Позднее здесь будет выведена хронология и очередность постов
С подарка мысли плавно перетекли на Эдди. Они дружили вот уже почти три года, может, это был не такой большой срок, но за это время ребята неплохо узнали друг друга, к тому же, рейвенкловец был интересным собеседником и много знал о магии, а соперничество в квиддиче после некоторых событий стало добавлять только повод для шуток и взаимных подколок. Кроме того, у них сама собой сложилась общая компания, несмотря на то что Эдди постоянно заявлял о своем старшинстве (на целых полгода) и всячески показывал, что Марк, по его мнению, еще маленький.читать дальше
12/09 ТОП-ЧЕК получай приз за ежедневное тыканье по монстрам! Тыкать обязательно!
26/08 Открыта запись для двух новых квестов! Если ты решил примкнуть к Ордену Феникса или являешься учеником школы Хогвартс, то эта новость именно для тебя!
26/08 А вот и осень наступила... давай же начнем готовку к зиме, ведь зима близко, вместе за порцией чая и прочтением нашего осеннего пророка!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due! Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21.
Август/Сентябрь 1978 года.
RegulusОтветственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
Tlg: @antraxantarion
, ElysseГлавный админ
Tlg: @cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
, AthenaОтветственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Настоящее » Часть пищевой цепочки.


Часть пищевой цепочки.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ЧАСТЬ ПИЩЕВОЙ ЦЕПОЧКИ

Я считаю, боль это странствие
По закоулкам себя

https://c1.staticflickr.com/9/8658/28310494676_f0fab540e1_z.jpg

Дата и время эпизода

Действующие лица

Вечер, 6 августа 1978,
темные улочки Лондона

Ethan Selwyn, Evan Rosier

Ты либо забудешь это. Либо умрешь.

+2

2

- Авада Кедавра. – заклинание слетает с губ почти небрежно, как плевок на что-то неугодное. Срывается с палочки, попадает в валяющегося в грязи человека, прерывая его жизнь. Эвана охватывает мерзкое, почти скользкое ощущение: как будто это он валяется в этой грязи. Его передергивает, а после выворачивает прямо на асфальт. Решение, принятое слишком поспешно? Но… Лорд бы наверное одобрил. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Любой ценой. Навсегда. И если цена этого –  какая-то бесполезная жизнь пусть будет так.
Розье утирает губы полой мантии, палочку прячет в рукав. Выпрямляется, поднимает глаза в темное небо. Если бы этот переулок оказался не таким темным, возможно, он увидел бы отражение городских огней. Если бы он оказался более шумным он бы не услышал мессы из небольшой церквушки неподалеку. Если бы он не пришел сюда, в его жизни все было бы совсем по-другому.
Как много в нашей жизни этого «если бы».
«Просто делай вид, что на сердце покой…» - его сестра улыбается уголками губ и легко пожимает плечами. Эван не понимает её – неужели в любых обстоятельствах можно чувствовать себя именно так.
Сестра…
Сейчас, ему бы хотелось почувствовать это спокойствие. Но… сможет ли он и дальше чувствовать себя также рядом со своей сестрой.
- Ты никогда не задумывался, а, Розье, почему твой папочка принес домой твою сестру только когда ей стукнул год? Или почему он так рьяно за ней следил? А видел ли ты, чтобы он обнимал её?
- Заткнись! Я не хочу тебя слушать! Ты лжешь!
- Нееет, я до сих пор помню твою мамочку. И как она стонала подо мной тоже…
- Это не правда! Круцио!

Он задыхался, он кричал от боли и захлебывался собственной кровью. Но все продолжал говорить о том, что Эйлин, любимая сестренка Эвана рождена от грязнокровки. Эйлин – грязнокровка и он ничего не сможет с этим поделать.
Также как ничего не сможет поделать с этим знанием.
Вдох. Выдох. Эван морщится от легкой боли в костяшках пальцев. Прежде чем он схватился за палочку, он рвался в драку: зря. Незачем осквернять себя всякими отбросами. Пинает ногой мертвое тело и оглядывается вокруг.
Если бы было чуть светлее он, возможно, заметил бы тень.
Если бы он не был так увлечен, он, наверное, услышал бы дыхание.
- Кто здесь? – голос срывается на хрип, а сердце сковывает страх.

+2

3

Что делать, если вечер, который был так хорош и плавно перетек в ночь, перестал быть таковым и грозил только плохими приключениями? Итан не думал, что задаст себе этот вопрос в тот день, когда прогуливался по Лондону. Именно так он забрел в местную церквушку. Он сумел зажечь свечку, насладится запахам ладана и успокоить свои мысли. Все чаще и чаще ему приходилось прибегать к этому способу: к молитве. Он произносил на ином языке строчки про себя, прикрывая глаза и слушая монотонные голоса к помещении, которое предназначено для общения с Ним. И только тогда мог со спокойной душой покинуть добрые стены, чтобы оказаться вновь в большом городе со своими тараканами.
Неспешным шагом Итан прошелся от  церкви к улице, зашел в переулки и стал бродить там. Грабежей он не боялся (маг он или как), а иных возможностей навредить ему были не так велики, если бы он, скажем, пошел в Косой переулок. Хотелось побыть подальше от шума, гама и собственных проблем. Мысли текли плавно и лениво. Итан устал после выезда по работе, которое было самым последним в его рабочем дне. Домой он не пошел, как и не спешил вернуться в квартирку. Стены жилья душили его. Не в эту ночь. Хоть немного, но Итан прогуляется, разбитый и уставший от бренного мира.
Ух, слишком красивые фразы для такого избитого состояния.
Итан застыл у стены, поправил сумку и хотел было трансгрессировать, лишь мучаясь с выбором места, как послышались тихие крики, два голоса и шипение. Удар. Свет от заклинания. Итан стоял, не дышал. Он неуверенно продвинулся вперед ,ступая осторожно, помня, что сейчас вокруг множество сторонников Темного лорда, который возомнил себя Богом, если не Дьяволом. То, что он увидел, то, что он услышал слегка выбили и так не прочную почву из-под ног.
Розье стоял к нему спиной. Чуть подаль валялся уже избитый, измученный мужчина, во много старше Итана и самого Розье. Возможно, стоило поспешить на помощь и угомонить злого Розье, но Итан не поспел. Он не мог пошевелиться. Слова еще звучали в ушах, тон голоса мужчины, пусть и измученный, выдавал его насмешку, его сарказм. Он издевался над мучителем. Итан не знал, верить этому или нет. Родная (такая уж и родная ли?) сестра была дочерью этого человека? Не мага, полукровка? Грязнокровка? Селвин достал палочку, едва сгибая пальцы. А затем...
"Авада Кедавра".
Зеленый свет ослепил. Итан забыл, как дышать. Но это же... это одно из самых опасных и кровожадных заклинаний! Свет, что забирал душу и приносил смерть. Ничего хорошего. Темное, неприступное заклятье. Да кто... кто даже, пусть и со всей злобой, способен так хладнокровно убить? Направить палочку на того, кто даже контратаковать не сумеет? Итан отступил. И тут Розье его заметил. Страх и гнев бились друг о друга. Хотелось убежать, скрыться и выяснить все по-тихому. но лицо юноши напротив, его выражение лица, что ранее озарила вспышка, не дала Итану шанса.
— Так-так, значит, ты у нас убийца, Эван?

+2

4

Говорят, когда применяешь непростительные заклятия, лишаешься кусочка души. Душа погибает, бьется в муках, как попавшаяся в капкан лисица, истекает кровью, визжит так, что слышит лишь ее обладатель, но от этого визга хочется умереть. Закрыть уши. Зажмуриться. Схватиться за голову с целью не то сжать её до невозможности, до хруста костей, не то с целью вырвать из головы этот визг. Но ничего невозможно сделать, кроме как терпеть…
Говорят, те маги, которые применяют непростительные слишком часто,  уже не слышат и не чувствуют этого. У них развивается иммунитет. А может быть, клочка их души остается ничтожно мало, для того чтобы её страдания как-то ощущались. Но…Эван чувствует это.
Чувствует, как по спине предательски бегут мурашки, а тело начинает колотить, словно в лютый мороз. Сердце бьется в грудной клетке,  пытается вырваться из нее и каждое движение отдается глухой болью. Не такой, которая заставляет согнуться пополам, но такой, которая точит, как камень точит вода. Жаль только, что человеческое тело субстанция более хрупкая.

Эван чувствует, как его со всех сторон обступает неприступная тьма. Он уже знаком с этим ощущением, знаком с этой тьмой, которую, кажется, можно пощупать, если протянуть вперед руку. Еще некоторое время назад он упивался этой тьмой, готов был смеяться ей в лицо, но сейчас…
Его губы кривятся в нелепом подобии усмешки. Его руки тянутся к вискам, с силой сжимая их. Чужой голос прорывается сквозь внутренний визг, ломая голову Розье изнутри. Он узнает его. Он не может его не узнать.
Медленно поворачиваясь, Эван начинает, наконец, смеяться. Громко, раскатисто. Почти истерично. Палочка выскальзывает из рукава и оказывается в руке, но он пока не поднимает ее:
-  Мой дорогой Итан, что ты тут забыл? – сквозь смех в голосе Розье до сих пор скользят хриплые нотки, такие, будто сейчас он захлебнется очередным глотком воздуха и закашляется, но вместе с тем появляется что-то иное…
Он делает медленный шаг вперед, потом еще один. Видит, что позади невольного свидетеля только стена. Он упрется в нее, и что будет делать дальше? Молить о том, чтобы Эван его отпустил? Или поднимет палочку? 
- Неужели твои пути никак не могут не пересекаться с моими, мой дорогой друг? – истерика медленно начинает проходить и теперь Эван говорит тихо. И почти заискивающе. А в голосе, наконец, просачивается яд.
Секунды тянутся и лопаются с громким чавкающим звуком, как пузыри в болоте, с таким же звуком отстает от разлитой по переулку жиже (или это кровь?) подошва лакированных ботинок. Еще один шаг и отступать будет некуда. Кроме как…

«Ты не посмеешь трансгрессировать. Не в этом случае.»

Отредактировано Evan Rosier (20.09.2018 17:35:46)

+1

5

Смех пронзил воздух; он разрастался как ураган, как нечто чумовое и беспощадное. И темнота наполнилась им, этим мягким и в то же время холодным истеричным смехом. Все остальные звуки погасли, поблекли. Итан ощутил страх еще больший, чем прежде. Рука его дрогнула, но пальцы все же сжали палочку, что хранилась у запястья левой руки. Уверенности не было, но свидетелей, обычно, в живых не оставляют. И пришлось сжать теплое древко, вытащить и спрятать за спину, едва ли повернувшись к Розье боком. лишь рука, плавно и так грациозно, ушла из поля видимости другого волшебника.
Сердце колотилось. Тук-тук-тук. Так громко, так нещадно разрывало грудь, что Итан слышал его и не хотел, чтобы оно остановилось под зеленой вспышкой. Казалось бы, а что можно было ожидать от бывшего одноклассника? ничего хорошего. Итан не узнавал Розье, не видел в нем того холодного и высокомерного человека с честью; как он тогда считал. Нет. Тьма покрывала это лицо. Тьма переулка, и тьма в глазах. Безжалостное выражение. Ничего человеческого ,казалось, там не было. Даже смех, веселящееся атмосфера с нотками безумия, не могла сгладить то ощущение, что возникло к Итана.
Вместе с этим страхом пришла злость.
Да как смел он забрать жизнь у человека? Как мог? Тот, кто даже не мог защитится, тот, кто даже не был удостоен чести носить палочку! Тело Итана содрогалось от отвращения. По телу пробежали мурашки, и оно вздрогнуло .как от удара. Шаг назад. Еще и еще. Розье наступал, а Итан не желал, чтобы этот человек подходил к нему, говорил с ним, а тем более хоть как-то взаимодействовал физически. Горло ныло, словно к нему был приставлен нож.
— Не называй меня так, — наконец прошептал юноша, упираясь спиной в стенку.
Час от чесу не легче. Не грубый, но опасный Розье был близко. Он не выглядел как тот, кто хочет объясниться и покаяться в своих ошибках. О, нет. Итан сглотнул. В животе что-то упало, закипело и заболело от напряжения. Вздохи и выдохи давались тяжело. Итан нервничал, но, пожалуй, злился больше. Он поднял палочку. Да, дуэлянт из него был не самым лучшим, но это не значило, что защитить он себя не сможет.
— Не подходи ко мне, — уже более твердо буквально приказал Селвин. — Из-за каких то слов, из-за обвинений в адрес твоей сестры ты совершил... убийство? Ты в своем уме?!

+1

6

Еще один шаг вперед. Рука сжимает палочку все крепче и Розье чувствует, как напрягаются его мышцы.
Для чего? Для того, чтобы быть готовым к резкому ответу и защите или для нападения? Пока он не собирается нападать. Не сейчас. Пока что можно попытаться  решить проблему словами. А уже потом… Он понимает, что словами не получится, но пока что не хочет применять вред тому, кого когда-то считал другом.

Темный переулок скрывает выражение лица,  и лишь редкие отблески пробегают по коже, чтобы выдать страх того, кто оказался тут незваным гостем. Страх, смешанный со злостью и… ненавистью? Нет, пожалуй до ненависти было слишком далеко. Эван переводит дыхание и широко улыбается. Эта улыбка похожа на оскал, который наносят на устрашающие маски – в ней нет ни капли человеческого. Ни капли теплого. И ни капли того, что могло бы подарить надежду на лучший исход.

- Не называй, не подходи… - передразнивая юношу, Эван иронично вскидывает бровь и поводит плечом. Почти незаметно, лишь для того, чтобы палочка, которую он до побеления костяшек пальцев сжимает в руке, оказалась ближе. Не путалась в грязных полах мантии.
- Что мне еще не делать? Не смотреть? Не жить? – в его голосе скрывается яд и почти неуловимая ирония, смешанная с презрением,
- Не тебе указывать что мне делать. Скажешь, ты бы не защищал свою семью? Или оскорбление чести семьи не преступление? Что ты на это скажешь? – он говорит медленно и тихо, но чувствует как не хватает у него дыхания. От волнения. От злости. От…

- У тебя тоже есть сестра, Итан. Ты ведь любишь её, правда?  - теперь в его речь пробираются и елейные, почти заискивающие нотки, - Ты бы… хотел ее защитить? – короткая пауза и глубокий вдох.
- В том числе и от меня…

Отредактировано Evan Rosier (10.10.2018 17:19:18)

+2

7

Это было действительно больно. Пусть Эван и не был ему никогда другом, не считался кем-то близким, но... Но все же, он был в его жизни кем-то, даже чем-то таким, что нельзя списать со счетов. Итану было по большей части наплевать, что думает Эван, однако кому вообще приятно обнаружить, что человек упал на самое дно? Не задыхается там, не мучается? добровольно, он спустился туда, откуда нет возврата? Сложно было понять, но не сложнее вспомнить свое собственное перепутье.
Крик. Тормоза. Сердце в груди болело от волнения и ужаса. Он помнил дорогу.Тело на асфальте, застывшее в неестественной позже. Вокруг был шум города, паники и тяжелой опасности. И среди всего этого еще юный Итан услышал стон. Стон того противного человека, который не заслуживал смерти. И Итан не тот, кто решает: кому умирать или жить. Он не Создатель. Не Бог. Не тот, в кого так сильно хотелось верить; кто, как думал юнец, создал души внутри людей, наделил их чувствами... Отче, прости, но за что ты дал нам такие темные желания? Итан хотел убить, а как только чуть не совершил такую ошибку — погряз в чувстве вины. Итан не злодей. Он не мог им быть. Но хотел.
Эван устрашал. Итан не мог не бояться его. Раньше, он не видел на лице своего школьного знакомого и коллеге такое выражение. Несмотря на то, что они были равными — Эван не испытывал страх. Из-за своего чувства, сам Селвин ощущал себя жалким и никчемным, мелким. И это злило неимоверно еще сильнее. А еще — мертвое тело недалеко от них. Жизнь... Волшебники так легко отбирали жизнь...
— Можешь еще заткнуться, — хрипло огрызнулся Итан, не оставшись в долгу; привычка. — Но это на твое усмотрение.
Единственное, что мог. Не сразу, он осознал, что еще и очарован этой злобой. То, к чему так всегда тлела его душа, но была слаба. То, от чего оградила его любовь. То, что было в каждом. Пальцы сжимали палочку, прятали ее, да и сам Итан не прочь скрыться в тени, исчезнуть. Так можно было сделать, но оставить все как есть... Выдержит ли это его никчемная совесть?!
— Хотя нет, — после краткого и злого монолога Итан ощетинился, даже шикнул на Эвана. — Лучше заткнись. Молчание тебе больше идет, пока ты не говоришь такие мерзости.
Вздох. Выдох. Стена огрела холодом. Отступать некуда. Но упоминание Элис будто оживило Селвина, придало ему сил. Напомнило то, что он действительно боится. А это... Это было стечение обстоятельств и злой рок. страшно, горько и скорее омерзительно. Стоило ли бояться то, что его сейчас могут также заткнуть? Возможно, но о своей смерти получалось думать вскользь. Это зависело только от его сил. Интересно, а будет ли плакать Элис?..
— Я никогда не причиню вред из-за какой-то гордости, — выдохнул Итан. — Я — не ты, Розье. Гордость — всего лишь один из немногих грехов, который даже самый великий мг не в силах обуздать. Я не настолько слаб и пал. А тронешь мою сестру — пожалеешь, что я тебя не убил.
Итан прикусил губу до крови. Да, единственная, кто могла превратить Итана в жестокое чудовище — Элис. Она никогда не знала об этом. Итан позаботился, чтобы все выглядело так, словно они и... не близки вовсе. Ибо он не стал бы убивать Розье. Зачем? Когда вырывают сердце, но оставляют в живых, сложнее всего найти стимул к жизни. Итан давно и прекрасно осознал, что это будет месть. И дело не в гордости ли семейных узах. Ох, если бы...
— Есть вещи хуже смерти. И, кажется, я увидел один из худших твоих сценариев.
Итан улыбнулся. Он ощутил привкус крвои на губах, но не среагировал. Он застыл, следя за каждым движением, отблеском, чтобы успеть поднять палочку, поднять руку и... просто отреагировать. Итан не боец, ох, совсем нет.

+1


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Настоящее » Часть пищевой цепочки.