другое, попытаться вновь открыть рот при миссис Селвин, от которой она и бежала. Шаги дочери за спиной затихли. Значит ее девочка в своей комнате. Она дома и можно больше не съедать себя от неизвестности и боли. Как же она к ним привыкла за этот месяц. Судьба словно вернула ей все, от чего оберегала долгие годы. Да, Скарлетт была поистине счастливицей, страдающей разве что от скуки и безделья. Жаль, что многие вещи начинаешь ценить только спустя время.
Она сделала шаг, приближаясь к нему. Казалось от опьянения не осталось и следа. Звонкая пощечина нарушила тишину.
- Как ты посмел? Кто ты такой, чтобы пытать мою дочь? - голос был слишком спокойным. Она без привычного для их общения стеснения смотрела ему в глаза. Какая бы у него не была причина, как бы он не был прав, Магнус не имел права трогать самое дорогое, что у нее было. Еще пару минут назад, когда Скарлетт увидела их и поняла, что Магнус вернул ей дочь, она готова была ради него на все. Вот только что ему нужно было от нее? Фарли стал для нее всем. Ради него она была готова уйти от Аллена, особенно сейчас, когда Элис была возвращена и они могли воссоединится, спустя столько лет, потерянных для их отношений. Но осознание того, что он причинил боль ее дочери, вернул в душу привычный холод. Скарлетт казалось, что там, где еще недавно распускались цветы все померзло. И ничего не изменить. И ничего не вернуть.
- Почему, Магнус? Зачем? - она старалась понять, какова была причина, истязать молодую девушку? Что такого совершила Элис, что к ней пришлось применить непростительное заклинание? - Она же моя дочь. Моя. И ты знал это. Знал, как я страдала. Знал об этом больше других. И так поступил со мной.
Она выдохнула, опуская голову и качая, словно отрицая факт случившегося.
- И я ведь даже заявить об этом не могу. Как только станет известно о побеге Элис, возникнут лишние слухи и скандал вокруг фамилии не приведет ни к чему хорошему.
Скарлетт понимала, что если завить о пытках, то встанет вопрос, а как это вообще произошло? Кто знает, как это отразится на карьере Аллена и Итана. На всех них. Селвин смотрела на него и не понимала, как могла так оступится. Насколько велико было ее отчаяние, что он без раздумий кинулась в этот омут с головой, почти не думая о последствиях. Готовая быть с ним в горе и в радости, преданно любящая, такая глупая, так нуждающаяся в его поддержке. И от этого удар был больнее. На его месте мог быть кто угодно, но это был он.
Какая-то нелепость. Досадная ошибка. Недоразумение. Но как не назови, простить этот она была не в силах. Хотя он и сам осознавал, что все вышло более чем скверно. Никому из них легче от этого не становилось.
Скарлетт невесело ухмыльнулась от мысли, что побег дочери смог сделать ее самой несчастной женщиной и самой счастливой. Она едва не потерла ребенка, обретя при этом любовь, которую сумела пронести через долгие годы, храня ее где-то глубоко в сердце. Элис свела их, она же и развела вновь. Наверное, так и должно было быть. Им не суждено быть вместе, как сильно бы они этого не желали. Обстоятельства всегда встают между ними и сопротивляться им у нее больше не было сил.

- А если бы я была на ее месте, ты поступил бы так же? - можно сохранить ровный тон, удержать лицо, но всегда выдают глаза. Особенно когда так хочешь скрыть все то, что испытываешь в этот момент. Она не сможет разлюбить его, наверное, уже никогда, но быть рядом, после этого ей просто не позволительно. И сколько боли и сожаления он должен был вновь в них видеть.

+3

11

Скарлетт выглядела прескверно, но только не для него. Когда хозяйка дома спустилась по лестнице, в ней все еще было что-то гипнотическое. Магнус мог только смотреть на нее, на то, как она благодарит его, и в ее глазах плещется переполняющая любовь. Воссоединение семьи, что может быть прекраснее, особенно когда сам приложил к этому руку. Но что-то подсказывало Магнусу, что теперь его точно не погладят по головке. Эти стены чужого дома, сама обстановка давила на него, словно тысячи глаз посторонних следят за ним, осуждают. Элис не слишком старалась сдерживать себя, тыча пальцем в аврора. Тот лишь смерил ее взглядом темных глаз, молча продолжая стоять посреди комнаты.
Ее слова не были наполнены конкретикой, но Скарлетт и того было достаточно. Когда они остались наедине, женщина подошла к нему и влепила такую звонкую пощечину, что зазвенело в ушах. Это он стерпел, лишь повернув голову и обратив снова свой взгляд к женщине, которую любил.
Наверно стоило просто достать палочку и вытащить воспоминания о данном казусе из ее головы, а затем позвать Элис и проделать то же самое. Эта идея казалась темной, но она злодейски прокралась в его голову, отчетливо обосновываясь там.
- Ты ничего не знаешь. Все было совсем не так. - Магнус говорил всегда просто и по существу, без лишних слов. Женщины любят утрировать и додумывать все самостоятельно за неимением больших сведений. Ну так он ей расскажет:
- Она ошивалась в Лютном переулке, прикинувшись старой торговкой в балахоне и торговала запрещенными артефактами, а когда я начал задавать вопросы, она просто не ответила кто она. Ты думаешь, если бы я знал, что это твоя дочь, я бы так поступил? – в этом вопросе чувствовался вызов, голос мужчины звучал жестко.
Обвинять его, ничего не зная очень умно. Но он не винил Скарлетт, она переживала за свою дочь и любила ее. Только по этой причине он снес столь унизительную пощечину.
Мужчинам необходимо быть рассудительнее и сдержаннее. Эмоции – удел женщин. Еще не разобравшись в ситуации, она уже решила, что он предал ее.
- Министерство… Твой брат, Бартемиус Крауч, разрешил использование запрещенных заклятий отделу мракоборцев. Все что я сделал, было в рамках закона. – многозначительно произнес Магнус, не отводя от нее взгляда, кажется даже не моргая, - Но то, что я сейчас доставил ее сюда, а не прямиком в Визенгамот, совершенно не вписывается в мои обязанности. – взгляд его слегка прищурился, - Так может быть мне стоило поступить иначе?
Его челюсть заметно напряглась, как только маг замолчал, сжав зубы. Его недовольство читалось по лицу. Его моральный компас всегда указывал в верном направлении, Магнус был уверен в себе и не терпел, когда у других возникают сомнения в правильности его поступков.
Он не хотел быть груб с ней. Он все еще любил Скарлетт, но, наверно, гордость не позволяла ему вести себя иначе, когда обвиняют в том, в чем он, по сути, не виновен. Элис прекрасно чувствовала себя теперь. Она была дома, и стоило приглядеть за тем, чтобы она сейчас вновь не вылезла из окна или не аппарировала, сбежав от матери снова пока они ведут свои неуместные разборки.
- Если на этом все, то я оставлю вас, вам нужно о многом поговорить. – сухо произнес Магнус и двинул губами, собираясь сказать что-то еще. – Удачи, Скарлетт. Обращайся, если что-то еще понадобится… - почему он сейчас чувствовал себя так тяжело? Ему нужно было убираться отсюда, дать ей время прийти в себя. – И если ты… захочешь меня увидеть… ты знаешь адрес. – медленно и чуть приглушенно сказал Магнус. Он надеялся, что все будет хорошо, ему было важно, как Скарлетт относится к нему.

+1

12

Поднявшись в комнату, Элис на мгновение задумалась, не запереть ли дверь. Она, конечно, уже и не думала о том, чтобы сбегать второй раз прямо сейчас. Это было бы слишком наивно: вновь сигануть в окно второго этажа посреди осени, без вещей, без всякой надежды остаться непойманной. Пройдет всего несколько минут, мать выскажет этому Магнусу все, что думает о пытках родной дочери… и настанет очередь самой Элис краснеть и выдумывать отговорки для матушки.

О, в этом она не сомневалась… Мать наверняка весь месяц, что ее не было дома, только и делала, что репетировала перед зеркалом свою гневную речь для глупой блудной дочурки. «Как ты посмела», «ты разбила матери сердце!», «откуда ты этого набралась?» и прочие похожие восклицания с театральными хватаниями за сердце, ахами и охами. Хотя, возможно, с охами она ждала слишком многого: Скарлетт всегда была довольно скупа на эмоции, и ожидать от нее сегодня мощной постановки не приходилось. Самым обидным было, конечно, «откуда ты этого набралась». Будто Элис не человек, а животное, которое может принимать решения, как себя вести, лишь глядя на чей-то пример. Матери хотелось, чтобы пример брали исключительно с нее, но у дочери ведь есть на плечах своя голова, не так ли? Хотя сама Элис уже серьезно в этом сомневалась. Будь у нее на самом деле голова, да не просто кочан для косичек, а инструмент мышления, она не попалась бы как дурочка маминому… другу? Родственнику? Мерлин, а ведь она и правда так и не поняла, кто этот мужик…

Будь он родственником или старым – очень старым, судя по потрепанному виду – другом семьи, Элис бы видела его хотя бы пару раз в жизни и уж точно бы не забыла. Один страшный шрам чего стоил. Мысль о том, что мать может водить приятельство и приглашать на чаепития в кафетерии с кружевными скатертями подобного неприятного типа тоже была смешной. Но выглядели они так, будто знакомы давно и достаточно близко – не кидается же Скарлетт на шею к дяде Барти, например, когда тот заходит на ужин! Элис подумала немного, сняла ботинки и на цыпочках вышла из комнаты к лестнице, откуда было хорошо слышно все происходящее внизу.

Того, что она услышала, оказалось недостаточно, чтобы составить полную картину. Теперь у нее были лишь несвязанные между собой кусочки, но все-таки лучше, чем ничего. Даже намного лучше, если вдуматься. Теперь Элис могла развить целую кучу теорий, которые по-своему ее защитят от скандала, разборок и постоянных упреков. Ведь кто знает, какая из них правдива? А мать не захочет, чтобы любая из них вышла за пределы этого дома, дошла до папы или общественности. Страх матери перед общественным мнением – единственный щит, который может защитить дочь от головомойки и опасности быть запертой в комнате на всю оставшуюся жизнь. Элис замешкалась в своем мимолетном триумфе и чуть было не пропустила момент, когда дверь за их невольным гостем закрылась дверь, и мать зашагала по лестнице.

Метнувшись в комнату, Элис сбросила верхнюю одежду, кофту и завалилась на кровать, будто там и была, устав с дороги. Мать, как обычно, не стала утруждать себя стуком в дверь и прочими вежливыми изысками.

― Мама, ― констатировала Элис. Честно говоря, она не представляла, как начать разговор и стоит ли оправдываться или что-то объяснять, поэтому сказала единственное, что пришло ей в голову: ― Привет.

+1

13

Скарлетт молча села на кровать рядом с Элис.
- Привет, - коротко произнесла она устало. Она испытывала непривычное чувство растерянности. Но было нужных слов в голове или подсказки к действию, ничего из того, что вписывалось в идеальный мир миссис Селвин. Ей не было плохо или больно, было до ужаса погано. Словно она вымазалась в грязи, от которой больше не отмыться. Грязь, подобно чернилам татуировки воспитывалась в кожу, оставаясь там навечно. Пройдет время, грязь станет более бледной, но не исчезнет никогда, однажды нарушив чистую белизну кожи. Скарлетт протянула руку, касаясь волос дочери. Как давно она не делала чего-то подобного? Просто не касалась ее, с нежность и заботой. Все объятия миссис Селвин были порывисты и резки. Они были чем-то обязательным, нужным для галочки, но никак не искренними. Обнимая дочь, она тут же отстранялась от нее, словно боясь обжечься или разбудить внутри себя давно забытое чувство любви. Скарлетт легла на кровать. Не в силах посмотреть на дочь, она смотрела в потолок.
- Нам о многом предстоит поговорить... если захочешь, - она подбирала слова, стараясь говорить, как можно мягче и тише, боясь спугнуть дочь и ее желание быть откровенной. А будет ли она откровенной? Станет ли говорить с той, от которой сбежала? Возможно точка невозврата уже пройдена, и она стала в глазах собственной дочери Чарисой Блэк - женщиной, которую сама Скарлетт ненавидела. Ей было страшно, что человек, которого она произвела на свет, не захочет больше быть с ней, не пустит в свою жизнь и навсегда закроет двери. Сейчас Скарлетт понимала, что Элис имеет на это право, но что остается ей? Ничего. Только пустой и тихий дом. Вылизанный, идеальный, как казалась вся ее жизнь. А на деле, хранящий тайны, которые навсегда должны были остаться в прошлом, но собственная глупость и тщеславие вытащили их наружу. И от этого больше некуда сбежать, не где укрыться от самой себя. не утопить в вине позор и стыд, сжигающий душу. Она жила в своем мире. С придуманными обидами, с чужими людьми, которые казались ближе родных, с правдой, которой была ложью. Скарлетт не только делила мир на черное и белое, но и поменяла эти краски местами, даря свою любовь и заботу не тем... не тому. У нее была прекрасная семья. Муж, когда-то давно искренне старавшийся ее полюбить, а сейчас просто выполняющий свой долг. С честью и достоинством. Детям, которых она любила и которые любили ее. Которым нужна была пусть не ухоженная и идеальная, а самая обычная, добрая и заботливая мама. Но что толку в прошлом?
- Если хочешь, я уйду, и ты сможешь отдохнуть, - вновь нарушила тишину Скарлетт, - Как ты себя чувствуешь? Вызвать колдомедика? Если тебе что-то нужно, то говори.
Только не молчи. Она чувствовала, как зависит сейчас от дочери, от сказанных ею слов. Больше всего ей хотелось все изменить. В первую очередь свое отношение. И если Элис позволит, то Скарлетт постарается сделать все, чтобы ее дочь стала счастливой. Не в понимании самой женщины, а в понимании девушки. Ее благополучие сейчас было в приоритете. А потом можно будет разобраться и со всем остальным.

+1

14

― Не хочу, ― ответила Элис, пряча глаза. ― Не надо целителей. Я просто устала и хочу есть.

Чего она на самом деле хотела? Чтобы мать ушла или осталась? Если она уйдет, у них, возможно, не будет больше этой тонкой ниточки, которая сейчас позволяла им поговорить, даже услышать друг друга. Но что, если она останется? На самом ли деле мать собиралась ее выслушать, понять? Или это лишь очередной разговор для галочки о том, как она обязана себя вести, просто в других тонах? Элис этого не знала, но возможность хотя бы попытаться объяснить матери, что заставило ее чувствовать себя чужой в родном доме, почему она ушла, была слишком привлекательной. Она ничего не теряла, в конце-то концов…

― Хочешь, наверное, узнать причину? ― Элис легла на спину и уставилась в потолок, чтобы говорить было проще. Смотреть в глаза друг другу у них никогда не получалось. ― Просто… так вышло.

Более идиотского объяснения и придумать было нельзя, но, как ни странно, она высказала то, что чувствовала. Все долго шло кувырком, катилось куда-то не в ту сторону, отношения в семье разлаживались и делались все более натянутыми. В какой-то момент мир за пределами их уютного дома стал казаться привлекательнее. Была ли в этом ее собственная вина? Элис не хотела в это верить. Куда проще было винить родителей: мать, которая всю жизнь только требовала, ничего не давая взамен, отца, который сдался и решил посвятить себя работе. За стенами дома она могла быть той, кем хотела, вести себя по наитию, поступать, как считала нужным. Дом стал ассоциироваться не с местом, где тебя любят, понимают и принимают, а с клеткой, где нужно быть яркой и забавной зверушкой, развлекающей других. Поэтому объяснение «так вышло» было одновременно и глупым, и слишком емким, чтобы разложить все по полочкам в одной фразе.

― Мне было здесь плохо, вот и все. Хотелось быть где угодно, только не здесь. ― Громко выдохнув, Элис сложила руки за спиной наподобие подушки, представляя, что разговаривает сама с собой или с маггловским мозгокопателем. Кажется, в последнее время и магов стали готовить к работе на этом поприще… Уж не стоит ли ей записаться в Мунго, чтобы кто-нибудь покопался и в ее мозгах и все пояснил хотя бы ей самой? ― Я ведь никогда не соответствовала вашим ожиданиям, не так ли? И они в один момент стали для меня слишком высокими. Такими, которых мне уже не нагнать.

Почему-то лишь вербализируя свои чувства, Элис наконец начала их понимать. Ей и вправду казалось, что когда-то в детстве она надела не ту заколку или совершила еще какую-то оплошность, с которой началось ее неминуемое падение в родительских глазах. Когда-то, в какой-то момент, между ее поведением и их ожиданиями возникла трещина, с каждым неверным словом, неправильным нарядом или неудовлетворительной оценкой превращавшаяся во все более и более глубокую пропасть. И однажды шанса восстановить баланс просто не осталось. Все стало окончательным и безвозвратным.

― Я перестала вам нравиться, вот и все. Даже папе. Стала отработанным материалом, который просто хотелось поскорее сбыть с рук и заняться чем-то более достойным. Новым ребенком, например. ― Она пожала плечами и сжала губы в тонкую линию. Думали ли родители о другой дочери, более удачной, раз первая вышла комом? Пытались ли? Они ведь еще молоды… у них могло бы и получиться. ― Другой дочкой. Лучше меня, красивее меня, послушнее меня. Прелестной девочкой, которая будет на сотню шагов опережать ваши ожидания, а не уныло плестись позади, норовя свернуть на прогулку.

Кое о чем Элис все-таки умолчала. Порой ей казалось, что она не просто плетется за телегой, ее еще и подгоняют кнутом. И если отец исполнял роль послушного извозчика, то мать всегда была и зрителем, и погонщиком. Палачом и наблюдателем, что всегда чего-то от Элис ждал, но никогда не был до конца доволен, но был готовым наказать.

― Я запуталась. Вы перестали ждать от меня успеха, но и не отпускали в свободное плаванье, ― продолжала она, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются жгучие слезинки, и надеясь, что мать их не увидит. ― Думала, всем будет легче, если я уйду и разрублю наконец этот узел. Тебе будет лучше, папе будет лучше, я буду свободной. Думала, что справлюсь.

Это было самым обидным. Элис и правда думала, что справится и сможет жить одна, но в итоге оказалась с позором пойманной на преступлении. Она привыкла, что терпит одну за другой неудачи перед взыскательными родительскими очами, но потерпеть фиаско перед самой собой… Слишком больно. Слишком сильный удар по ее и без того заслуженно низкому мнению о своих способностях.

― Как видишь, не вышло, ― невесело усмехнулась она и зажмурилась от позора. ― Ты права, мама. Я ни на что не гожусь. Даже чтобы жить в грязной дыре и заниматься черт знает чем… Никуда не гожусь. Ничего не могу. Ты всегда была права. Надо было тебя слушать и не высовывать носа в настоящий мир.

Сжав челюсти, чтобы не расплакаться, она повернулась набок и обхватила коленки руками.

― Меня ничего не ждет за этими стенами. Беспомощная, жалкая, ничего не умеющая избалованная девчонка… Не могу ни дома места найти, ни в жизни устроиться. Ничего не могу. Ты все верно говорила...

+1


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив завершенных эпизодов » With the return [Лютный переулок. Дом Селвинов. 29.09.1978]