Позднее здесь будет выведена хронология и очередность постов
Он встретил её в одном из баров магического Лондона, она сидела за барной стойкой и делала вид, что не замечает его пристальный взгляд. Девушка была одета в неуместно открытое платье и была очень заметной, что могло осложнить его задание.читать дальше
12/09 ТОП-ЧЕК получай приз за ежедневное тыканье по монстрам! Тыкать обязательно!
26/08 Открыта запись для двух новых квестов! Если ты решил примкнуть к Ордену Феникса или являешься учеником школы Хогвартс, то эта новость именно для тебя!
26/08 А вот и осень наступила... давай же начнем готовку к зиме, ведь зима близко, вместе за порцией чая и прочтением нашего осеннего пророка!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due! Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21.
Август/Сентябрь 1978 года.
RegulusОтветственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
, ElysseГлавный админ
Tlg: cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
, AthenaОтветственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив завершенных эпизодов » Q2. E1. В поисках истины


Q2. E1. В поисках истины

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

В поисках истины.

http://s3.uploads.ru/t/J3qA7.gif  http://s5.uploads.ru/t/l8L1X.gif
http://sd.uploads.ru/t/8OT4N.gif  http://sg.uploads.ru/t/ce7sS.gif

Дата и время эпизода

Действующие лица

17 сентября 1978, дом Макмилланов

Margaret Macmillan, Metthew Macmillan, Athena Greengrass, Edward Fawley.

Иногда горе затмевает разум, но если у тебя есть верные друзья, то они всегда помогут тебе найти истину.
Квестовый эпизод. Срок отписи - 7 дней.

+1

2

16 сентября 1978 год. Или уже 17? Маргарет потеряла счет времени. Да что там, она сегодня потеряла свой кошелек, пропустила обед, ее обозвали змеей мелкой и обещали придушить во сне. Да, можно сказать, что началась черная полоса, купить какой-то амулет от наговора в подозрительного типа, а еще лучше забаррикадироваться до конца месяца в доме и даже близких к себе на расстояние вытянутой руки не подпускать, но… Всегда есть одно пресловутое «но» и все что до него драконье дерьмо. В Маргарет таким «но» стало ее первое настоящее дело. Ладно, не будем забирать все лавры победительницы только себе, она же не жадина-говядина ядовитая тентакула, Эдд и Афина приложили усилий не меньше, чем она, а порой и больше. И если у кого-то повернется язык сказать, что нет в их достижении ничего сверхъестественного, ой, подумаешь, превращал обычные бумажки в маггловские фунты, то знаете что? Бегите с этой страны, меняйте имя, внешность, и прячьтесь до конца своей никчёмной жизни в пещере на скале посреди моря. Да, по сравненью с тем, что делают авроры – это сущий пустяк, но не всем ведь убийц ловить, кто-то должен и более приземлёнными вещами заниматься. К тому же, это для магического сообщества первое удачное дело забавной троицы не несет ничего значительного (ой, подумаешь, на одного мелкого хитреца-подлеца стало меньше), но вот для магглов, по скромному мнению Маргарет, они, как минимум, спасли страну от финансового кризиса. В общем, ради такого благородного дела можно немножко поголодать, недоспать и послушать оскорбления в сторону своей весьма скромной и ничем не примечательной персоны. Как так говорят: «игра стоит свеч»? Да, определенно. Так оно и есть. Маргарет еще бы раз весь этот безумный день пережила, но сначала все-таки стоит поесть.
- Как думаете, что на него ждет?
Макмиллан уже собрала свои вещички и, усевшись на стол, ждала на друзей. Ну и бардак они устроили здесь, просто тихий ужас! Но по делу. Поймать плохого парня – может каждый третий, а вот правильно сшить дело – это уже надо обладать талантом, и стальными нервами, и горой свитков, а еще бездонной чернильницей.
- Я просто уверена, что ничего хорошего, но он сам виноват, - Маргарет почему-то была уверена, что друзья ее почти не слушают, ну да ладно, она на них зла не держит. – И все-таки, зачем он дурень…
Договорить ей не дали. За спины послышалось слабое «Кхе-кхе» и Макмиллан тут же обернулась, готовая напасть на наглеца. Никто не смеет портить ее минуту славы. Но злость тут же сошла на нет, стоило только увидеть, кто же приклонился к дверному косяку.
- Папуля! – Тут же расцвела Маргарет. – А мы здесь…
- Надо поговорить.
Макмиллан как будто молнией ударило. От веселья, которое еще минуту назад накрывало ее с головой и следа не осталось, ибо она знала, что это: «надо поговорить» не предвещает ничего хорошего. Хуже может быть только: «Маргарет Макмиллан, нам надо с тобой очень серьезно поговорить».
«Где я на этот раз дел натворила?»
Маргарет попыталась припомнить, за что ей сейчас может влететь, но ничего не вспомнила. С того дня как она съехала от родителей ее вообще не за что отчитывать. Разве только мама узнала, кто испортил ее красное платье, но Маргарет грамотно подчистила за собой следы и обзавелась алиби.
- Да-а-а, слушаю тебя.
Подойдя к отцу, она быстро сделала печальные глазки. Обычно это работает и вместо нравоучений все ограничивается: «больше так не делай», но на этот раз у девчонки было дурное предчувствие. Наверное, потому что отец выглядел слишком уставшим. Как будто от оборотня убегал. А, может быть, приболел?
«Эта работа тебя преждевременно в могилу сведет», - вспомнились ей слова матери, и Маргарет слегка улыбнулась.
- Не здесь, - он посмотрел на друзей, которые уже наострили ушки. – Давай выйдем.
«Ладно», - кивнула дочь, совсем уже не понимая, что происходит.

- В общем, такие дела, - подытожил отец, совсем похоронным тоном. Но Маргарет его не услышала. Она вообще, еле на ногах держалась, все повторяя себе: «нет, это не может быть правдой. Это сон. Да, я сплю». Она даже себя ущипнула, вот только толку ни какого. Кошмар не развеялся. Перед ней все еще стоял отец, держа в руках письмо от своего брата. И вид у него все еще был слишком усталый. Маргарет попыталась держаться, но здесь в ней как будто что-то сломалось, она разревелась, бросившись в объятия отца, как будто ей опять три года и она испугалась молнии.
- Нет, нет, не может быть… - она отрицательно мотала головой, как будто это поможет вытряхнуть дурные мысли из головы. – Это не может быть правдой…
Отец не отвечал. Мама всегда говорила, что он жадный на чувства. Но это далеко не так. Это молчание было красноречивее любых слов.
- Морна… она же…
Маргарет выдохнула. Ей было слишком больно говорить. И что она может сказать? И нужно ли что-то говорить? Не будет ли это двулично? Маргарет ведь никогда особо тепло не общалась с Морной. Как-то так получилось. Кузина была спокойной и тихой, в то время, как Маргарет вечно куда-то бежала или кричала. А еще они учились на разных факультетах. Но в то же время Маргарет ее любила. Она никогда не забудет, как Морна помогала ей выбирать рождественские подарки. А еще она готовила очень вкусный яблочной штрудель. И всегда выслушивала. Даже если тянуло на сон. И всегда первой мирилась. Она была хорошей, доброй девочкой. Макмиллан даже вспомнить не может, кому бы она могла не понравится. И вот ее нет. Вот так просто.
«Нет, не может быть. Это какая-то ошибка».
Маргарет посмотрела на отца. Он видимо тоже желал, чтобы это все оказалось чьим-то глупым розыгрышем. Но кто же так шутит? Это жестоко и бесчеловечно.
- Я пойду возьму свои вещи, - она вытерла слезы, как будто это поможет и никто не заметит, что она ревела. – Мама, как я понимаю, уже там?
Отец только сухо кивнул. Маргарет опустив голову, направилась обратно в кабинет. Сначала она хотела взять сумку и уйти, ничего не сказав, но все-таки смогла выдавить из себя:
- Я должна идти, простите.

День начался рано. Наверное, все потому что ни Маргарет, ни Мэтт так и не сомкнули глаз. Они все ждали. Чего? Они сами не знали. Просто сидели и ждали. За всю ночь они так и не заговорили. Как будто боялись, что стоит только проронить слово и страшный сон станет реальностью. Ваухан Макмиллан с женой еще вчера отправились в Хогвартс, вестей от них все еще не было. Родители Маргарет сейчас находятся в доме бабушки и дедушки Мэтта. Бабуле стало плохо после дурных вестей, так что, боясь за ее здоровье, отец решил пока побыть там. Так Маргарет и Мэтт остались в доме одни. Их задача – получать письма от родственников и друзей семьи. Справлялись они с ней отвратительно. Письма даже не открывали, тут же превращали в пепел. Как будто эти все слова поддержки могут вернуть Морну к жизни.
«Лучше бы молчали».
Очередное письмо превратилось в пепел. Не успела Макмиллан спрятать волшебную палочку, как на столике рядом с ее креслом материализовался свежий номер «Пророка».
- Не желает ли гостья чаю? – Послышался робкий голос домашнего эльфа. Бедняга как будто боялся, что и его испепелят. За компанию.
- Да, пожалуйста.
Маргарет взяла газету. На первой же полосе большими буквами красовалось: «Несчастный случай в Хогсмиде». Теперь понятно, почему эльф был таким напуганным.
«Что за…»
Макмиллан хватило первых двух предложений, чтобы вскипеть.
- Полюбуйся, - она бросила Мэтту газетку. Сама же вскочила на ноги, и заложив руки за спину, начала измерять комнату шагами. – «Макмилланы пока никаких комментариев на дали», - перекривила она эту грязную журналистку. – А что она хотела? Чтобы ей все в подробностях описали?! Ненавижу! Превратить бы ее в навозного жука!
Глубокий вдох. Выдох. Не работает. Маргарет чувствует, как кровь в венах начинает кипеть. В таком состоянии может всякое натворить. И письмо с оскорблениями – это минимальный ущерб.
- Где мой чай?!

Отредактировано Margaret Macmillan (23.09.2018 18:03:40)

+6

3

Неужели обязательно надо терять что-нибудь, чтоб понять, дорого оно тебе или нет?.. — Думал себе Мэтт, наблюдая как за окном ночь медленно переходит в день. Красивое зрелище. Пожалуй, лучшее, что может быть в мире. Не только из-за росписи неба такими яркими красками. Рассвет — это начало еще одного дня. Новая страница. Сотня возможностей, которые обязательно надо использовать. Новые эмоции, что стоит почувстововать. А главное — это жизнь. Странная, порой тусклая и тухлая, полная разочарований, но все-таки жизнь. Сердце бьется, ты видишь мир вокруг, ты чествуешь шум города и запахи. И это здорово. Это прекрасно. Этому надо радоваться. И ни в коем случае не проклинать свою несчастною судьбу. Ведь какою она не была, но она есть. Ты существуешь. А ведь могло быть по другому.
Мэтт никогда не задумывался о смерти. Наверное потому что ему никогда не приходилось терять действительно близких людей. Порой он слышал от родителей, что скончался старик Томас, или миссис Нортон себя плохо чувствует. Но все это было так далеко. Как будто в параллельной вселенной. Но мир не стоит на месте. Нельзя прожить всю свою жизнь в стенах замка, где только танцы и разговоры о погоде. Все люди смертны. Все мы когда-нибудь умрем. Истина, которую человечество не может принять. Постоянно ищем, как обмануть Смерть. И ведь выходит. Или нет? Можно ли стать бессмертным? Или только отстрочит свою кончину? Странные вопросы, особенно для юноши в двадцать лет. Но они сами лезут в голову. Особенно, когда близкий человек, тот кто еще вчера писал тебя письма, сегодня лежит в гробу.
Мэтт как раз шел сдавать смену, когда прилетела сова из Хогвартса. Вернее, он думает, что так было. Когда он поднялся в кабинет главного целителя там уже сидел отец. С первого взгляда было ясно, что что-то случилось. Как подтверждение дурным мыслям прозвучали слова: «прими мои соболезнования». Мэтт все еще не понимал что происходит. Первым делом, он решил, что бабушке снова стало дурно, но тогда почему они собрались здесь, а не возле больничной койки? Мэттью пытался быть сдержанным, вести себя, так как полагается мужчине, да только ненадолго его хватило.
- Морна, — шумно выдохнул отец, смотря перед собой. — Ее больше нет.
Трудно передать, что испытывал тогда парень. Было и отрицание, и злость, и даже истерический смех. А затем пришла пустота.
Домой он прибыл один. Родители не желали тратить время впустую и сразу отправились в Хогвартс. Мэтт хотел с ними, но ему отказали, кто-то же должен оставаться дома, принимать письма и делать вид что все хорошо. Он не стал особо спорить, пусть не очень желал оставаться запертым в четырёх стенах. Просто кивнул. Может оно и к лучшему, — рассуждал он тогда, — смогу побыть с мыслями наедине.
Но в доме на него уже ждал брат отца с женой и Маргарет. Мэтт благодарен им за то что не стали задавать вопросов или пытаться залезть в душу. Все как будто сговорились провести ночь в полной тишине. Разве что домашние эльфы время от времени пытались развеять эту гробовую тишину, предлагая поесть или выпить чаю.
Около десяти часов вечера мистер Воган вместе с женой отправились в дом бабушки и дедушки, так как кому-то стало дурно. Мэтт и Маргарет остались одни. Тогда парень впервые за все время хотел нарушить тишину. Но слов подходящих не нашел. Предпочел молчать. Время от времени превращая письма от сочувствующих родственников и друзей в пепел.
Интересно, скольким из них действительно жаль?
Сложно ответить. Мэттью предпочитает видеть в людях хорошие, но сейчас что-то совсем не получалось.
Опять эльф нарушил тишину. Мэтт отвел взгляд от окна, пытаясь понять отчего столько шума. Свежий выпуск «Пророка» валялся на полу, Маргарет уже во всю придумывала способы мести и требовала чай. А Мэтту плевать…
Он лениво поднял газету, пытаясь понять что так завело кузину.
Несчастный случай в… — только одними губами пробормотал он, вчитываясь в текст статьи. И снова ничего. Даже нет сил злится на то каким способом журналисты решили увеличить тираж.
— Сядь лучше и пей свой чай, — Мэтт совсем не чувствовал себя раздражённым, но по голосу так не скажешь. — Они только рады будут, если явишься в редакцию. Так что лучшая месть — игнорирование.
Да, очень дельный совет. Какой я молодец.
Мэтт ненавидит себя за эту вечную беготню от проблем. Наверное, совсем не так должен вести себя человек, потерявший сестру. Но по другому совсем никак не получается.
Я ужасный брат, — решил Мэттью опять уткнувшись взглядом в окно.Дуб на стовбуре которого были выцарапаны инициалы Мэтта, Максвелла и Морны начал уже желтеть. Он слишком старый. Отец давно думал его срубать. Но сестра не давала. Она считала его прекрасным.
Она во всем умела видеть красоту.
Тишина начала разрушать его изнутри. Надо нарушить тишину, пока не сошел сума от нее.
— Ты веришь в то что они написали? В то что произошло с Морной — несчастный случай?
Перебрала, — говорилось в статье. Но проблема в том, что его сестра даже сливочное пиво не особо любила.
— Может, мы ее совсем не знали?
Как я могу думать о таком? Нет, Мэттью знал ее. Она всегда все ему рассказывала.
— Я уже не знаю, что думать и во что верить.

Отредактировано Matthew Macmillan (27.09.2018 22:47:45)

+5

4

Не сосчитать сколько раз Афина подходила к дверям особняка, заносила кулак и застывала в этой позе. Нет, она не стучала. Она разворачивалась, уходила в обратном направлении и спрашивала себя, что же она здесь делает. Нет, Эффи прекрасно поняла что произошло. Но она не могла представить, что она может сделать, что она должна сказать. Тесс никогда никого не утешала, она никогда не делила ни с кем такое горе. Теперь девушка начала думать, что она одета неподходяще – на ней был голубой свитер, и она даже не подумала надеть что-то чёрное. А сейчас уже нужно носить чёрное? Или его надевают позже? А когда уже перестают носить траур? Афина никогда не видела смерть и никогда не была на похоронах, для неё это было что-то нереальное, что-то из другого мира. Тесс понимала, что смерть придёт за каждым, но когда она забирает молодых – это страшно. Это против всех законов природы, когда полная жизни, молодая девушка погибает. Эффи снова развернулась и пошла по дорожке с насыпным гравием, она всё дальше уходила от особняка. На какую-то долю секунды её голову посетила мысль: «Если бы кто-то со стороны наблюдал за мной, то точно решил бы, что я ненормальная». От этой нелепой мысли она засмеялась, девушка даже не сразу узнала свой голос. Он был скрипучим и нервным, словно Тесс долго кричала или плакала.
Это просто истерика, истерический смех.
Афина резко остановилась на подъездной дорожке, она понимала, что больше тянуть нельзя, нужно идти сейчас. Резко развернувшись, она всё-таки направилась к входу. Эффи шла, и гулкие  тяжёлые шаги отдавали ей прямо в голову, только сейчас она заметила ужасную мигрень, которая мучила её с самого утра, а точнее с середины ночи, когда она получила сову с тем самым письмом.
Письмо было написано рукой Маргарет, в нём было мало информации, да и разобрать толком что-то было сложно из-за неразборчивого и словно прыгающего почерка девушки. Но одну строчку Афина разобрала сразу, она словно видела её чётче, чем другие. «Морны больше нет».
Какие-то несколько секунд Тесс просто стояла в пижаме посреди комнаты и пыталась понять, что значит весь этот сумбур, потом она начала понимать что происходит, но из последних сил пыталась изгнать из своего сознания эти страшные мысли. Эффи крутила этот маленький клочок бумаги в руках, надеясь, что у этой строки есть другое продолжение, например: Морны больше нет в Хогвартсе, она поехала по делам в Шотландию. Или: Морны больше нет в книжном клубе, теперь она решила связать свою жизнь с музыкой.
Но это был бред и Афина это понимала. Ни один человек не будет говорить такими ломаными фразами, никто не будет так писать о поездке к бабуле с дедулей, тем более отправлять сову ночью. Так говорят, только когда человека больше нет. Человек теперь мёртв.
Осознание этого больно ударило Тесс, она схватилась за голову и села на кровать. И следующая мысль, которая поразила её ещё ярче и сильнее: - Марк!
Она даже не поняла, что она вскрикнула его имя, Эффи опять начала изучать скудный кусок бумаги с дрожащим почерком. Она хотела там увидеть другое имя, хотя нет, она бы отдала всё на свете, чтобы его там не было.
На девушку накатил гнев, она скомкала письмо и бросила его в угол комнаты, туда, где его совсем не будет видно, но жаль, что его нельзя стереть из своей памяти, ведь она уже практически выучила его наизусть. Афина злилась на всех: на Филча, который не оказался в нужном месте хотя бы раз, на его тупую кошку, на Маргарет, которая так и не научилась нормально писать письма, на себя, потому что она не была рядом с Мэттом, когда он узнал о смерти Морны.
Она только не злилась на Мэтта, она боялась думать, что сейчас происходит с ним. Она знала, как сильно он любил сестру, как он ей гордился. И когда Тесс думала о Мэтте, её сердце буквально разрывалось в груди, потому что она не может даже представить, как это потерять близкого человека. Если бы такое случилось с Марком, она бы не смогла жить, по крайней мере, её жизнь изменилась бы навсегда.
Она подбежала к своему крохотному столику, на котором находились её письменные принадлежности. Тесс писала очень быстро, не обращая внимания, на то, как сильно дрожали её руки. Дописав свои письма до конца, она отправила две совы: сову Маргарет - обратно к Макмилланам, с письмом, в котором было только два слова «Скоро буду». И второе письмо она уже отправила со своей совой в поместье Гринграссов, чтобы узнать, что с Марком всё в порядке, надеясь, что её мать в очередной раз мучает бессонница и Изабель отправит ей ответ как можно скорее. Именно для того, чтобы её мать не провозилась с письмом, Тесс поставила три восклицательных знака после слова «Срочно». Эффи решила не двигаться с места, пока не узнает где Марк и всё ли с ним в порядке. Дождавшись ответа из дома, который её успокоил, она собралась и, наконец, была готова идти.
И вот Афина стоит на подъездной дорожке у дома Макмилланов, её тошнит: то ли от недавней трансгрессии, то ли от волнения. Поборов дурноту, она всё-таки идёт к поместью. И снова она пытается убежать и снова стыдливо возвращается. Опять это туда-обратно.
На секунду застыв у двери, как каменное изваяние, Тесс занесла кулак, намереваясь, наконец, постучать.
Никаких «мне очень жаль». Даже не смей.
Глухой стук гулко раздался по тяжёлой дубовой двери, вновь причиняя нестерпимую головную боль. Никто не спешил открывать ей дверь. Через какое-то время, может всего пару секунд, время для Тесс сейчас тянулось особенно медленно, дверь слегка приоткрылась, за ней никого не было, но опустив глаза чуть ниже, Эффи узнала домовика Макмилланов.
- Я получила письмо, меня ожидают… - она не успела договорить, как домовик молча отошёл, жестом приглашая Афину.
Она любила бывать в гостях у Мэтта, ей здесь нравилось. Уютный зал с камином она облюбовала сразу, как только увидела его. Высокие потолки, удобные мягкие диваны, огромный пушистый ковер, на котором можно было лечь прямо перед камином. Большой зелёный английский сад с дубами тоже казался ей невообразимо прекрасным, словно с картинки из книжки со сказками, часть этой красоты можно было наблюдать через большие окна зала. Но сейчас дом, да и сад вокруг были какими-то другими, Афина не могла понять, что не так, она не могла описать словами изменения, которые чувствовала. Но дом был пустым и совсем тихим, будто безжизненным…
Она шла на звук голосов, ей одновременно хотелось скорее увидеть Мэтта и Маргарет, обнять их и просто быть рядом, чтобы им было не так тяжело и тоскливо, но при этом Тесс боялась увидеть их совершенно разбитыми. И больше всего её пугало то, что она всё равно ничего не сможет изменить, как бы не пыталась.
Тихо, буквально на цыпочках девушка вошла в зал, ей не хотелось, чтобы какой-то звук или скрип половиц тревожил их. Тесс не хотела подслушивать разговор, она просто не могла зайти в комнату, ей было сложно сделать ещё шаг, и она осталась стоять в дверях. Эффи думала, что кто-то заговорит или просто посмотрит на неё, а может, небесный свод рухнет на них, что угодно - лишь бы она перестала стоять там, как вкопанная.
Первым тишину нарушил Мэтт - Ты веришь в то что они написали? В то что произошло с Морной — несчастный случай? – Афина вздрогнула от звука его голоса, он не говорил громче обычного, просто после долгого молчания любой звук кажется оглушительным.
— Может, мы ее совсем не знали?

Тесс больше решила не стоять в дверях, так же тихо и медленно, будто она шла по краю пропасти, девушка подошла к дивану и села рядом с Мэттом, она не поздоровалась, не спросила, как они себя чувствуют. Это было бы весьма глупо. Потому что и так понятно, что дерьмово. Да-да именно так - дерьмово.
Мэтт смотрел куда-то вдаль, и казалось, что он эти слова говорил ни ей и даже не Маргарет, а себе. Она знала, что он сейчас себя винит и считает, что виноват в случившемся, что он не был тогда с Морной, но Афина понимала, что это не так, только вот как объяснить это Мэтту? Она вглядывалась в его лицо и пыталась узнать его прежнего, девушка видела те же глаза, тот же нос и рот, но теперь Мэтт будто поблек, стал жёстким и холодным, как мраморная статуя. Маргарет же наоборот – было видно, как внутри неё был готов взорваться вулкан, пусть внешне спокойная и расслабленная поза её тела могла ввести кого-то в заблуждение, но точно не Эффи. Она видела по глазам подруги, что у неё внутри бушует самый настоящий ураган.
Афина положила свою ладонь на руку Мэтта, она боялась почувствовать холодный камень под своими пальцами, но нет – его рука была мягкой и тёплой, как всегда.
- Не говори так, мы ведь её знали. Маргарет её знала. Морна была хорошей девочкой.
Она подняла глаза на лицо Мэтта, он всё также смотрел вдаль, но теперь его лицо отражало недоумение и потерянность. Он, наверное, уже задавал себе этот вопрос, может даже, не единожды. Просто никак не мог найти ответ.
— Я уже не знаю, что думать и во что верить.
Да, он был потерян, и это было ожидаемо. Потому что после кончины Морны было больше вопросов, чем ответов. Как она смогла найти алкоголь? Почему она пила одна? Да и вообще, зачем она пила спиртное, если никто и никогда не видел её ни с бокалом вина, ни со стаканом сливочного пива? Морна была хорошей девочкой, по крайней мере, такой Афина представляла её себе по рассказам Мэтта и Маргарет. А вот Тесс была не очень хорошей девочкой в школе, но даже она никогда не позволяла себе перебрать с алкоголем. Может кто-то напоил Морну? Хотя, если учесть семейную черту, ведь  Макмилланы – это самые упрямые люди на Земле, то никто не смог бы напоить девушку алкоголем насильно. Так что тогда произошло?
Опять слишком много вопросов и почти никаких ответов.
Афина опустила глаза на журнальный столик, который стоял у дивана, на нём лежала покосившаяся стопка писем, остальная же корреспонденция, как Тесс уже заметила, дотлевала рядом на медном подносе для почты. Она знала, что заниматься ответами на эти бессмысленные акты вежливости никто не хотел, поэтому встала с дивана, и сев на пол рядом со столиком, начала молча вскрывать конверты. Ей просто надо было чем-то занять руки и голову, Эффи не могла сидеть и просто смотреть в стену, слушать тишину, от которой уже хотелось выть. Пусть уж она лучше будет шуршать бумагой, распаковывая эти конверты и ровным почерком, который походил на почерк Мэтта выведет несколько дежурных фраз вежливости.
«Спасибо, мы очень тронуты…». «Благодарю Вас за письмо…». «Мы благодарны Вам за эти тёплые слова поддержки…».
Афина писала это на автомате, она не вкладывала в эти слова никакого смысла, она просто писала, а фразы появлялись на бумаге. Ей было спокойнее сидеть на мягком ковре и царапать пером очередное глупое письмецо, она больше не могла сидеть рядом с Мэттом и чувствовать, как воздух звенит от его вопроса.
Что же случилось с Морной?

+6

5

Nirvana - Something in The Way

     Фоули нервно ерзал по стулу и грыз перо, думая, чего бы такого написать в ответ. Хотя, не так уж и нервно, скорее, раздражительно. Полчаса назад в его окошко вежливо постучала сова от Маргарет с письмом о том, что Морна Макмиллан умерла. Морна… она была кузиной Марджи и хорошей подругой его младшей сестры Бет, а теперь ее нет. Не сказать, чтобы Эдвард ее знал — скорее, наоборот, лишь пару раз видел где-нибудь, проходя мимо в школе или в доме Мэтта, когда зачем-то искал Маргарет. Кажется, она была довольно симпатична и общительна, но большего он сказать о ней не мог. И сейчас парню требовалось написать какое-нибудь слезливое письмо о том, что он сочувствует, пусть даже и знал, что его никто не прочтет. Мэтту и его родителям не до красивых, но бесполезных словечек, аккуратно выведенных на бумаге. Им не нужны были эти, часто лицемерные, соболезнования, посланные лишь по причине вежливости. А Эдвард был вежливым, но не лицемерным — он не мог заставить себя написать хоть строчку треклятого письма, потому что он ничего не чувствовал от смерти Морны. Она была совершенно посторонним ему человеком, незнакомым и закрытым от него. Они могли быть знакомы, может, стали бы хорошими друзьями… но не стали. И не станут. Это дело прошлого. И все же, ему слегка было грустно… грустно от того, что он, Фоули, чертов сухарь, совершенно не сочувствовавший никому, кроме себя, и от того он становился сам себе противен. А в таком состоянии он даже Бинсу ни слова не написал бы о его любимом восстании гоблинов.
     Однако Мэтту и Маргарет нужна была поддержка Эдди. Хотя, нет — Мэтту-то она, может, и не нужна, но вот Маргарет точно. Она была, несмотря на всю свою бойкость и самоуверенность, чувствительной девочкой, и только Мерлин знает, что в таком состоянии может ей взбрести в голову. Кузену ее явно не до того, чтобы успокаивать кого-то — тут самому бы успокоиться. Поэтому он срочно должен был оказаться там, во чтоб это ни стало, пока с ними не случилось какой-нибудь беды. Им там точно необходим хоть один человек с ясной головой. Эдвард написал лишь одно слово — «Жди!» — и хлопнул по столу, будто поставив точку в этом мучении.
     Но, если быть честным, хлопнул он по столу ради привлечения Дымка. Так он звал свою сову, которой в квартире была отведена отдельная комната с хорошей вентиляцией. Дымок был умной птичкой и хорошо понимал хозяина, так что наслаждался жизнью и гадил он только в той комнате, которую уже давно считал своей территорией, и прилетал сюда только если Эдварду некому было пожаловаться на жизнь. Или когда ему нужно было срочно отправить письмо. Дымок всегда откликался, и, хотя сейчас в его протяжном «у-у-ух» отчётливо слышалось недовольство, спустя пару мгновений он был уже здесь. Эдвард покачал головой, увидев, что его перья, обычно пепельного цвета, сейчас изрядно почернели, но ничего не сказал, а лишь привязал к лапке небольшую записку. Сейчас ему надо было быстренько доставить предупреждение о новом госте Макмилланам, а не о грязи животного заботиться.
     — Мне нужно доставить вот это Маргарет. Очень быстро. Ты понял? — мягко сказал он, глядя в его внимательные яркие глаза. Дымок повернул голову на бок, будто говоря: «Да не первый раз ведь доставляю, все понял!». Эдвард улыбнулся и по привычке погладил его мягкие пёрышки, после чего поднялся и открыл окно. Сова вылетела в мгновение ока, но тут, к его несчастью, Эд увидел, что вся его рука в саже, и раздражённо крикнул вслед: — А об этом мы ещё поговорим!
     Эд спешно, пока робкий осенний ветер не проник в его жилище, закрыл окно и вышел из-за стола. Оставалось только придумать, чем себя занять в этот час, пока Дымок летит. Он был очень быстрой птицей, так что такое расстояние для него совсем не помеха.

     Эдвард сверился по часам — судя по всему, Маргарет уже должна прочитать записку. Теперь оставалось только придумать, как туда прийти. Через камин? Эдвард любил камины, потому что они дарили тепло и всегда ассоциировались с бабушкой и дедушкой, но у него в квартире пока не было такого. Тогда оставалось только трансгрессировать. Не маггловским же транспортом пользоваться! Слишком уж долго, проще «Ночного рыцаря» вызвать, чем ждать, пока закончится очередная пробка.
     Но проблема была в том, что он не знал в точности все детали усадьбы Мэтта. Немного помнил, конечно, но недостаточно. Можно было снова попробовать трансгрессировать по фотографии, как в прошлый раз, но могло случиться что-нибудь плохое, потому что фотография была простая, сделанная фотоаппаратом дяди. Маргарет тогда после работы попросила сходить с ней к родителям кузена, и на обратном пути разговор зашёл об электричестве и электронике, «магии магглов». Тогда-то Эд и продемонстрировал ей не магический фотоаппарат, который, впрочем, не так уж сильно отличался от волшебного. Он сфотографировал её прямо перед домом, и теперь у него были все его мелкие детали. Дорожка из неровного гравия, дуб чуть в стороне, еще парочка деревьев, сад… и она, с навечно замершей улыбкой. Лучезарной, счастливой, даже более яркой, чем обычно. Наверняка сейчас она испытывает все те чувства, что были противоположны этим на картинке, и из-за этой мысли что-то кольнула у него в сердце.
     Эдвард попытался с точностью предоставить все то, что увидел на фотографии, и теперь так же хорошо представил, что очень хочет туда. Но что-то не получалось. Слишком плохо пытается? Наверное. Ему просто не хотелось видеть Маргарет грустной или даже плачущей, и из-за мысли об этом им овладевало какое-то неясное волнение. А еще ужасно раздражало чересчур громкое тиканье часов.
     — Остолбеней! —рыкнул он, направив палочку на покачивающийся маятник напольных часов. Тиканье моментально прекратилось, и Эдди вздохнул, ощутив спокойствие. Один. Он представил место, особенно сосредоточившись на дивной резной двери. В его квартире она была весьма заурядной, некрасивой, косой, а там — чудом, достойным настоящего замка. Два. Он прикрыл глаза и из всех его чувств осталась лишь громадная необходимость стоять рядом с той дверью. Немедленно. Три. Он неспешно повернулся и тело в мгновение ока скрутилось в бараний рог. Оно будто ввалилось вовнутрь, дыхание сперло и воздуха теперь не хватало, и по коже прокатился неприятный холодок, пока он летел в самый край Шотландии. Все происходило не больше двух секунд, но по ощущениям — целую вечность, и когда Эд открыл глаза, почувствовав холодный северный ветер, то не мог отдышаться.
     Он уверенно постучал, и ему сразу открыли, но на эльфов он даже не обратил внимания, сразу пройдя внутрь. Мысленно Эд уже был там, в комнате, и ему нужно было что-то сказать. Но что сказать человеку, потерявшему свою сестру? Что он сочувствует? Ах, как мило! Он с содроганием представил, что было бы, если бы умерла не Морна, а Бет… нет, не до чужих слов ему было бы. В его душе, наверное, было бы место только безразличию ко всему. Все его мысли возвращались бы к сестре… нет, такое никому не пожелаешь прочувствовать на себе. Но что им сказать? На этот вопрос он не нашел ответа тогда, сидя с пером перед белоснежным листком бумаги, не нашёл и сейчас, когда их произнесение уже нельзя было отсрочить.
     Он зашёл в комнату и робко замер на входе, ожидая, вероятно, какого-то знака. От кого? Неважно. Его холодный взгляд придирчиво осмотрел комнату, видимо, в надежде найти что-нибудь, что подскажет ему нужные слова. Но взгляд сначала впился в Афину, которая сидела рядом с Мэттом и не обратила на Эдварда никакого внимания, перебирая письма, потом в самого Мэтта, безжизненно глядевшего в далёкую точку за окном, а потом в Марджи, что нервно попивала чай. Почему нервно? Потому что когда пьют чай, то не выглядят так, будто их насильно усадили за стол и заставили делать это. Эдвард перехватил ее любопытный взгляд и заметил в ее глазах очень плохое настроение. То самое, что двигало ее на самые неожиданные поступки, но не от скуки или от жажды приключений, а затем, чтобы отвлечься. Отвлечься от того, что происходило внутри, что тревожило ее. Эдвард, не сказав ни слова — любые его слова прозвучали бы фальшиво и избито — прошел через комнату и сел за стол, подвинув стул ближе к ней. Она взял ее ладонь и зажал меж своих, желая передать ей часть своего спокойствия и тепла.
     — Просто сиди. Я рядом. — произнёс уверенно, как заклинание, он, зная о том, как сейчас ее мучали чувства и природная неусидчивость. Его шепот прозвучал неожиданно громко, и он только сейчас понял, какая в доме царила тишина. Ни скрипа дверей, ни дуновения ветра снаружи, только едва уловимый шорох конвертов и перьев. Даже дом скорбел по Морне, и самому Эдварду вновь стало тяжело от собственной бесчувственности и совести, давивших на него, словно печатный пресс.
     — Вы думаете, здесь что-то не так? — спросил он, по очереди поглядев на них. В письме Маргарет так и сквозило недоверчивостью и скептицизмом, а описание ее смерти вообще было преисполнено словами «якобы» и «будто бы». Морна не пила, никогда. Он знал это, он был хорошо знаком со старостой их факультета, он был хорошо знаком с теми, кто мог достать алкоголь. Нет. Она не могла перепить. Ее напоили? Скорее всего, так думает Маргарет. Кому нужна ее смерть? Тот-Кого-Нельзя-Называть ненавидит лишь магглов и нечистокровных, но Макмилланы — представители одной из самых древних семей магического мира. Что сделала Морна, чтобы ее вдруг убили прямо под носом у Дамблдора? Эдвард сомневался, что она кому-то могла навредить. Но, может, они не так хорошо знают Морну, как думают?
     Он вновь перевел взгляд на Маргарет и подвинулся ближе, подбадривающе приобняв за плечи. У Мэтта есть своя Афина, так что ему досталась она. Впрочем, он разбирается в парнях и их чувствах совсем не так, как в девушках. И, к счастью, Марджи не выглядела заплаканной или грустной, скорее, задумчивой и уставшей, так что все лучше, чем могло быть. Он посмотрел в ее глаза, надеясь, что «неусидчивое настроение» в ней уже прекратилось, но не понял, так ли это, и потому тоже повернулся к окну, отдавшись своим думам. А старый дуб действительно был красив… он напоминал о доме.

Отредактировано Edward Fawley (06.10.2018 14:33:34)

+4

6

Маргарет никогда не любила тех, кто разводит сопли на пустом месте. Серьезно, что это за привычка при каждом удобном случае реветь? Ой, ударилась мизинчиком об дверной косяк, та-а-ак надо с этого драму сделать. И непросто сопли пожевать в уголке. Нет, надо чтобы весь Лондон сбежался утешать. При виде таких личностей Макмилан хочется поднять руки к небу, упасть на колени и спросить у неба: «за что?». Впрочем, можно без вопросов. Она понимает, почему люди так любят выносить свои страдания напоказ. Но от этого гнева в ее душеньке не меньше. Все даже с точностью наоборот. Не любит Маргарет всех этиx страдальцев. Плохо на душе? Весь мир против тебя? Сделали не такую стрижку? Так в твоих силах все исправить. Нет, зачем? Лучше плакать, топать ножками и проклинать все вокруг. Ух, как бесит. Просто не передать словами!
Впрочем, есть моменты, когда у сильных и независимых личностей опускаются руки и ничего не хочется делать, только тихо скулить в подушку. Это нормально. Всем людям свойственные разочарования, горечь поражения и боль утраты. Но вся разница с «королевами драмы» в том, что эти личности предпочитают переживать свои неудачи наедине. Обычно таких персонажей называют чёрствыми и бездушными тварями, но это далеко не так. Просто не все любят перекладывать свои волнения, страхи и проблемы на плечи другим. По крайней мере, Маргарет, поэтому предпочитает молчать и тихо вспоминать всевозможные проклятия вместо того, чтобы умывается слезами. И без ее всхлипов у всех на душе неспокойно, так зачем еще подбрасывать дрова в костер? Лучше собрать остатки воли в кулак и попытаться оказать помощь тем, кто действительно нуждается в ней. Легко сказать, но сделать… Мерлин, как же это сложно. Просто невыносимо.
Маргарет со злостью смотрит на Мэтта, не понимая с чего это он решил на нее голос поднять. Первое желание – огрызнуться в ответ. Она не какая-то безмозглая девица, что не способная за себя постоять и вообще, кто ему дал право так себя вести?!
«Не указывай мне, что делать!», - чуть не вырывается с ее уст. Но все-таки здравый смысл берет верх над чувствами.
Мэтт прав, не стоит устраивать в редакции «Ежедневного Пророка» вакханалию, а журналистку, написавшую эту заметку, превращать в навозного жука. Они просто делают свою работу. Не очень правильно и профессионально, но это уже второстепенные задачи. И все-таки Макмиллан все еще колотит. Нет, это легко сказано. Она в ярости настолько, что вот-вот и огнем начнет дышать.
«Почему все складывается именно так?!»
Что именно ее не устраивает, Маргарет конкретизировать не могла. Ее не устраивало все, начиная от работы Министерства и заканчивая чаем. И она себя тоже не устраивала. Вместо того, чтобы как-то попытаться исправить ситуацию, она предпочла тихо истекать ядом, проклиная мир вокруг. А еще себя сильной личность считала. Хах, какое самодурство и наглость с ее стороны!
«Даже смирится со смертью кузины не могу».
Маргарет только сухо качает головой на слова Мэтта. Как-то совсем нет сил спорить, что-то доказывать. Но просто принять факт смерти и согласится с тем, что написано в «Пророке» тоже не может. Наверное, у этого явления есть какое-то умное название. У всего в мире есть названия. Но Макмиллан сейчас не до этого. Она пытается понять всем что произошло. Или хотя бы заставить себя принять случившейся, как какой-то сухой факт или закон. Не получается. Вместо этого только голова начала болеть от разыгравшегося воображения. Мозг подбрасывал одну за другой возможные причины случившегося и одна идее бредовее другой.
«Все всегда надо подвергать сомнению», - вспомнились слова какого-то мудреца. Хороший совет. Правильный. Да только не сейчас. Как же сейчас хочется просто смириться. Но не получается.
«Всегда все надо ставить под сомнение».
- Нет, - наконец-то, наверное, спустя целую вечность, ответила девушка. – Я пока ни во что не верю. Это все так странно. – Она еще раз прокрутила в голове все, что слышала от Мэттью и прочла в газете. – Просто… Допустим, что она выпила, допустим, что много, но упасть, так чтобы… - комок в горле не давал говорить. Вдох. Выдох. Не очень помогает. – ...больше не встать. Просто… там ведь многие пьют еще больше и ничего. Спотыкаются порой, да, но ведь встают. А здесь… как будто специально. И ни свидетелей. Никто ничего не слышал. Мерлин, - она рассмеялась, но не звонко и от души, а от отчаяния. – Кажется. Я схожу с ума. Я начинаю видеть заговор там, где его нет.
Да, все слишком странно, но жизнь сама по себе странная штука.
«Впрочем, а что если все действительно не так просто как кажется?»
Маргарет насупилась, прокручивая в голове картинку, сложенную по урывками из рассказа Мэтта и написанного в «Пророке».
«А ведь действительно все очень удачно и жестоко».
- Тесс, Эдди, - нотки усталости все еще присутствовали в голосе, но уже не столь заметны. К Маргарет вернулся разум. – Вы общались со своими? Марк и Бет что-то вам писали? Мэтт, Морна ведь вела дневник, - это Маргарет знает, потому что читала несколько раз его. Все из-за любопытства. – Нам он нужен. Старый, новый – это неважно. Просто надо, - стоит расценивать, как: «тащи его сюда немедленно, пока я этого не сделала».
И пока друзья переваривают все что только что им наговорили, шотландка продолжает:
- Возможно, все это действительно последствия глупого стечения обстоятельств, возможно, мы действительно не знали Морну, - все-таки подростковый возраст, даже у студентов Хаффлпаффа кровь кипит, - а, может быть, кто-то всех нас водит за нос.
Скорее всего, первое, но чтобы успокоится, надо проверить все возможные варианты, даже самый странные и дурные.
«Так и к паранойе недалеко».

Отредактировано Margaret Macmillan (08.10.2018 20:40:16)

+6

7

Афине нравилось разрывать конверты руками, вообще она часто пренебрегала бытовой магией и предпочитала многие вещи делать руками. Может, это дурацкая маггловская привычка, не достойная чистокровной девушки, но Тесс это не волновало, ведь это так успокаивает. Она вскрыла следующий конверт, делая это с неким наслаждением. Бумага рвалась под её руками, и этот звук перекрывал ноющую головную боль. Эффи, видимо, так увлеклась своими письмами, что не сразу заметила Фоули, когда он вошёл в комнату. А он уже сидел рядом с Маргарет и что-то ей тихо говорил, успокаивал. Странно, почему Тесс сразу не заметила его отсутствие, он должен был быть здесь, рядом с Маргарет. Он всегда рядом с Маргарет, это его место. Он ведь так хорошо на неё влиял, Эд всегда мог найти правильные слова и успокоить её или наоборот развеселить.
Это хорошо, что он пришёл.
- Вы думаете, здесь что-то не так? – Фоули явно уловил конец их диалога. Да и сам он был не глуп,  так или иначе он понял бы, что здесь что-то нечисто.
Афина вздохнула и положила пальцы на переносицу, теперь мигрень становилась невыносимой.
- Я не знаю, но ясно одно: история не сходится. - Она подняла глаза на парня.
– Привет, Эд. Милый джемпер. – Невзначай брошенная нарочитая вежливость. Так Эффи казалось, что она ведёт себя как обычно, будто ничего не случилось. Она просто общалась с друзьями.
Если бы так.
И вот она снова кромсает конверты, Тесс старалась отвлечься от своих мыслей, которые мучают её уже не один час подряд. Она пыталась отделаться от страшных и отвратительных мыслей о том, как злые люди издеваются над Морной и сбрасывают её с верхнего этажа дешёвой забегаловки в Хогсмиде, чтобы скрыть следы. Тесс видела всё до мельчайших подробностей – как девочка, вскрикнув, старалась схватиться за выступ, перила, что угодно, но под руками был только предательски холодный воздух. И как её худенькое тело лежало на серой брусчатке, в такой неестественно открытой позе и тёплая вязкая кровь разливалась вдоль водостока. Такие видения терзали Афину, и она в который раз проклинала свою неуёмную фантазию.
- Нет. – голос Маргарет был жёстким и решительным. От такого неожиданного напора Тесс вздрогнула, она была так напряжена, что её из состояния равновесия вывела бы и мимо пролетающая муха, как назло очень мерзко жужжащая. - Я пока ни во что не верю. Это все так странно. Просто… Допустим, что она выпила, допустим, что много, но упасть, так чтобы… больше не встать. Просто… там ведь многие пьют еще больше и ничего. Спотыкаются порой, да, но ведь встают. А здесь… как будто специально. И ни свидетелей. Никто ничего не слышал. Мерлин. Кажется. Я схожу с ума. Я начинаю видеть заговор там, где его нет.
На секунду Афина подняла глаза на свою подругу, она видела, что та на грани истерики. Это было дико видеть, ведь даже эмоциональная и пылкая Маргарет никогда не позволяла эмоциям полностью завладевать ей. Это пугало Тесс, но ведь когда-то это должно было случиться. Они не всегда будут такими тихими и молчаливыми. Когда-то придёт время для слёз и гнева, просто сейчас боль потери слишком свежа и единственная эмоция, которая захватила друзей – это шок.
- Тесс, Эдди, вы общались со своими? Марк и Бет что-то вам писали? – Эффи оторвалась от писем на секунду. Как она могла забыть про Бет? Ведь у Эда тоже сестра. И такого же возраста, что и Морна. И она тоже учится на Хаффлпафф. Какой ужас, как Тесс могла забыть о его сестре и делать абсолютно идиотские комплименты его свитеру.
- Я… Марк в порядке. Изабель закатила истерику, как только узнала о случившимся. Потом она прибыла в Хогвартс и забрала его в домой, в поместье. И готова спорить, что эта женщина написала вам письмо. -  Афина бегло просмотрела письма, но, не заметив знакомого почерка, отложила стопку.
- Теперь она держит Марка за семью замками. Зачем она это сделала, я понять не могу. Но с ним всё хорошо.
На какое-то мгновение Тесс стало стыдно, что с её братом всё в порядке, а вот Морна скоро будет лежать в сырой земле. Как только Эффи подумала о похоронах, на неё опять накатила волна дурноты.
Она больше не могла с таким упоением рвать конверты, Тесс отложила почту, отстранившись от столика и прислонившись спиной к дивану. Казалось, её покинули последние силы, она уставилась в витиеватый рисунок ковра.
Эффи упустила нить разговора, выпала ненадолго из жизни. Ей именно этого и хотелось больше всего, чтобы всё происходящее сейчас оказалось дурным сном. И что она проснётся утром и забудет, что ей снилось прошлой ночью, ведь это всё нереально.
- Ребята. – Она всё также неотрывно смотрела в пол.
– А как часто вы ходили вечером в Хогсмид одни? – Тесс окинула взглядом собравшихся. И тишина была ей ответом. 
– Правильно, вы не можете такого вспомнить. Потому что такого не было.
Она ждала, когда её друзья уловят ход её мысли.
- Ну же! Понимаете, к чему я веду? Она была там не одна! – Тесс вскочила на ноги, сейчас она чувствовала прилив сил. А может, это был адреналин, который разливался по её венам, заставляя её изнеможённый, не выспавшийся организм функционировать.
– Вечером в Хогсмид ходят по двум причинам: посмотреть на Визжащую хижину и пообжиматься на свидании.
Афина выдохнула. Теперь в её голове нашлась потерянная ниточка.
- Морна ходила не к хижине, так что можно сделать вывод, что в тот вечер она была не одна.
Она знала, что Мэтту может не понравиться такое умозаключение, но стоило признать: Морне уже было семнадцать, она могла ходить на свидания. И если судить по колдографиям, которые ей показывал Мэтт, она была очень миленькой. Так что трудно поверить, что у неё не было молодого человека или хотя бы ухажёра, кто как раз и мог проводить с ней последний вечер её жизни.
- И, Маргарет. Идея с дневником отличная, его надо изучить. Если у неё был кто-то, то она обязательно написала бы об этом.
Теперь Эффи не могла найти в себе силы, чтобы успокоиться и сесть. Она вся дрожала.
- Неужели вы не видите, какой это бред? Ну, кто будет пить в одиночестве, да ещё и вечером в Хогсмиде! Это абсолютная чушь.
Девушка сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться, сейчас она была слишком взвинчена и возбуждена. Эффи чувствовала себя в каком-то смысле виноватой перед Мэттом и Маргарет, она чувствовала себя обязанной им. Ведь они всегда ей помогали, даже в самые трудные для неё моменты.
Окончательно успокоившись, она опустилась на диван рядом с Мэттом, затем Тесс повернулась к Маргарет.
- Надо сходить за дневником, ты знаешь, где он лежит?
Сейчас нужно было действовать, делать что-то полезное, а не просто перебирать нелепые письма. В голове Тесс всё перемешалось и то ли из-за мучавшей её боли, то ли из-за усталости и напряжения она пока не могла разложить факты «по полочкам», но она знала, что после того, как они прочитают дневник Морны, им станет понятно, куда двигаться.
Нужно было просто следовать логике. У них в руках были все нужные инструменты: Маргарет, Эд и Афина работали в Министерстве Магии, там они могли добыть информацию. А ради такого дела, Эффи не побрезговала бы даже некоторыми правилами конфиденциальности. Мэтт же работал в Мунго, куда должны были доставить тело Морны для освидетельствования, ну и наконец, они могли прибыть в Хогвартс, чтобы опросить друзей и знакомых. Нет, Тесс не готова была сдаться, она просто не могла так поступить с Мэттом.
Сейчас самое главное – это ухватиться за тот спасательный круг, который бросила Афина и не свихнуться окончательно, пытаясь оправдать иррациональные поступки Морны. Да, пусть Афина и не хотела верить в несчастный случай, но что если это так и было? У каждого есть свои демоны, о которых мы не говорим никому, даже самым близким. Может, Морна мучилась от несчастной любви? И единственным выходом тогда она видела шаг с высоты на холодный гранит? А алкоголь – это всем известное средство для храбрости, ведь это только на словах кажется, что убить себя так легко.
Но сейчас Тесс не хотела верить в эту версию, единственное, чего она хотела – это, наконец, прочесть дневник и понять, что же скрывала Морна Макмиллан.

+5

8

     Это было так странно — быть здесь. Он знал, что должен быть рядом, знал, что нужен Маргарет… но ему было очень непривычно видеть все эти лица столь уставшими, опечаленными, с кучей замерших вопросов на лицах. Даже на работе то и дело среди напряжения он замечал улыбки девушек, а Мэтт в его голове всегда прочно ассоциировался с шутками, но не сейчас. Сейчас даже в воздухе витал этот непонятный дух уныния, от которого руки сами собой опускались, и Эдварду от этого становилось не по себе. В этом доме его сковывала неловкость из-за его безразличия по отношению к Морне, и он не мог с собою ничего сделать. Эдвард просто не должен быть здесь.
     — Привет. Спасибо. — Конечно, его слова были неискренними, ровно как и ее слова, но сейчас не тот случай,  чтобы обмениваться любезностями. Сейчас он скорее был рад тому, что понял все правильно, и друзья тоже считают, что здесь что-то нечисто. Совместные размышления отвлекут их от горя и помогут понять, в чем тут дело.
     Он вдруг посмотрел на Афину, перебирающую письма Макмилланов. Да, вот ей-то точно здесь самое место, рядом с Мэттом, которого горе одолевало сильнее, чем его кузину. Эффи не была холодной змеей, даром что слизеринка, ей легче давались эмоции, и наверняка в ее мыслях был такой же кавардак, какой творился в голове Мэтта и Мэджи. Это было правильно, она ведь не сухарь, как Эд… она должна быть рядом с Мэттом. Хоть по непроницаемому лицу кузена Марджи и не видно, но Эдвард знал, что присутствию Эффи он рад. Только слепой или глупый не мог увидеть ту нить, которая стала связывать этих двоих после их знакомства, и теперь Фоули был точно уверен, что хоть немного, но на душе у Мэтта стало теплее.
     «Нет, — эхом отдается в его голове голос Мэджи, — я уже не знаю, во что верить». Она то говорила жестко, резко, нервно, то вдруг тихо, неуверенно, даже болезненно. Как бы девушка не сопротивлялась, какой бы она не была энергичной и жизнерадостной, хлынувшие эмоции поглощали и ее. Даже его объятия не помогали справится со всем тем хаосом, творившимся в ее голове, но он совсем не собирался отпускать ее так просто. Безумно хотелось прижать ее сильнее, закутать в мантию, выслушать слова и впитать слёзы… но нет. Она не собиралась плакать, не собиралась отдаваться в его руки, вовсе нет — даже в горе она не собиралась слишком уж расклеиваться, как Безголовый Ник все не мог потерять отрубленную голову. Или это потому, что здесь они не одни? Она не хотела показаться для них слабой, хлипкой? Возможно и так. И пусть Эдди очень хотелось ее утешить, пусть он понимал, что внутри она полна горя от утраты, он не мог ничего сделать. Не то время и место.
     — Я… — неуверенно начал он, думая, насколько его слова будут уместны. Он не хотел, чтобы смерть Морны вдруг стала казаться им всем однозначным убийством, чтобы несчастный случай вдруг превратился в такое грязное дело… наверное, не стоило это обсуждать прямо на глазах у Мэтта, чей отрешенный взгляд начинал пугать Эдварда. Они будто начинали рыться сейчас в чужом грязном белье, и Фоули боялся, как бы наружу не всплыли какие-нибудь неприятные факты о Морне. Нельзя осквернять память погибшей… так подло. Но все же он работник Министерства Магии, он должен быть объективен, он не должен закрывать глаза на это дело, особенно если это все же убийство. И, как бы ему не было неприятно и стыдно перед Мэттом, он все же говорит, будто бы нарочно закрепляя в друзьях сомнения в смерти юной Макмиллан. — Я думаю, что молодой организм, особенно у магов, очень живучий. Магии не нужна палочка, чтобы выйти наружу, когда мы в опасности, понимаете?
     Наверняка у каждого из них была такая история, когда магия проявилась, спасая их жизнь или что-то в этом роде. Маги отличаются от маглов не только наличием палочки и набором заученных слов, нет, в них есть особая искра. И поэтому маг не может умереть так же, как простой магл, у них был совершенно иной мир со своими болезнями и способами умереть.
     — Мой дар проявился тогда, когда я упал с высоты, впервые самостоятельно летая на метле. Я взял слишком резко вверх и испугался, после чего моя метла сбросила меня вниз. Но я даже упасть на землю не успел — я все кричал и кричал, а время превратилось в какую-то вязкую жидкость, земля все не приближалась… и в воздухе меня поймал отец. Понимаете? Магия не дала мне упасть, чтобы я не умер. Не думаю, что можно напиться до такого состояния, что магия совсем тебя покинет.
     В его словах было слишком много скепсиса, так что снова стало неудобно перед Мэттом. Наверное, ему проще было бы смириться с потерей сестры, попытаться оставить лишь хорошие воспоминания о ней и вычеркнуть навсегда из своей памяти всю эту историю, а не ворошить этот муравейник. Но он молчал. Кто знает, что у него на уме? Эд предпочёл бы услышать хоть слово от друга, даже если б оно было ему неприятно — это лучше, чем неуверенно оглядываться на него, озвучивая каждую свою мысль.
     Бет. Эдвард совсем забыл о Бет. Из-за всех этих переживаний о Мэджи и Мэтте у него совсем вылетела из головы сестра. Стыд едва не обуял его, но он вовремя вспомнил, где находится и что сейчас для этого вовсе не время, но мысленно ругать себя совсем не перестал. Бет ведь была подругой Морны, у них всего год разницы. Однажды Эдди видел сестру Мэтта в родительском доме на Рождество, правда, он тогда редко вылезал из своей комнаты, а Морна не слишком хотела с ним общаться. Если подруги были настолько близки, значит, знали друг о друге едва ли не все? Хотелось бы верить, что это не так. Если Морну убили потому, что она что-то видела или знает, Бет тоже окажется в опасности. Сестра, конечно, не такая глупая, чтобы показать всем, что она что-то знает — но с ней что-то может случиться. От осознания того, что сестра может быть под угрозой, а он даже и не думал об этом, его пронзила нервная дрожь. Сегодня же ей нужно отправить сову.
     — Бет… я думаю, если что-то неизвестно ей, то неизвестно никому, — задумчиво сказал он, опустив глаза. Вот только как все выведать у сестры? Ехать в Хогвартс, когда работы непочатый край? Совой не передать это, слишком опасно. Если Морну всё-таки убили, убийца где-то неподалеку, среди учеников, и он явно будет следить за совятней. Наверное, нужно сказать родителям, чтоб они забрали Бет — мама будет очень ей рада. А Эдвард, в случае чего, сможет заниматься с ней уроками, чтобы не пустить под хвост учебный процесс. Главное только сделать все быстро, чтобы опасность миновала. — Мама наверняка уже думает о том, чтобы забрать сестру из школы, раз уж там настолько опасно.
     Треск бумаги действовал на него успокаивающе, и теперь наступила давящая тишина. Снова. Он переглянулся с Мэджи, и в ее глазах явно прочитал усталость от раздирающих мозг противоречий. От такого взгляда даже он, черствый сухарь, почувствовал неясную тяжесть в сердце и всё-таки прижал к себе девушку, совершенно не обращая внимания на неуместность поступка. Или он все же был уместен? По крайней мере, будет лучше, если Маргарет перестанет перебирать в голове все эти догадки, а будет негодовать по поводу того, что Эдвард себе позволяет.

     С самых первых слов Эдди понимал, к чему клонит Афина. Подобные мысли занимали и его голову, хотя он так и не смог их озвучить — не так уж много на руках фактов. Только догадки, предположения и гадания на кофейной гуще, которые трудно чем-то подтвердить, пока ты здесь, а все возможные доказательства там, далеко к югу, в Хогсмиде. Но он не мог не отметить, что рассуждает Эффи очень, даже слишком логично, и в ее словах все выглядело уже доказанным. Ей очень подходила эта работа, и совсем не зря Гринграсс перевелась в их Сектор — есть в ней детективное начало. Но их работа предполагала наличие как минимум трёх версий, и даже самые бредовые не отметались — наоборот, в мире магии бредовым не считалось совсем ничего. Первая версия у них уже есть — на Морну навёл свою палочку некий ее ухажёр, и если они найдут его, найдут разгадку. Вторая версия — все это несчастный случай, а они заразились паранойей у одного известного предводителя авроров. Ну а хотя бы над третьей оставалось еще подумать… но не сегодня. Сегодня им достаточно той, что предложила Афина, чтобы хорошенько поразмышлять и решить, имеет ли она место быть.
     — Дневник? Вещи Морны уже привезли? — спросил он, борясь с отвращением. Ему не нравилась перспектива читать чужие личные мысли, выраженные на бумаге, ведь они не вправе были это делать. Но… Морна мертва, кто им запретит? Эдвард вздохнул, понимая, что в работе сотрудника их отдела будет еще много подобных случаев, когда любая личная информация — ключ к успеху, и поэтому пора бы уже бороться с этой своей воспитанностью. Тем не менее, так быстро от старых привычек не открещиваются. Афина же, казалось, едва боролась с энтузиазмом, будто только что свершила важное открытие и сейчас ей срочно нужно было что-нибудь, чтобы его подтвердить. Впрочем, так и было, пусть и не скажешь, что подобные ее умозаключениям слова не вились в голове каждого из них, не считая, разве что, Мэтта, которому, казалось, не нужно было совсем ничего. Не зря же Афина, Эд и Мэджи работали в одном Секторе.
     — И что вы будете делать со всей информацией, которую получите? — спросил вдруг он вместо того, чтобы похвалить Гринграсс за ее преисполненные логики рассуждения. Ему правда было интересно, что же делать дальше. Даже если Морну убили, даже если они найдут доказательства этого, вряд ли в Министерстве будут заострять на этом внимание. Всё-таки слишком все смахивает на случайность — перепила, недоглядела, упала, — а лишнюю бюрократию в Министерстве никто разводить не желает. И всё-таки… это было нужно сделать. Ради справедливости и успокоения. Ради памяти Морны. — Кроме наших догадок пока нет ничего. Если в дневнике что-нибудь есть, то я смогу попробовать уговорить Стивенсона, чтобы завести дело, но… вы точно уверены, что хотите допытываться правды?
     Это был формальный вопрос. Он знал, что они все вместе пойдут до конца, если всё-таки сейчас найдут в дневнике что-нибудь важное, то вряд ли их жажду справедливости можно будет остановить. Но Артур Стивенсон — сотрудник их Сектора, достаточно старый, чтобы отойти от дел, но не делающий этого, — очень любил бумаги, и только на их основании мог возбудить какое-нибудь дело. Стивенсон был самым опытным из работников Отдела магического правопорядка, если не считать авроров, и поэтому вряд ли ему откажут в этом. Но при том он был очень сентиментальным, и к стажерам относился очень даже хорошо — жаль только, что он не был главой их Сектора, потому что тогда пришлось бы меньше выполнять эти бессмысленные задания, вроде доставки сообщений с этажа на этаж или переписывания сотен тысяч бумаг.
    — В общем, нам нужен дневник. Мэджи, найти и прочитать его сможешь только ты… — заключил он, переведя взгляд с Афины на Маргарет. Жаль, что их первое серьезное дело будет связано с печалью — иначе б Эдвард даже обрадовался тому, что они так быстро перешли с фальшивомонетчиков на убийц.

+5

9

Куда мы лезем и зачем?
Мэтт все также продолжал рассматривать дуб за окном, слабо реагируя на все, что происходит в комнате. И видимо вел он себя чертовски неправильно, а, может быть, слабохарактерно, но по-другому не получалось. Он не был скуп на эмоции, но сейчас в нем как будто что-то переключилось. Словно мир резко перевернулся с ног на голову, и все, что сейчас ему надо было — побыть одному, дыбы осознать, как жить дальше, расставить приоритеты. Разве он много просит? Видимо, да. Он благодарен Маргарет, Афине и Эдварду за поддержку, но они делают только хуже. Строят какие-то теории и догадки, пытаются обелить Морну и найти виновных, но дело в том, что порой так случается. Люди не бессмертные. Гибнут все: магглы, сквибы и даже волшебники. Не всем суждено дожить до ста лет и умереть во сне. У Смерти есть фантазия. Извращённая и страшная, но есть. Смерть Морны стоит просто принять. Это случилось, это не переиграть. Так зачем что-то искать, предполагать? В конечном итоге все вернутся с той точки, что начали. Такое бывает. За время практики в больнице святого Мунго он достаточно нагляделся на таких воинственно настроенных родственников. Все они со временем опускают руки, осознавая, что ловили ветер в поле.
Так почему нам просто не вспомнить, какой прекрасной была Морна и разойтись?
Наверное, потому что Мэтт не настолько силен характером, как эти трое. Он готов принять историю с несчастным случаем и не искать подводных камней. А, может, дело в том, что в памяти все еще свежи воспоминания недавней трагедии и Мунго и парень боится за этих храбрецов, ведь если к смерти Морны причастны третьи лица, то получается Маргарет, Тесс и Эдди вступают в очень опасную игру.
Они называют себя Пожирателями Смерти, вспомнились ему слова отца. Тогда как раз произошло убийство мисс Эмилии Шафик, все терялись в догадках и выдвигали самые безумные теории. Идиоты, что считают себя лучше других только потому, что их кровь чище. Безумцы, жаждущие власти. Министерству давно пора их прихлопнуть. Уж больно сладки их речи, а методы радикальны.
Тогда Макмиллан не особо вслушался в речи отца. Об убийстве он узнал из «Пророка», да и с жертвой не был знаком. Но сейчас все по-другому. Смерть постучала в двери его дома, и что он сделал? Опять пытается решить все мирным путем. Проглотить историю, что буквально расклеивается на глазах. Видимо, он действительно слабохарактерный.
Но я же не аврор. Слабое оправдание. Кто-то из-за своих амбиций убил его сестру, Министерство, скорее всего охотно примет версию с несчастным случаем, общество обсосет эту историю, а затем выбросит, как только в газетке напечатают очередную «кричащею» статью, а Морны не будет. Так разве так себя должен вести любящий брат? Нет, он должен добиться справедливости. Возможно, они действительно борются с ветряными мельницами, а может быть…
Мэтт предпочел не думать, с чем придется иметь дело в случае, если окажется, что в деле со смертью Морны все не так просто. Нет, ему не страшно, просто сейчас важно схватиться за единственную ниточку и посмотреть, к чему она приведет. Решать проблемы по мере их поступления, так сказать.
Магия дает тебе защиту, но не делает тебя бессмертными, — Мэтт все так же говорил отстраненно, за что ненавидел себя еще больше. У него скончалась сестра. Возможно, ее убили, а он продолжает пялиться на дерево за окном. Кретин. — К тому же полно способов сделать так, чтобы она не работала. Все ведь зарождается здесь, — он ткнул пальцем себе в лоб. — Когда ты падал с метлы, ты понимал, что тебе страшно, что ты в опасности, поэтому и сработала "защита". Но достаточно затмить свой разум и ничего не произойдет.
Отлично, паранойя Маргарет заразная. Да кто в здравом уме будет таким заниматься?!
По телу пробежало стадо мурашек, а в голове тихий голос шепнул: «Ты сам знаешь кто». И ведь сходится. Да только зачем? Мэтт мотнул головой, выбрасывая дурные мысли из головы. Морна была школьницей, а не аврором, чтобы с ней так поступать. Но ведь она могла что-то видеть или слышать то, что могло навредить. Но что могло навредить? И кому? В Хогвартсе только ученики, преподаватели, призраки и Пивз. Значит, круг подозреваемых не такой и большой.
— Вещи доставили недавно, — поднявшись, Мэтт в последний раз взглянул на дуб, затем перевёл взгляд на собравшихся в гостиной. — Авроры, полагаю, их уже осмотрели, — если сочли это нужным. Бездействие Министерства порой бесило даже его. — Я скоро вернусь.
Перед тем, как уйти, он задержал взгляд на Афине и только одними губами проговорил «спасибо». Эта девушка потрясающая. Мэтта все еще удивляет, насколько она сильна духом и как глубоко ее задела чужая потеря. А еще Мэтт просто любит ее.
В комнату Морны он в последний раз заходил еще летом. Перед тем, как отправиться в Хогвартс. Мэтт помогал ей собирать вещи. Это их маленькая традиция. Интересно, что мы забудем на этот раз? Эти слова прозвучали так четко, как будто сестра стоит за спиной. Но ее там не было.
Мэтт не смог сдержать слезы. Усевшись на край кровати и закрыв лицо руками, он дал волю чувствам.
— Акцио дневник Морны.
Маленькая записная книга в твердом переплете ударила его в затылок, а затем свалилась рядом на кровать.
«Собственность Морны Макмиллан», — выведено красивым ровным почерком. Мэтт порой шутил, что с такими красивыми буквами ей никогда не стать целителем. Вот же идиот.
Поборов в себе желание открыть и первым все узнать, парень взял книжку и спустился вниз.
— Держи, — дневник с грохотом свалился на журнальной стол рядом с кузиной. — Только не испорти его.
Мэтт уселся рядом с Тесс и, взяв девушку за руку, поинтересовался:
— Ты не голодна?
Все-таки Афина и Эдди гости в его доме и об их самочувствии не стоит забывать.

+4

10

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. Что же, повезло, что Маргарет не пошла в авроры, еще одного Темного Лорда этот мир не выдержал бы. Впрочем, она умная девушка и всегда знает, где находится та самая пресловутая черта, которую ни при каких обстоятельствах не стоит переступать. По крайней мере, так было еще вчера, когда Маргарет была стажером в Секторе борьбы с неправомерным использованием магии, и главной ее задачей было рассылать «письма счастья» в дома волшебников решивших слегка преступить через букву закона. Но все изменилось. Как будто по щелчку пальцев все перевернулось с ног на голову, и к нынешним реалиям жизни шотландка оказалась неготовой. Впрочем, не только Маргарет испытывала некое замешательство и стремление кардинально пересмотреть свои приоритеты. В глазах собравшихся она тоже видела непонимание. Фраза «что-то здесь не так» настолько въелась в кору мозга, что теперь от нее просто так не избавиться, даже нагрузив себя работой и бытовыми проблемами. Ее можно приглушить, отложить на время, но никак не выбросить из головы. И стоит ли выбрасывать? Может, пора уже открыть глаза, посмотреть по сторонам и затем громко, не боясь быть непонятым прокричать: «Да здесь все не так!».
Сколько Маргарет себя помнит, столько лет Министерство Магии ассоциировалось у нее со структурой, что все знает, все видит, а главное оно всегда приходит на помощь волшебникам и волшебницам в самые сложные и неприятные моменты их жизни. Ее отец - сотрудник этой «машины правопорядка». Изо дня в день он трудился на благо магического общества Великобритании. Да, были неприятные моменты, когда взгляды Министерства и мистера Макмиллана шли разными путями, но даже тогда, когда отец говорил, что это безумие и такая политика только все усложнит, Маргарет находила объяснения столь кардинальным действиям Министерства. Оно ведь все делает во благо волшебникам. Они хотят их защитить, сохранить мир и спокойствие в их мирке. И, да, может быть, они используют слишком уж спорные методы, но это ведь во имя всеобщего блага. Что самое забавное, Маргарет находила тех, кто поддерживает ее мысли. В «Ежедневном Пророке» часто печатали комментарии глав различных уровней и секторов и все они как один утверждали, что принятые меры, законы и дополнения – это все только ради того чтобы обезопасить жителей магической Великобритании. И им хотелось верить. Они ведь говорили так уверено и эмоциально, что сложно было спорить. Впрочем, любая ложь, какой бы искусной она не была рано или поздно раскрывается.
Маргарет к выводу, что что-то здесь не так,пришла не сразу. Все произошло постепенно, как будто входила в озеро с очень холодной водой. Сначала появился вопрос: «а почему именно так, если можно вот так или так». Затем это переросло в глобальный анализ и поисков возможного развития дальнейших событий в учебниках (история – это цикличная штука) и вот глобальное недопонимание случилось, когда Маргарет стала частью этой системы. Нет, она не собирается утверждать, что Министерство прогнило, и требовать все сжечь, дабы на пепле старого построить нечто новое, просто у нее накопилось очень много вопросов, на которые уже недостаточно одной строчки в «Пророке».
И вот смерть Морны. Финальный аккорд. Со дня трагедии прошел день, а что сделало Министерство – ничего. Столько приложено усилий ради скармливания социуму истории о несчастном случае, что если бы направить их на борьбу с темы, кто решил что правила существуют только чтобы их нарушать, то не было бы этих «смертей при загадочных обстоятельствах». Четырём бывшим школьникам понадобилось меньше часа, дабы найти столько несостыковок в этом «несчастном случае». Так на что способно Министерство со всеми его ресурсами! Но нет, зачем делать предположения, еще ведь начнутся неудобные вопросы, паника, лучше оставить все как есть. И плевать, что прямо под носом творится ад, главное, чтобы большинство спало спокойно. Да только, сколько еще продлится этот спокойный сон? В «Пророке» все чаще мелькают сообщения об убийствах и пропаже магов. Случай в больнице святого Мунго, теперь ученица Хогвартса. Маргарет может преувеличивать, но кажется, кто-то прощупывает почву. Смотрит, насколько еще хватит терпения у спящего зверя. А, может быть, этот некто бесчинствует, так как знает, что ему ничего не будет? Либо кто-то чье имя начинается на «М», а заканчивается а «аргарет» уж слишком любит все усложнять.
«Впрочем, лучше видеть слабости Министерства, чем безотказно верить всему, что говорят. Голова ведь не для ношения красивых шляпок создана».
Маргарет молча выслушала друзей. То, что Марка решили забрать домой, Маргарет слегка удивило. Хогвартс, пока в кресле директора сидит Дамблдор – самое безопасное место на земле. По крайней мере, хочется верить, что так оно есть. Впрочем, осуждать Гринграсс за такое решения не в ее правилах. Для родителей нормально волноваться за своих детей.
«Но Бет все еще в Школе».
И вот за нее стоит опасаться. Если случившейся с Морной больше, чем несчастный случай, то сестра Фоули в опасности. Девочки были дружны, значит, делились секретами. Следовательно, Бет может пролить свет на случившееся.
«Но надо все сделать умно. Обойтись без сов и бесед через камин. Встреча с глазу на глаз. Вот только как её провернуть?».
Маргарет насупилась, пытаясь придумать, как все провернуть. Вряд ли после случившегося детишек выпустят за территорию замка. А чтобы пробраться, надо будет хорошенько попотеть. Скорее всего, Дамболдор усилит меры безопасности и защиты Хогвартса настолько, что легче будет ограбить Гринготтс.
«Но все-таки должен быть способ».
И пока Маргарет думала, как пообщаться с Бет, она проморгала, о чем говорил Эдди, зато услышала все, что сказал Мэтт. И стоит отдать кузену должное, он весьма поумнел, как только поступил на стажировку в Мунго.
- Так ты все-таки соглашаешься с тем, что Морне могли помочь умереть?
Маргарет уставилась на кузена, желая получить все ответы тут же и сейчас, но Мэттью, как всегда, предпочел уйти от ответа. Ну и ладно, пусть себе валит, она сама составит список возможных способов «помешать защите». Макмиллан сейчас бы этим занялась, но ее вечно отвлекали. Все хотели высказаться и что самое приятное, у всех были дельные мысли, которые только подтверждали теорию, что концы в истории не сходятся.
«Что же, если это массовое помешательство, то надеюсь, в больнице нам выдадут одну палату на четырёх».
Маргарет взяла Эдди за руку и впервые за весь день взглянула в его глаза. Как же хорошо, что он рядом. Эдвард умный, он поможет ей во всем разобраться и не сойти с ума. А еще он такой заботливый. Он всегда ставит ее интересы выше своих, а она ему за это даже спасибо не говорит. Другая на ее месте так бы не поступала. Макмиллан резко ощутила желание поговорить в Эдди наедине, дабы разобраться, что между нами и попросить прощение за свое отвратительное ощущение. Но для начала надо разобраться с Морной. Стоит решать проблемы по мере их поступления.
- Пока у нас нет каких-то серьезных доказательств, полагаю, о наших предположениях стоит помалкивать.
Мэтт бросил дневник перед на журнальный столик и Маргарет взялась проводить нехитрые манипуляция, дабы проверить, не защитили ли блокнот каких-либо чарами.
- Понимаете, то, о чем мы думаем – очень серьезные обвинения, так что надо быть осторожными и не болтать об этом с кем попало.
- Алохомора, - замок на дневнике щелкнул, Маргарет взялась перелистывать страницы отыскивая последнее записи.
- Полагаю, Тесс, тебе стоит поговорить с Марком. Может быть, он в тот день был в Хогсмиде и видел что-то подозрительное. Только не дави на него. Даже родным не стоит знать, чем мы занимаемся. Эдд, надо придумать, как связаться с Бет, но никаких сов – ее безопасность превыше всего. Мэтт, тебе придется быть нашими ушами в Мунго. Полагаю, твой отец настоит на том, чтобы кровь Морны проверили на наличие ядов. Если нет, убеди его в важности этого действия. Нам надо собрать как можно больше информации. Я же займусь поиском ответов в библиотеке. Случай с Морной весьма нетипичный, так что, наверное, придется почитать и маггловскую литературу, - это ведь у них люди очень часто умирают от падений. – Я хочу убедиться, насколько возможен летальный исход при падении с такой высоты. И еще одно, думаю, даже между собой нам не надо это обсуждать напрямую. Пусть все думают, что мы ищем рецепт очень древнего пирога.
Больше Маргарет сказать было нечего, так что она на предпочла замолкнуть. И только сейчас она поняла, насколько голодна и хочет спать. Но сначала дневник.
- Ничего. Ничего о походе в Хогсмид. – Макмиллан чувствовала себя разбитой. Так как будто она хотела на Рождество новую метлу, а ей подарили мантию. – Ничего страшного. Я его изучу все равно. Может, она просто не успела сделать запись, всякое ведь может быть, верно? – Теперь Маргарет чувствовала, что извиняется перед Эдди и Афиной. Дурное и малоприятное чувству. Но ведь они так много для нее и Мэтта делают и ничего не просят взамен. – Эдд, Тесс, спасибо вам. Вы лучшее друзья на свете.

Отредактировано Margaret Macmillan (06.11.2018 12:24:43)

+5


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив завершенных эпизодов » Q2. E1. В поисках истины