Позднее здесь будет выведена хронология и очередность постов
Он встретил её в одном из баров магического Лондона, она сидела за барной стойкой и делала вид, что не замечает его пристальный взгляд. Девушка была одета в неуместно открытое платье и была очень заметной, что могло осложнить его задание.читать дальше
12/09 ТОП-ЧЕК получай приз за ежедневное тыканье по монстрам! Тыкать обязательно!
26/08 Открыта запись для двух новых квестов! Если ты решил примкнуть к Ордену Феникса или являешься учеником школы Хогвартс, то эта новость именно для тебя!
26/08 А вот и осень наступила... давай же начнем готовку к зиме, ведь зима близко, вместе за порцией чая и прочтением нашего осеннего пророка!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due! Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21.
Август/Сентябрь 1978 года.
RegulusОтветственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
, ElysseГлавный админ
Tlg: cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
, AthenaОтветственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Настоящее » Focus on me


Focus on me

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

F O C U S  O N  M E

Everybody's got a secret

https://b.radikal.ru/b06/1809/2a/a623e58860fd.gif

Дата и время эпизода

Действующие лица

15 июля, 1978, Малфой-мэнор

Abraxas & Adelaide Malfoy

Sometimes...you just gotta drink it off.

+1

2

Не то, чтобы прием был так уж и скучен, но домой Абраксас возвращался явно с удовольствием. Добби распахивает перед хозяевами дверь, и он галантно пропускает супругу вперед. Он проходит следом, помогает супруге снять мантию, стягивает с плеч свою, оставляя всю верхнюю одежду на попечение эльфа. Время - еще раннее, и никто не торопится подниматься наверх. Также Абраксас не спешит скрываться в своем кабинете, чтобы приступать к работе. Поэтому как-то так получается, что в малой гостиной они оказываются вместе, что, в принципе, было бы вполне естественно для супругов. Только вот они не были рядовыми супругами, и раз за разом атмосфера между ними накалялась и далеко не в самом хорошем смысле этого слова. Нет, нельзя сказать, что отношения приелись, но определенно что-то исчезло - что-то важное, но... но о таком Лорд Малфой молчал. Он вообще не умел вести разговоры подобного толка, да и не любил. Тем более, что они стали все больше ссориться, все больше непонимания, и ему было проще самоустраниться, предоставив Аделаиде ее желанную свободу. Или она желала иного? Но только ее слова и методы подтолкнули Абраксаса именно к такому решению. Нет, на людях, перед детьми, даже на том же приеме они выглядели, как идеальная пара. Но только ли были они таковой?
- Вечер прошел неплохо, - Абраксас подает голос, наливая два бокала бренди, передавая один из них Аделаиде. На приеме было игристое вино, его было много, и он себе позволил далеко не один бокал. Однако подобное совершенно не считалось поводом, чтобы провести вечер под знаком сухого закона. Да и Аделаида наверняка хотела себе позволить также расслабиться.
Абраксас присаживается на диван, расслабляя узел галстука и расстегивая пару верхних пуговиц. Его пиджак уже висит на спинке стула, и он бросает взгляд на супругу, которая замирает неподалеку. Обычно в такие моменты надо о чем-нибудь говорить. Но только о чем? Абраксас молчит и делает первый глоток бренди, наслаждаясь его вкусом, немного терпким, чуть обжигающим, чувствуя приятную расслабленность во всем теле после него.
Он не спешит ее касаться. Он не торопится смотреть на нее. Вместо этого Абраксас запрокидывает голову и закрывает глаза, позволяя воцариться тишине. Впрочем, это - наверняка ненадолго: Аделаида не отличается сдержанностью, не любит, когда кругом все слишком тихо и спокойно, чувствует себя словно в плену - в этом коконе молчания, в котором самому Лорду Малфою вполне себе комфортно. Он чувствует на себе ее взгляд, но на лице не дрогнул ни один мускул. Вместо этого Абраксас снова делает глоток - так и не открывая глаз, цедя напиток, наслаждаясь его вкусом. На самом деле прием был просто ужасен, и он уже считал минуты, когда будет достаточно вежливо удалиться. Но на такие приемы ходить было нужно, и он прекрасно об этом знал, и все те разговоры, которые он вел, пустышка и фальшь, которые одновременно уже набили оскомину, но, вместе с этим, стали слишком уж привычными.
Пожалуй, что он устал, но дать себе паузу и передышку... ох, это - огромная роскошь, которую Абраксас не может себе позволить. Он прекрасно осознает собственный долг, знает много собственных "надо" и уж точно никуда не бежит от ответственности, которой в последнее время стало в разы больше. И от того его предплечье словно горит огнем - то самое предплечье, которое он изуродовал темной меткой. Просто потому, что он должен был, что так было нужно, что он был готов это сделать и постараться преуспеть. Но только где-то что-то пошло не так, и вокруг себя он начинал видеть одни руины, где с каждым его неправильным шагом что-то еще рушилось. Почему же не выходит? От чего? Лорд Малфой хмурится и снова пьет. Пожалуй, что он и правда устал.

+1

3

Игристое постепенно выветривалось, покидало мысли, и тело, сменив лёгкость на отсутствие. Есть такое чувство? Если нет, то запишите. «О т с у т с т в и е» Я ещё не решила, как на самом деле расшифровать то, о чём думаю. И я ещё не решила, чего именно мне так не хватает, в этом-то и вся загвоздка. Может, нашей игры? Какого-то тепла? Или, всё-таки, общения? Я не знаю, и не могу больше мучить себя вопросами. В последние полчаса я только об этом и думаю, ещё с того момента, как Абраксас принял решение отправиться домой. Я не смела возражать, потому-что мне было хорошо и плохо одновременно. И в моём личном списке «плохо» было сожаление, посвященное самому глупому обману из всех, которым я только была подвержена в своей жизни: нашей «безупречности». Почему мы не можем на самом деле быть такими? Это же так просто, так красиво, так приятно, совсем как первый бокал шампанского... пусть оно длится всего несколько часов. Я широко улыбаюсь всё это время, пока в голове разворачивается настоящая буря. Ничего не выдаёт меня, хотя я прекрасно знаю, когда это завершится. Вот моя мантия уже оказывается у домовика, и вот мы уже в гостиной. Что теперь? Занавес? Поклон? Может, сыграем на бис?
Ладно, нужно признать, что рядом с супругом я чувствую себя в полной безопасности. И признаем ещё, что я, пусть и с прошествием времени, научилась ценить какую-то едва заметную, едва уловимую заботу, как если бы Малфой делал это скрытно. Я никогда не могла найти ответ на вопрос «почему так», как и на множество других. Но я определённо всё чувствовала, надеясь, что это не плоды моего собственного воображения. А лучше сказать, моего безумия.
Я молчу. Обычно, после таких мероприятий, я ещё долго не могу отпустить себя и расслабиться. В отличие от супруга, я присаживаюсь на краешек подлокотника, как птица, готовая в любой момент сорваться.
Очень драматическое сравнение. Я улыбаюсь собственным глупым мыслям, и наконец, повисшая тишина нарушается. Я мысленно выдыхаю, хотя не подаю никакого вида. И вообще, я уже давно, плавно отхожу от плена своих эмоций, что немного пугает меня.
- Вечер прошел неплохо.
-Ты правда так считаешь?- у меня абсолютно благостное лицо, широкие глаза, заинтересованное выражение... я жду. Жду того, что будет дальше, словно Малфой сейчас раскроет мне страшнейшую тайну мира. Разумеется, я продолжаю играть. А что мне делать? Я внимательно наблюдаю за действиями мужа.
-Мне показалось, что всё было «слишком».- я делаю акцент на последнем слове и небольшую паузу, пытаясь собрать мысли в кучу. Вот казалось бы, такой момент- нужно следить за обстановкой, быть готовой, вдруг что-то пойдёт не так. Главное, чтобы это «не так» не возникло по моей вине. Хотя, вроде, я уже не страдаю подобным. Не знаю, как это ещё назвать...- спустя мгновение продолжаю я, и задумываюсь, наклонив голову, рассматривая собственные туфли. О чём эти приёмы, которые мы регулярно посещаем?
Элегантность перемешивается с дымом, с пошлостью и  «small-talks»- ни о чём. Тем более в последнее время, когда я стала замечать многие вещи, на которые никогда так явно не обращала внимания- люди торопятся жить, чтобы насладиться каждой каплей безмятежного существования, ещё не подозревая, что оно давно перестало быть таковым. В каждом жесте есть немного трагичной оттяжки момента- все знают, что в одной комнате находятся и друзья, и враги. Но маски надеты так плотно, что можно улыбаться самому заядлому из них. Иногда даже посещают мысли -« а что, если всё минует? Что, если мы все действительно хорошие друзья?» но нет. Мы все слишком хорошо знаем друг друга, и вместе с тем, не знаем совсем.
Я поднимаю глаза. Я вспоминаю, что мне показалось, что даже свет был чересчур ярким, но не настолько, чтобы осветить самый тёмный уголок души.
И даже я, как всегда, выгляжу слишком. Как одно большое пятно посреди теней. Дамы любят тёмный шёлк, возможно, иногда, оттенки изумрудного, тёмно-фиолетового, или подобное... но я в красном, кружевном платье. Оно закрывает плечи, спадает вниз, волнами по мраморному полу, а шлейф следует за мной, создавая иллюзию того, что я плыву. Не могу отрицать того факта, что мне это нравится.
Возвращаясь  к происходящему, я делаю глоток бренди, и вкус кажется спасительным. Сегодня я попробовала совершенно мерзкий, белый тягучий ликёр, которым так восхищались дамы. Клянусь, ничего более отвратительного я не пила. Он очень сладкий, приторный, как, и сам приём. Но проводить время таким образом даже бывает полезно- после этого начинаешь ценить себя настоящую.

Отредактировано Adelaide Malfoy (12.09.2018 23:26:41)

+1

4

Абраксас пьет, начиная расслабляться, удобно устроившись на диване, но не позволяя себе прилечь. Он лишь запрокидывает голову и закрывает глаза, грея стакан бренди в своей руке. Дома все-таки лучше, чем на всех этих приемах, хотя в последнее время дома - слишком холодно, когда градус напряжения спал, оставляя место некой пустоте. Так ему самому было спокойнее, но все же несколько непривычно: супруга так себе не вела, и тут он ожидал подвоха. Однако пока что ничего не происходило, и Абраксас расслабился, позволяя себе сосредоточиться на делах, а не на выяснении отношений и чем-то подобном, в чем он был не силен и чего старательно избегал.
- А тебе что-то не понравилось? - он вопросительно поднимает бровь и открывает глаза, чтобы посмотреть на Аделаиду. Она не садится рядом с ним, сохраняя дистанцию, но он и не настаивает на подобном. Вполне достаточно, что они до сих пор делят одну спальню и одну постель на двоих. Хотя с каждым днем постель все более холодная, а граница отчуждения - все ширится. Но на публике они продолжают играть свои роли, и этот сегодняшний прием не стал исключением: они блистали, и Аделаида, в своем красном ярком платье, приковывала взгляды. Абраксас тоже на нее смотрел, перед приемом сделал нужный комплимент, а на приеме даже потанцевал с ней и вполне себе благосклонно улыбался. И никто не знал, что пряталось за этими словами и улыбками, что скрывалось за вежливыми манерами и взглядом серых глаз.
- Что именно было слишком? - какие-то пустые разговоры, которыми заполняется жизнь. Им обоим наверняка такое не интересно, но они говорят именно на эти теми. Пожалуй, что так Абраксасу было проще: слишком личное слишком... задевало? Так проще и легче, и так можно долго говорить ни о чем: о незначащих деталях и людях, которые никогда не займут место в жизни, не смогут своротить твой личный мир с его размеренной оси, на которой он и зиждется.
Лорд Малфой делает очередной глоток, ощущая внутри не то, чтобы спокойствие, но некую пустоту, к которой он уже успел привыкнуть и сделать частью своей жизни. Или это он стал ее частью? Он чуть хмурится, потирает пальцами занывший левый висок, словно это нехитрое движение разом избавит его от зарождающейся мигрени. Короткое движение, и рука снова возвращается на диван, касаясь обивки, почти не ощущая мягкость ткани под подушечками пальцев. Абраксас все также спокоен, и когда-то это выводило его супругу из себя, но сейчас она, почти такая же, замерла рядом. Словно две ледяных скульптуры в интерьере красивого особняка, где все должно быть идеально, и из них вылепили эти идеалы для услады чужих глаз и спокойствия предков, дремлющих в своих картинных рамах.
- Кажется, следующий прием будет у Флинтов, - он подает голос, меланхолично отмечая данный факт. Обязательные мероприятия, на которых им обязательно надо быть, улыбаться, создавая нужное впечатление. Возможно, если он все-таки станет министром магии, то это ему еще пригодится, но только теперь Лорд Малфой не совсем уверен в конечной цели всех своих задумок и предприятий. Наверное, и правда он порядочно устал от все своей гонки, от притворства и мишуры, но только словно "долг" давлеет и заставляет забывать обо всем. Он также воспитывал Люциуса, надеясь, что сын не посрамит их Род, что сделает что-то более существенное, нежели он сам. Ведь детям должно оправдывать ожидания своих родителей, и от этого очередного "должно" Абраксас снова морщится, как от головной боли.
- Добби, - верный эльф появляется тут же, и Лорд Малфой молча передает ему стакан, чтобы он налил еще бренди. Пожалуй, что сегодня он выпьет еще немного. Просто потому, что так ему сейчас нужно.

+1

5

Очень гордая, таинственная и слишком спокойная- вот мой новый способ привлечь к себе внимание. Скорее, подсознательный. Так бывает, когда перепробуешь всё остальное, и ищешь новые варианты. Когда каждый раз клянёшься себе, что «мне всё равно», но прекрасно знаешь, что это ложь. И главное- что мой новый способ, кажется, всех устраивает, пусть и противоречит моей натуре. На приёме я была почти свободна в выражениях эмоций, была в центре, много разговаривала, собирала вокруг себя толпу, но иногда это совсем не то, что нужно.
-Знаешь, единственное объяснение, которое лезет в голову- это сравнить с белым ликёром, который я имела удовольствие попробовать- с иронией сказала я, улыбнувшись. Надеюсь, тебе не довелось. - я прекрасно знала, что супруг делал, и с кем разговаривал, и что он не попробовал ликёр. В своей «ненавязчивой» и очень незаметной слежке я была мастером, и никогда не попадалась. Смех, широкая улыбка, постоянное окружение других таких же, и можно краем глаза следить за обстановкой. Жены, вроде меня, уже приобретают профессионализм в своём деле, да такой, что можно смело податься в аврорат. Я сделала ещё глоток бренди, который теплом разливался по телу, и полностью прочувствовала этот момент. Когда ведёшь «осторожные переговоры»- замечаешь каждую деталь, лишь бы ничего не упустить, добавить ко всему непринужденности и  лёгкости. Но самое забавное- что почти всегда выходит наоборот. Очень уж терпко, что даже противно. - если мы ведём пустые разговоры- пусть они будут такими до конца.
Я люблю, когда мы с Малфоем выходим куда-нибудь вместе. В этом есть особое торжество, на нас часто, и с интересом, смотрят, а я делаю вид, что не замечаю этого. И вообще, в последнее время я часто чего-то не замечаю. Всегда обещала себе, что не стану такой, как мать, но не получилось. Неужели все женщины обречены за годы брака убивать в себе всю романтику и красоту отношений?
Очнись, Адела. Какая романтика? При всём желании... как он ещё сам не обледенел от своего холода. Я бросаю на супруга быстрый взгляд.
-У Флинтов, значит?- лениво переспрашиваю. Я не веду календарь по такому поводу, знаток у нас тут Абраксас. Отлично- совершенно нейтрально добавляю. Очередной повод выгулять новое платье, и послушать одни и те же разговоры. Самым волнительным моментом окажутся сборы и самолюбование.
Мы молчим. Наверное, все нейтральные темы кончились ещё на приёме, и это была последняя. А жаль.
А в доме царит особый аромат летнего вечера. Солнце ещё не село совсем, но уже не греет, и природа наслаждается тем, что успела получить за долгий солнечный день. Летом я прошу всегда держать одно из больших окон открытыми, чтобы вдохнуть больше жизни в пространство.
Я ловлю приятное дуновение ветерка, который балуется с прядкой моих зачесанных назад волос, и понимаю, что нашей игре, скорее всего, конец. Я- дома. Мне становится неудобно сидеть на подлокотнике, и я медленно сползаю вниз на диван, рядом с супругом, но всё же стараюсь отодвинуться в угол, оставляя пространство между нами. Я в полоборота разворачиваюсь к нему, и облокотившись, кладу голову на свободную руку. Я смотрю на мужа, хотя он, явно, не с великим удовольствием переносит моё общество. А может, это уже паранойя? Я тихо вздыхаю, что можно вполне расценить, как усталость; хотя, лучше, если этого он как раз не заметит. Что дальше? Мы продолжим обсуждать виды ликеров? Погоду? И это будет самым безобидным продолжением вечера. А может, он объявит мне о командировке, и все мои мечты об «идеальной паре» снова разобьются вдребезги, и упадут прямо на пол, чтобы быть выкинутыми в ближайшую урну. Удивительно, насколько долго можно о чём-то мечтать, и верить в собственные мечты.
Это ожидание заставляет меня нервничать. А спокойно нервничать я не умею. Тем более, когда Малфой о чём-то размышляет, не посвящая в свои «думы» меня. Мне хочется быть частью его мира. При этом, значительной частью. Раньше я кричала об этом, но мне не помогло. Я делала только хуже, сама того не понимая.
-Рэкс, всё хорошо?- «между прочим» зачем-то спрашиваю я, отмечая за этот промежуток времени,  как Абраксас потирает висок, запрокидывает голову, и пьёт уже второй стакан бренди. Спасибо, что я ещё могу позволить себе эти вопросы, хотя ничего более личного мы уже давненько не обсуждали. Алкоголь медленно и приятно производит нужный эффект, и я ставлю стакан на столик, чтобы не выпить лишнего, потому-что безупречный контроль может оказаться под угрозой исчезновения в любой следующий момент.

+1

6

- Белый ликер? Нет, я его не пробовал, - Абраксас, на мгновение задумавшись, лишь отрицательно качнул головой. Он пил лишь игристое вино, не переходил на огневиски, вел нужные и важные разговоры, которые казались ему пустой тратой его времени и сил, а потом... потом он даже танцевал с женой один танец, и Аделаида, вроде как, была довольна этим. Однако более они не танцевали, а потом вокруг него крутилась девица Роули, интересуясь какой-то там страной и еще чего-то у него выспрашивая. Кажется, он даже вполне себе вежливо отвечал, и девица осталась в восторге и от рассказов, и от рассказчика. Но все это шло каким-то фоном для него - словно он смотрел на себя со стороны, а не был непосредственным участником событий.
- Тогда хорошо, что я не пробовал. Впрочем, я не большой любитель ликеров, как ты знаешь, - Абраксас кивает головой и снова закрывает глаза, стараясь и правда расслабиться, и бренди ему в этом помогает. Конечно, не так уж сильно, но хотя бы как-то, чтобы напряжение немного отпустило, а то это иногда начинает его душить, и он задыхается в собственной шкуре, в своей идеальной жизни, которая трещит по швам и является лишь показушным миражом. И Лорд Малфой хмурится, касается пальцами виска, ощущая первые признаки мигрени, а потом снова пьет, чтобы залить этот пожар внутри. Почему-то ранее он наивно полагал, что выдержит и справится, но реальность оказалась, безусловно, тяжелее. Неужели он посыпался?
- Да, у Флинтов. Можете, тебе заказать новое платье? Или что-то из драгоценностей? - это мелочно и даже противно, но Абраксас все же заговаривает о таком. Ему проще сделать подарок, чтобы поговорить. Ему в разы проще откупиться, нежели допустить откровенность. Но, положа руку на сердце, Аделаида слишком уж испытывала его терпение ранее, что он больше не хочет подобного - с него тогда хватило! Тогда супруга не замечала, как задевала его - он бы не показал ей такого, не показал, но запомнил. Теперь разговоров не было, а были выходы в свет, молчаливые ужины и некоторые подарки. А еще была холодная супружеская постель, в которую он возвращался из своих командировок, куда уже больше не звал ее с собой.
Повисает пауза, и множество мыслей проносится у него в голове, пока он пьет свое бренди, не смакуя уже каждый глоток, а желая выпить его столько, чтобы его отпустило. Абраксас чуть хмурится, потирает занывший висок, снова закрывает глаза и запрокидывает голову. Аделаида сидит рядом и молчит, и эта тишина - уже не столь комфортная, как ему представлялось. И одного стакана ему сегодня явно будет мало, и он зовет Добби, чтобы налил ему еще - сам Лорд Малфой не спешит покидать диван или менять позу, замирая изваянием, погружаясь в свои мысли слишком глубоко, что и не вынырнуть.
Голос супруги выводит его из состояния задумчивости, а ее неожиданный вопрос заставляет открыть глаза и повернуть голову в ее сторону. Абраксас внимательно смотрит на Аделаиду, словно видит ее впервые в жизни: как-то не ожидал от нее он подобного. Впрочем, в последнее время супруга его и правда удивляет: внезапно сделалась тихой, да покладистой. К чему бы это?
- Наверное, - выдает он не менее неожиданный для нее ответ, а потом лишь неопределенно пожимает плечами. Хорошо ли у него все? О, нет, Абраксас бы так не сказал, но он прекрасно умеет делать вид, что так все прекрасно и есть. И от этого - тоже противно, и стакан бренди допит одним глотком. - Добби, - эльф появляется снова, чтобы наполнить хрустальную тару янтарной жидкостью. Пожалуй, не стоит ему пить, и не принесет это ни облегчения, ни успокоения, но Лорд Малфой упорно делает новый глоток. Он смотрит на дно стакана, но и там не находит ответы на свои вопросы, да и не найдет их в принципе. Снова нахмуренные брови, и, чуть поморщившись, он пьет снова.

+1

7

Сколько времени проходит между нашими паузами? Сколько секунд сьедает эта заполняющая всё тишина? А я считаю эти секунды, каждую из них, и это словно раздвигать пушистые ветви в густом лесу, и пробираться сквозь них, с замиранием сердца надеясь увидеть что-то новое. Можно ли ожидать чего-то, зная о том, что ожидать нечего? Мой ответ - определённо, да.
- Белый ликер? Нет, я его не пробовал
Опять-таки, я уже знала это. Слава Мерлину, погоду обсуждать мы не будем. Как и ликёры. Неплохой повод на мгновение расслабиться, молчаливо наблюдая за ситуацией.
-Новое платье?- я люблю, когда супруг преподносит мне подарки. Только если они неожиданные, идущие от сердца. Впрочем, кто их не любит такими? У меня огромное множество различных вариаций на тему платьев и украшений, и мы оба знаем, что меня подобное уже давно не веселит. Я люблю подаренные эмоции, или различного рода мелочи, но главная ценность- всегда в моменте. А у нас их стало ничтожно мало. И от этого я злюсь. Может, будь я немного другой, даже всплакнула бы.
Это как ситуация, перед которой ты бессилен- решение, уже, кажется, никогда не найдётся, поскольку оно давно где-то потеряно.
Значит, подарки? Да, пожалуй...я хочу огромное декольте, и само платье должно быть длиной до колена. Их где-нибудь носят, кроме как в маггловском мире? Нет?! Прекрасно, я буду первой. И пусть все пялятся на меня. Если не ты, то, хотя бы, остальные. С каким удовольствием бы я озвучила это вслух, даже трудно представить. Если бы я была вчерашняя, я бы не сдержалась. Что-нибудь классическое, изумрудное вполне подойдёт- слишком переиграно? Не знаю, главное, чтобы нейтрально. Чтобы мы оба не догадались. Я превращаюсь в настоящую «миссис Малфой», только кто знает, какой она должна быть. Себя я уже почти потеряла. А «её» ещё не нашла. И всё ради чего? Это называется «семейная жизнь». Или «работа над отношениями»- более безобидно.
-Из украшений я предпочту что-нибудь на твой вкус, но чтобы было единственное в своём роде, пожалуйста. - я холодно улыбаюсь, смотрю на супруга потухшим взглядом, изображая радость. Мы оба знаем, что я никогда ничего не прошу, и не имею такой привычки. Но если тебе так нравится, то сколько угодно, дорогой. Я бы продолжила в твоём духе, но боюсь, что не смогу остановиться. А больше мне не хочется ничего крушить, всё и так сломано. И я не совсем о вещах.
Я быстро расстёгиваю массивные серьги, снимаю с руки кольцo и бросаю их в Малфоя, выпивая стакан бренди залпом...но только, в своём воображении. А последнее можно и осуществить. Я смотрю на своё кольцо, а затем оживленно тянусь за стаканом, и выпиваю содержимое одним глотком, чтобы как-то успокоить себя. Потрясающий самоконтроль. Где же он был раньше?
-Может, у меня есть опция «заменить эти вещи цветами»?- спрашиваю я, почти с детской наивностью, и с чуть более тёплой улыбкой. Если ты решил откупиться, то можно сделать это как-то красиво, дорогой.
А вообще, наверное, я понимаю Малфоя. Намного проще сидеть, будто статуя, и испытывать минимум эмоций. Только потом можно умереть от нечаянного взрыва в голове. Это же совсем нереально. Я медленно моргаю и продолжаю улыбаться.
Супруг отвечает, но не слишком информативно. О каких новых темах может идти речь, если я в роли сапёра, могу ошибиться только один раз? Я уже не знаю, волнуюсь ли я за него по-настоящему, или мне просто необходимо разговаривать. Однако я уверенна, что можно пойти и дальше. Мы очень давно не сидели просто так, и тем более, не выпивали вместе. Я чувствую, как вместе с кровью по телу пробегаются золотые капли бренди, и мне резко даёт в голову. Тело становится более тяжелым, а разум-напротив, слишком лёгким. Что бы было, если бы мы всегда жили без особых предрассудков? Наверное, некая гармония. Пусть и очень своеобразная... я с особым наслаждением снимаю туфли, и аккуратно ставлю их рядом. Мне хочется прилечь. И я не нахожу более подходящего места, чем колени супруга. Теперь, на подлокотнике, где недавно сидела я, лежат мои босые ноги с красным педикюром, а платье уже десять раз перепуталось.
Давно я не позволяла себе подобного? Может быть. Но это же вполне в моём стиле, если кто соскучился.
-Значит,«наверное»?- говорю я, чтобы что-то сказать, смотря на супруга снизу. Что было моим коньком- так это вторжение в личное пространство. Я до последнего не хотела навязывать себя, но есть вещи, о которых лучше вообще не думать, и не контролировать.

+1

8

Наверное, Аделаиде хотелось другого, но Абраксас говорит о новом платье, да украшениях. Он может еще подарить цветы и вполне себе по этикету при этом поцеловать ее руку. Он слишком хорошо умеет играть в эти игры, не позволяя себе переходить границы, не бывая настоящим, который вряд ли бы добился того, что есть у него. Но он явно заигрался, перешел черту, и теперь это ощущается - практически во всем. Однако Лорд Малфой всегда был упорен и шел к своей цели. Но не погнался ли он за миражом?
- Классическое и изумрудное? - он на мгновение задумывается - словно ее платье его волнует более всего остального. Но он лишь кивает головой, одобряя ее выбор. - Я уверен, что тебе подобный наряд пойдет, - ей идут роскошные наряды, и Абраксас привык ее видеть именно такой. Леди Малфой не может себе позволить сомнительных платьев, и Аделаида себе такого не позволяла. Во всяком случае, на званных вечерах и приемах, на балах и на публике, рядом с ним и рядом с сыном. Что она делала, когда его не было рядом, когда не посещала высшее общество? Пожалуй, что он предпочел бы об этом не знать, но, пожалуй, не сомневался, что некоторые сомнительные вещи есть в ее гардеробе, и их она надевает по особым случаям, куда идет куда-то развеяться. Абраксас в это более не влезал после одного памятного случая, но и сам несколько отдалился и не звал ее с собой в командировки, которые случались, иногда слишком часто, перетекая из одной в другую. И у него всегда "важные дела", и не только по работе в министерстве, но и по бизнесу, а также есть еще часть - та часть, за которую отвечает уродливая татуировка на его левом предплечье. После таких дел он возвращался домой мрачным, дерганым, хмурым, пару дней не слишком шел на контакт, но потом все же оттаивал. Нет, не нашло в нем отклика дело Пожирателей Смерти, и подобными заданиями Абраксас занимался через силу - потому что пути назад у него просто не было.
- Хорошо, я сделаю заказ своим мастерам, и они успеют изготовить тебе что-нибудь новое к дате приема, - Абраксас никогда не жалел денег на свою семью, стараясь, чтобы у его жены и сына было все самое лучшее. И, разумеется, как у владельца ювелирного дома, у Аделаиды были самые роскошные драгоценности, которые наверняка не раз вызывали зависть у "подруг". Ему было все равно: он просто дарил те самые подарки, смотрел, как она им радуется, как носит их, и успокаивался. Ведь подарки - это проще, чем эмоции, чем пылкие признания, которых от него не дождаться. Абраксас был не таким, а с годами, видимо, начал меняться в худшую сторону. Но разве не сама ли супруга этому поспособствовала?
- Что, просит? - кажется, он ее то ли не слишком расслышал, то ли не слишком понял, но скорее был занят собственными мыслями, что какой-то странный вопрос с ее стороны кажется неожиданным. Но Аделаида уже допивает свой стакан бренди и укладывается на диван, положив голову ему на колени. В руке Абраксаса - очередной стакан, и он медленно опускает голову, чтобы встретиться с женой взглядом. Она лежит спокойно, старается смотреть также спокойно, но делает это слишком внимательно, будто ожидая его реакции.
- Да, наверное, - он снова пожимает плечами и поднимает голову, делая глоток, а потом, будто решившись, выпивая все содержимое стакана залпом. Абраксас шумно выдыхает, чуть хмурится и отставляет стакан на небольшой столик подле дивана. А пауза снова затягивается, когда он задумчиво смотрит вперед, не видя окружающей обстановки, погруженный в свои мысли.
- Какой ответ ты хочешь от меня услышать, Аделаида? - наконец он подает голос и снова смотрит на нее. - Ответ "все хорошо" тебя устроит больше? - Лорд Малфой все также на нее смотрит, скользит взглядом по фигуре, снова возвращаясь к лицу и глазам. Что он может ей сказать? Насколько ей все это интересно? Помнится, она редко его слушала, слыша только себя, раз за разом позволяя себе переходить черту? Абраксас не уверен, что его откровения - это то, что им сейчас обоим необходимо. Может, ее устроит красивая ложь? - Я держусь, Аделаида, и буду держаться столько, сколько потребуется, - уверение в том, что у них будет все в порядке несмотря ни на что, вышло так себе, и Абраксас поморщился в очередной раз, нахмурился, да отвел взгляд. Он не имеет права позволять себе слабости, но... но черпать силы ему откуда? Он снова устало потирает рукой лицо, касается ноющих висков пальцами, тихо вздыхает. - Видимо, просто устал... пройдет...

+1

9

Мы определённо не слышим друг друга. Каждый думает о чём-то своём. Однако, мне проще сосредоточиться на ситуации, и я не жду от супруга ничего подобного. Про цветы он уже галанто не услышал, и зачем я спрашивала? А я же люблю самые обычные, и самые красивые алые розы.  Я нервничаю, и вздыхаю. Отнюдь не от того, что не получу свой букет, а от того, что никакой он не романтик! Глупо даже думать об этом сейчас, как если бы я только поняла это. Я укладываюсь поудобнее. И совсем не намереваюсь обвинять его в том, что не получаю обратной связи. Вполне вероятно, что супруг где-то в подсознании, уже привык к моим бурным реакциям, а я тут спокойно разлеглась у него на коленях. Сюрприз, любимый! Я демонстративно отбрасываю волосы назад, на самом деле, чтобы они меньше кололись. Есть в этом какая-то дерзость, или надежда. Когда это я начала сравнивать дерзость с надеждой? Я усмехаюсь, еле заметно, как всегда невпопад.
Что это за «я держусь, Аделаида»? Ладно, допустим моё имя из его уст мне уже нравится, но всё остальное...этот вид, это море бренди. Да, для меня это уже много. Можешь пить, сколько угодно, но назови мне причину. Кроме шуток, я действительно начинаю волноваться, продолжая крутить кольцо, и также, бросаю быстрый взгляд на обручальное.
Я вспоминаю, с чего мы начали. Почему-то собственные сожаления мне уже не помнятся с такой силой, с которой я наверняка принимала эту данность. Я вспоминаю множество приятных моментов, которые всё-таки были в нашей жизни, и они мгновенно отдаются теплом и особым трепетом в сердце, что начинает биться чуть быстрее от волнения. Всё то, что воспринималась губительно, отошло на задний план, отодвинутое самыми приятными воспоминаниями. С той самой ночи, когда я самоотверженно вынесла запах крови, и ужасный вид огромной раны. Один Мэрлин знает, что ты обо мне подумал в тот момент: что я вижу их каждый день, или что я кровожадная убийца? И почему мне так весело... На деле же мне тогда было жутко страшно, но я не думала о себе в тот момент. Мне не следует так сильно реагировать на всё происходящее...
Нет, следует.
-Милый- я продолжаю сверлить Малфоя взглядом, и после долгой паузы ловлю своей рукой его руку, чтобы доказать всю серьёзность своих намерений- ответ «всё хорошо» меня устроит, но только, если это будет правдой. Хотя, не похоже, что это она-мягко произношу я, отпустив руку. И эта самая правда, будь она любой, меня порадует. Мы не чужие люди, и я фактически всегда с интересом расспрашиваю о делах. Так было ровно до того момента, как Малфой начал отмахиваться дежурными фразами. Мне не пробить эту огромную стену, особенно, когда даже моя тяжелая артиллерия потерпела крах. У меня не осталось других приемлемых средств. Они все не действуют.
Я жду его реакции, как заключенный ждёт приговора. Это самое странное сравнение, но это так. Слишком неожиданную игру мы ведём всю нашу жизнь, и она, раз за разом, разворачивается всё интереснее, но от этого лишь страшнее. Что ты мне скажешь теперь? Иногда я могу проследить правду, а иногда- нет. У ледяной статуи бесполезно просить тепла, а у ночи- солнца. Так и у нас. Я уже перестала анализировать, и теперь плыву по течению. По старой памяти ещё кокетничаю- этого даже ты у меня не сможешь отнять, оно где-то в крови. Совсем как бренди, от которого легко кружится комната. Ещё не так, чтобы было противно, и уже вполне, чтобы было весело.
Но я знаю, что мы, скорее всего, не склонны к веселью. В особенности, конечно, ты. И потому я беру с тебя пример. Я всегда его беру с тебя, всегда хочу соответствовать, быть такой же гордой, холодной, чтобы никто не догадался, что там у меня внутри. А это, между прочим, сложно.
И всё-таки, почему я не смогла найти подход?
- думаю я, смотря Абраксасу прямо в глаза.  И наши взгляды пересекаются. Бесконечно могу так лежать, пока ты опять первым не сделаешь шаг...шаг к прекращению этого контакта. Но надо признать, что в «гляделки» мне нравится играть больше, чем в «идеальную супружескую пару», честно. Так я хоть вижу ледяную скульптуру в действии. Говорят, по глазам можно многое определить. Но только не по твоим. Я молча улыбаюсь, какой-то застенчивой улыбкой, совсем, как лет двадцать назад. Что это на меня нашло? Весь алкоголь перемешался, и творит безумие?
Но безумие могу творить только я. И дело не в алкоголе, а в том, что вот он тот самый момент, который можно подарить взамен любого платья, и всех драгоценностей.
И естественно, ты отводишь взгляд. Размечталась, глупая- констатирую я и смотрю перед собой, положив ногу на ногу. Самое грустное- что в таком положении даже не выпить.

Отредактировано Adelaide Malfoy (18.09.2018 14:06:05)

+1

10

Видимо, все же стоило сразу пойти спать или уйти в кабинет, но почему-то Абраксас решил иначе, и вот теперь у них идет какой-то странный разговор, где отчего-то больше говорит он. Нет, он иногда делился какими-то подробностями - незначительными, мелкими, вроде того, как прошел его рабочий день. Но серьезные темы Лорд Малфой уже давно не затрагивал, не впускал супругу в свою жизнь, не делился переживаниями и какими-то мыслями. Им обоим, пожалуй, так было проще, и Аделаида могла и дальше вести свою размеренную богатую жизнь, где от скуки позволяла бы себе развлекаться, во что супруг также не влезал, позволяя и себе нечто подобное, но также в совершенно иной компании.
Видимо, пить дальше все же не стоило или нужно было ограничиться одним стаканом. Но вот он снова греет бокал с бренди в руке и делает глоток. Который это по счету бокал? Третий? Четвертый? Абраксас уже и не считает, а алкоголь, который, по идее, должен был помочь ему расслабиться, его словно и не берет. Он смотрит на янтарную жидкость в стакане, словно она могла бы дать ему ответы на все вопросы, смотрит и хмурится перед тем, как снова пригубить напиток, позволить алкоголю растекаться по своим венам, чтобы наконец он смог выдохнуть.
Видимо, в компании супруги ему выдыхать не придется, и к этому ему вполне стоило бы привыкнуть. Аделаида, вся состоящая из эмоций и не всегда логичных поступков, которая привыкла остро чувствовать и жить ярко, от него требовала и такого. Требовала и не получала, ждала и провоцировала, но Абраксас был иным, и это ее разочаровывало, что ли? Он не говорил о таком, но и она сама давно бы могла понять, каков он, что за человек, что им движет и так далее. Но только она хотела явно видеть его другим. Или другого на его месте. Увы, разочарования - это неизменная часть жизни, и сам Лорд Малфой также успел во многом разочароваться, но однако продолжал идти вперед.
Аделаида сжимает его руку, заставляя его посмотреть на себя, выдержать этот ее взгляд. Она смотрит на него изучающе, пытаясь для себя понять, но Абраксас неплохо умеет держать лицо, не выдавая себя. Хотя сейчас, своим поведением, он выдает с лихвой и даже больше, чем ему самому хотелось бы. А уж эти слова... без бренди он бы их точно не сказал!
- Не похоже? Может быть, - он еще некоторое время выдерживает ее взгляд, а потом первым разрывает зрительный контакт. Абраксас смотрит вперед, погруженный в свои мысли, снова отпивая глоток бренди. Наверное, надо что-то делать, но пока у него нет решения. Пока что он занял выжидающую позицию, чтобы следить за развитием событий со стороны и вмешаться лишь тогда, когда у него будут все шансы выиграть эту партию с наименьшими потерями. Почему-то без потерь у него с раскладами совершенно не выходило: слишком уж он глубоко влез во все эти игры, да порядочно заигрался.
- Все стало слишком сложно, Аделаида, - пальцы машинально касаются ее волос, погружаясь в них, перебирая шелковистые пряди бережно и аккуратно, словно поглаживая их. - Вас это не должно было коснуться, но затронуло. И должно было быть иначе, - Абраксас хмурится, допивая бренди одним глотком, продолжая смотреть вперед и чувствуя, как супруга заерзала на его коленях. - Боюсь, что этот свой бой я все же проиграю... - ему надо то самое решение, где политика невмешательства не приведет его к тонкой грани, где он сможет удержаться, да удержать в стороне сына, когда все уже слишком завертелось, когда Лорд Малфой испачкался в чужой крови настолько, что становится невозможно дышать, а сомнения посещают все чаще и чаще. И разве это того стоило?

+1

11

Эти его прикосновения имеют особую силу, и откликаются во мне мгновенно. Такие редкие, и такие желанные. Так кто из нас лучше притворяется? Он, или, всё же... В своей игре с названием «мне всё равно».
-Послушай, всё всегда сложно, это называется «жизнь»- говорю я, и смотрю куда-то наверх. Легко «всё знать» и философствовать, когда убеждаешь кого-то другого.- И мы оба знаем, что я- с тобой. По собственному желанию, между прочим. Хочешь ты этого, или нет. - без легкой колкости с нотками упрёка с моей стороны не обошлось, но это разряжает обстановку, вместе с бренди в моей голове.
А вообще- нам всегда легче врать, легче шутить, закрываться друг от друга, но вот правду говорить куда сложнее. Да и последнее время, я слышу слишком мало правды от супруга, а сама же стараюсь быть предельно откровенной, когда выпадает шанс. Так уж сложилось- мне почему-то проще, но проще ли от этого ему? Я не знаю, не знаю! Если я каждый раз буду думать за двоих, то точно сойду с ума. Делай, что должно, и будь, что будет.- каждый раз напоминаю я себе. Это что-то вроде аффирмации, после неё никогда ничего не происходит, но можно таким образом снять с себя ответственность перед самой собой.
Следующая фраза даётся мне, как никогда, сложно. Не стоит разбрасываться ими слишком легко, и с годами начинаешь понимать это лучше. Разумеется, у меня они никогда не получались «просто так», я всегда говорила только то, что чувствовала, но сейчас всё иначе. И я где-то в глубине души радуюсь, что с годами мне удалось остаться всё такой же.
-Я лишь хотела сказать, что в любом случае готова поддержать тебя. -я повторяюсь по сути, и говорю настолько просто, насколько могу, без любого пафоса в голосе, отодвинув на задний план то, как мы неумолимо отдалялись друг от друга. Я знаю этот его тон, я знаю этот разговор, который был уже как-то пройден, как мне казалось- много раз. Но мы к нему постоянно возвращаемся. Если Абраксасу это действительно необходимо- хорошо, пусть мы пройдём его ещё столько же. Мне не понять, что значит быть в ряду пожирателей, я и представить себя там иной раз даже не могу. Не знаю, как бы вела себя, будь я на его месте. Как бы несла ответственность за многие вещи, как бы улыбалась... я задумалась, оставив паузу. Я уже не заботилась о «комфортности» молчания, мне просто нужно было время, для того, чтобы подбирать верные слова. Мы всегда этим занимаемся. Разница лишь в том, что кому-что сложнее, а кому-то легче. И первый вариант- мой.
Я не могла больше лежать у него на коленях, потому-что во мне было огромное желание донести свою мысль, которую я уже высказывала столько раз, сколько мы это обсуждали. Вероятно, я банальным образом нервничала. Я поднялась, и осталась сидеть по-турецки, совсем близко, смотря Абраксасу прямо в глаза. Я постоянно говорю, что поддерживаю его во всём, а он не хочет принимать это.
И за сына я переживаю не меньше. Но мы не можем контролировать каждый его шаг. Тем более, я абсолютно верю в благоразумность Люциуса.
К своему огромному стыду я однажды смела обвинить Рэкса в отсутствии общения с сыном, но надеюсь, что это давно забыто. Я снова молчала, широко раскрыв свои большие, тёмные глаза.
Мне кажется, что у тебя всё как надо. Даже слишком идеально. Ты умеешь превосходно вести дела во всех сферах своей жизни, а у меня такой вечный бардак в голове. Как тебе это удаётся? Не смей, никогда не смей говорить мне, что ты вообще можешь где-то проиграть! Это идёт вразрез с моим мнением о тебе. Я просто не верю в это, и никогда не поверю.
-Мы не можем изменить прошлое, Абраксас, пойми. Ты когда-то сделал выбор, значит, в тот момент времени, он был единственно верным. И нецелесообразно снова обвинять себя.- я очень осторожно провожу кончиками пальцев по лицу супруга, едва ощутимо. У меня же нет и тени улыбки, или иронии. Я очень серьёзна, и я очень боюсь, что могу выдавать какую-то жалость, или сочувствие. Я никогда не имела права жалеть его. Всё, что угодно, только не жалость, с ним это чувство просто не вязалось. И потому я скромно улыбаюсь, сложив руки на коленях.
-А то, что не должно было коснуться нас- так, или иначе, касается теперь всех, без исключения, ты ведь понимаешь. И мы как раз ещё в стороне. -я никогда не воспринимала супруга- как часть того, что сейчас происходит вокруг. И кажется, убей он кого-нибудь посередине нашей спальни, я бы тут же оправдала его, и даже помогла бы с последствиями...

+1

12

Абраксас бросает на супругу скептический взгляд. Как будто он не знает эти прописные истины, которые на деле приобретают совсем другое значение, когда касаются лично тебя. Ему прекрасно все известно, и от этого легче не становится. Но, с другой стороны, он знал, что не будет легко, и тут уже крыть нечем. В ответ на ее следующие слова он лишь вопросительно приподнимает бровь. Да, Аделаида все еще его жена, и они уже привыкли играть в идеальный брак. Сначала было все иначе - договор между семьями. Потом это изменилось - в лучшую сторону. А после начало теряться, и Лорд Малфой предпочел сделать шаг в сторону, чтобы не отягощать себя заботами о спасении того, что он не был уверен можно было спасти, учитывая, какие усилия супруга предпринимала, чтобы скорее подвести его к этой мысли. Но он не комментирует ее слова, снова замолкает, цедит свое бренди, хотя и тут ему бы пора остановиться.
Не то, чтобы ее поддержка была ему не важна, но Абраксас считал, что должен справляться со всем сам, не перекладывая свой груз на чужие плечи. Тем более, что Аделаида на такое и не подписывалась: не носила уродливую метку-татуировку на руке. Изначально он и не собирался пачкать руки кровью, полагая, что подобное - лишь сопутствующее средство на пути к достижению цели. И с подобным Абраксас был готов смириться, но крови становилось слишком много, а метка теперь была и на руке сына.
Он мрачнеет еще больше, сильнее стискивает стакан в руке, но бесполезно - он уже допустил ошибку и промах, серьезный, который может многого стоит. Что теперь с его сожалений и раскаяний? Впрочем, если бы дело выгорело, вряд ли бы Лорд Малфой так мучился и вообще задумывался об этом. Слишком здоровый эгоизм и желание преуспевать у него всегда были, и у него вполне получалось - вплоть до того момента, как цена за все это стала слишком для него тяжела.
Аделаида присаживается рядом, смотрит на него, едва касается пальцами лица, и Абраксас снова хмурится, сводя брови. Он не смотрит на жену, а лишь слишком громко опускает стакан на столик возле дивана, чтобы от этого звенящего звука мигом появился Добби и налил ему новую порцию бренди. Пить уже не стоит, и это ни капли не поможет, но ему это нужно - почти что необходимо.
- Мы уже давно не в стороне, Аделаида, - голос звучит глухо, а следом идет уже глоток бренди. - Но я постараюсь сделать все, чтобы вы не оказались на передовой, - учитывая тот факт, что на руке Люциуса - уже метка, то подобное у него может не получиться, но Абраксас точно будет стараться. А жена все сидит рядом, смотрит, и те слова про поддержку... Он устало потирает лицо рукой, снова пьет и только потом поворачивается в сторону Аделаиды. Снова затяжное молчание, которое повисает между ними. Наверное, ему надо было что-то сделать, раз со словами у него все было из рук вон плохо. Вообще, Лорд Малфой не собирался говорить о подобном, снова поднимая столь острую и болезненную для себя тему, да и наверняка сумел бы смолчать, если бы столько не выпил, когда все никак не мог остановиться.
- Ладно, забудь, - стакан допит до дна, и в этот раз Абраксас его оставляет в покое, поставив на столик. Он протягивает руку, чтобы снова коснуться волос супруги, погладить по голове, спуститься ниже к шее, а потом потянуть ее к себе, заставить оказаться совсем рядом - прямо вплотную. От него пахнет алкоголем, а на его губах - вкус того самого дорогого бренди - немного терпкий и чуть с горечью. Аделаида может это ощутить сейчас особенно ярко - когда Абраксас ее целует, смотря на нее таким же нечитаемым взглядом, какой у него бывает всегда. Короткий поцелуй - едва коснувшись, а потом еще, не отпуская от себя и не позволяя отстраниться, хотя, кажется, и сама супруга не против подобного развития событий.

+1

13

Как только я скажу ему про поддержку, он нахмурится ещё больше- секунда, и вуаля! Так и есть. Каждый раз мы ходим босыми ногами по раскалённым углям одной темы, которой, наверное, никогда не суждено раскрыться. Но почему? Я столько раз задавалась этим вопросом, что кажется, он гнетёт меня больше, чем самого Малфоя. Ведь если мы возвращаемся к этому диалогу, значит, это важно.
-Милый, я знаю.. и я всегда видела, как ты стараешься. Но сейчас, ни ты, ни кто-либо другой не в силах что-то изменить. - говорю я, совершенно далёкая от всех деталей, женщина. Малфой никогда не делится подробностями, я узнаю их от кого угодно, только не от него. И он ещё хмыкает, когда я пытаюсь проявить свою причастность. И меня это раздражает...точнее, разражало, пока я окончательно со всем не смирилась. Я всегда переживала, я всегда замечала всё, что он делает, просто в какой-то момент решила, что не буду показывать этого. От бесполезно-глупой обиды. Я хотела, чтобы было лучше, а было- как всегда.
Я много лет училась ценить самые непонятные моменты, как проявление подобия любви, или действительно, любви, но без сопливых сцен...а мне ведь хотелось всех этих сцен, этого я не скрою. Однако, я сумела перебороть своё желание. И это ещё одна причина, по которой мы отдалялись друг от друга. Взрослые люди, не способные к диалогу. Он, из-за своего чёртового спокойствия, и я- из-за своей дурацкой гордости.
Лишь осознав и приняв вещи как данность, начинаешь ощущать свободу. Только прежде нужно десять тысяч раз разбиться, для того, чтобы прийти к ней. А вообще, вполне может статься, что это мнимая свобода. Но не буду уходить в размышления, иначе наткнусь ещё на какой-нибудь камень. Лучше от этого не станет.
Что ещё сказать? Чем заполнить паузу? Как помочь, если я ничего не знаю про жизнь, которую ведут мои мужчины. Ни Люциус, ни Абраксас не спешат делиться подробностями. И если с первым ещё можно договориться, то со вторым-почти бесполезно.
Я бешусь, энергия кипит во мне, и окончательно запутавшись в шлейфе платья, я сажусь на колени.
Неужели к такой семейной жизни я стремилась? Едва-ли. Каждый озабочен своей частной жизнью, и никто не пересекается. А я всегда живу с подозрениями, что ещё чего-то не знаю. Страшно даже подумать.
Я сосредоточенно ощущаю каждое его прикосновение, и особой дрожью во мне откликается поцелуй, каждый раз, как в первый. Я вкладываю в него осторожную страсть, но сама же прерываю его, внезапно погружаясь в свои переживания.
Хмельной поцелуй ещё горит на приоткрытых  губах. Я бы никогда не остановилась, но нам есть, что обсудить, и может, эти драгоценные моменты, повторившись вновь, перестанут быть наполненными тяжестью. Хотя боюсь, что последняя останется с нами навсегда- Малфой, конечно же, обвинит меня, за всё то, что мы имеем. А я...я уже заблудилась во всем в этом, и никого не виню.
Мой взгляд меркнет с каждой новой мыслью, и я не могу разогнать их, даже находясь в миллиметре от Абраксаса. Я закрываю глаза, чтобы справиться со всем, и прижимаюсь ближе к супругу, моя рука всё ещё касается его лица, и запястье пахнет чёрной смородиной, оттенком фрезии, и нотками шипра, перемешиваясь в воздухе с запахом алкоголя.
-Абраксас, пожалуйста...- шепчу я, находясь настолько близко, что он чувствует моё дыхание на своей коже. Мои глаза всё ещё закрыты, мне нужно иметь мужество, чтобы нарушить подобный момент. Но либо я сделаю это сейчас, либо, уже, никогда. Мы оба знаем, что я не «забуду».- заканчиваю я свою мысль, чуть отстраняюсь, но всё ещё держу лицо мужа в своих холодных от нахлынувшего страха руках. Где-то внизу живота сжимается пружина, всё по той же причине- я знаю, что одно неосторожное слово- и всему придёт конец. Я ничего не понимаю по его глазам, хотя теперь смотрю в них, почти не моргая. Если бы можно было так гипнотизировать.. то я бы всё равно не воспользовалась этим шансом.
Мне наплевать, если в нём говорит бренди; мне наплевать, когда кажется, что всё потеряно. Я лишь надеюсь, что всё ещё можно собрать, починить, как если использовать простейшее заклинание для сломавшейся вещи.
Почему, с вещами можно, а с чувствами, нет? Наверное, это большое упущение.

+2

14

Прописные истины приобретают совсем иной смысл и вкус, когда касаются непосредственно тебя, и в этом Абраксас успел убедиться на собственном примере далеко не один раз. Он чуть хмурится, когда Аделаида заговаривает о том, что от него мало что зависело. Эту слабость, бессилие, это "плыть по течению" Абраксас ненавидел. Он привык сам творить свою судьбу - и не только свою, но теперь подвешенное состояние порядком выбивало из привычной колеи, где приказы отдавали ему, и он должен был слушаться. Это отличалось от работы в Министерстве, и отделаться малой кровью у него никак не получалось. Тем более, что с годами, становилось лишь хуже, и в скорую победу он уже не верил, а вот сложить голову за ту самую победу - эта перспектива была куда более реальнее и куда менее желанной.
- Всегда есть, что менять, Аделаида, - но только не для всех изменений есть время и силы, их достаточность и множество других факторов, из которых складывается слово "успех". А иначе нет смысла все это начинать. Но он уже ввязался, и для него обратной дороги просто нет. Только вот дальше вести подобные разговоры ему не хочется, и Абраксас уже спешит закрыть тему - не слишком ловко, слишком топорно, и явно здесь не преуспеть. Если только супруга не разделяет его желания закончить подобный не слишком приятный разговор. И как разорвать этот порочный круг подобных тем? У него нет универсального метода, но есть кое-что, что должно сработать, и он заставляет Аделаиду прижаться к себе, целуя ее в губы.
Как правило, супруге нравилось, когда он сам, безо всяких предварительных авансов с ее стороны, тянулся к ней, первым дарил ей ласки или поцелуи. Ей это было необходимо, и он подспудно это ощущал. Она, наверное, уже привыкла к его холодности, к отсутствию широких романтических жестов, хотя подобное бы ей понравилось, нашло бы у нее отклик. Но Абраксас был другим, а переделать его у Аделаиды не получилось. Поэтому все было так, как есть - иногда чуть лучше, иногда чуть хуже. Но все же некая стабильность в отношениях, где они по-прежнему делили одну спальню и спали в одной постели.
Аделаида отвечает на поцелуй - скорее осторожно, будто проверяя, на не почудилось ли ей. Но все равно - не так, как он бы от нее ожидал, не так, как она отвечает со всеми своими эмоциями и страстностью. Она явно сдерживается, а потом отстраняется, и Абраксас чуть хмурится, смотря на нее. Пальцы касаются его лица, и она закрыла глаза, но еще не спешит от него отодвигаться.
- Что "пожалуйста"? - также тихо спрашивает Лорд Малфой, заставляя жену сесть к себе на колени, крепко и властно обнимая ее рукой за талию, чтобы она не вздумала никуда сбегать. Она почти касается его кожи губами, как вдруг произносит следующую фразу. Глаза коротко сверкнули, и вот прикосновения ее - уже не те. Она смотрит ему в глаза, и Абраксас отвечает на ее взгляд. Шумный вздох, и он откидывается на спинку дивана, убирая руку с ее талии, предоставляя ей самой сделать выбор: остаться ли сидеть на его коленях или пересесть куда-то еще. По лицу пробегает гримаса неудовольствия - сейчас он рассчитывал совершенно не на такое, и Лорд Малфой мысленно посетовал, что вообще затеял этот разговор.
- Чего ты хочешь, Аделаида? - в этом вопросе кроется слишком многое, но сейчас он готов выслушать полный список.

+2

15

«может быть,
        когда-нибудь
  дорожкой зоологических аллей
и она —
 она зверей любила —
        тоже ступит в сад,
улыбаясь,
  вот такая,
     как на карточке в столе.
Она красивая —
      её, наверно, воскресят...»

Не понимаю, к чему он ведёт, посыпая голову пеплом, а потом заявляя, что всё можно изменить. Как, каким образом? Сколько бы ни было власти, мы- всего-навсего, часть огромной системы. Можно бесконечно сопротивляться этому факту, а можно- просто принять его. Человек вообще велик в своих замыслах, и ничтожно немощен в их осуществлении.
Я знаю, что в отличие от меня, Абраксас не привык  что-либо «принимать» как данность. Возможно, в этом есть его прелесть.
Я же была тем человеком, который часто опьянял себя мечтами о далкёком и прекрасном будущем, с огромной верой в то, что оно обязательно случится, во что бы то ни стало. Но жизнь внесла свою лепту трезвости, и потому, я не стала особо надеяться, что и этот разговор пройдёт спокойно, хотя маленький огонёк ещё теплился в моей душе. Наверное, так было проще примириться с действительностью.
Я даже и не хотела произносить «пожалуйста» вслух, опомнилась только позже, когда Абраксас переспросил. Так, как если бы не знал, что за этим кроется. Он так же хорошо знал, как, и с какой силой действуют его прикосновения на меня. Всегда. Но сейчас- особенно, подобно отзвукам минувшего, как серые облака старой пыли, но всё ещё трогательные и естественные, под шлейфом погребённого прошлого, которого уже никто не помнит. И он этим умело...пользовался? Пожалуйста, скажите, что нет.
Я слышала его дыхание, наступила моя очередь избегать взгляда, потому-что это означало бы, сдаться в тот же самый момент. Очевидно, что он недоволен. И более чем предсказуемо, что он сбежит куда-нибудь, лишь бы уйти от разговора, который сам же и начал. Но я, всё же, буду настойчивой, и не дам ему эту возможность. Допустим, это-лишь иллюзия секундной власти, ведь я чётко осознаю, что он и так сможет сделать то, что захочет, в любой понравившийся  момент.
Однако, раз этого пока не происходит, буду ловить время, как первые солнечные лучи, после затяжного дождя.
Я слышу сквозь открытое окно, как на улице падают ритмичные капли, заполняя нашу гостиную чем-то меланхоличным и бесформенным, подстать диалогу. В такую ночь хорошо грустить, или ностальгировать по ушедшему времени, и совершенно невыносимо быть одному. Но кто сказал, что мы вдвоём? Я остаюсь сидеть на коленях Малфоя, кладу руки ему на плечи, устанавливая небольшое расстояние между нами, смотрю куда-то вниз. Может, к чёрту всё, и в бездну с головой? Нет.
Нет. Слишком поздно. Прошло время. Оно изменило нас. И меня, и его. Причём, по отдельности. Нужно как-то распутывать то, что накладывалось одно за другим, и чему мы позволили приобрести невероятный масштаб. Да, отрицать то, что «сейчас»- это крошечная частица, по сравнению с тем, что есть- невозможно, и даже, глупо. «Сейчас»- это маленький подарок Его величества «случая». Однако, лучше сделать, и пожалеть. Чем не сделать, и всё равно пожалеть.
Чего я хочу...-повторяю я про себя, и обнаруживаю, что я хочу спросить столько, что сразу ничего не вспоминается, и не приходит на ум. Так бывает, когда каждый день возникает новая мысль по сему поводу, ты ставишь галочку, а потом, в самый нужный момент, оно исчезает, теряется где-то в пыльных закоулках сознания, и вспомнить ничего не удаётся. Это моё собственное упущение.
-Всё очень просто: я хочу знать, что тебя на самом деле наполняет.- вру я бесцветным голосом. Точнее, это не совсем ложь, это некая недоговорённость. Он всё-равно не заметит, а я, как альпинист, добравшийся почти до самой вершины, мгновенно сорвусь вниз, накрытая лавиной момента, алкоголя и нашей близости.
Я могла бы признаться. Могла бы быть как раньше: цветущей, от чего -то вечно радостной, наполненной счастьем настолько, что казалось, ничто не способно меня переделать. Я бы честно, с чувством выполненного долга, заявила бы, что хочу большего, чем это; что не могу выносить хождение по канату, дурацкую любовную игру, приходящую, как волны в океане, что она мне никогда не была нужна, и теперь стала более неинтересна, чем когда-либо. Что я не хочу терять времени, что я хочу его.. я бы сейчас всё это произнесла вслух, если бы это было кому-нибудь нужно. Кому-нибудь, кроме меня.  Но эти слова умрут в моих мыслях, убитые ненужностью и собственной холодностью.
-И я хочу, чтобы ты сказал правду. Это ведь не большая просьба, так?- спрашиваю я без всякого выражения, неискренне улыбаясь уголками пухлых, розоватых губ, очертания которых, почти стёр странный поцелуй.

«..Ваш
   тридцатый век
         обгонит стаи
сердце раздиравших мелочей.
Нынче недолюбленное
          наверстаем
звёздностью бесчисленных ночей.»

+1

16

Абраксас застывает, не сводит с супруги взгляда, чувствуя, что момент уже потерян. Аделаида не слишком отвечает на поцелуй и больше концентрируется на разговоре, чтобы он в очередной раз пожалел о том, чего его начал. Действительно, сколько можно? Ему от этого легче не станет, и он все-таки должен справиться сам, что всегда и делал, ни от кого не ожидая помощи. Делать, правда, стало тяжелее, но он знал также, на что шел, и какова будет цена.
Супруга, как всегда, хотела все знать, и с годами это не менялось. Не то, чтобы она старалась все контролировать, что с Абраксасом в принципе было невозможно, но быть в курсе - это да. При том, что далеко не все знания ей были нужны, и от многих он ее в некоторой степени оберегал. Так зачем же все это? Ей это настолько необходимо или что? Что это изменит, в конце концов? Лорд Малфой молчит, все также смотрит на жену, ожидая продолжение. Ее не слишком естественная улыбка его не обманывает, а напряжение повисает в воздухе.
- Правду, Аделаида? - Абраксас вопросительно поднимает левую бровь, еще и мимикой показывая супруге, какой не слишком верный и далеко не вовремя вопрос она задает. - Правда бывает разной, а у некоторых - правда своя. Какую именно правду ты хочешь знать?
Сколько я тебе изменял? Что думаю о твоих изменах? Что наш сын все-таки стал Пожирателем, и на его руке теперь тоже уродливое клеймо? Что я научился прекрасно справляться с адским пламенем, и им могу уничтожить любого, даже не дрогнув?
Но Абраксас молчит - не произносит свои уточняющие вопросы вслух. Если бы он заикнулся тут о чем-то подобном, то его щеку мигом бы обожгла хлесткая пощечина, а весь дом стал бы свидетелем их последующей сцены. Да, на публике они были идеальной парой, но было ли так в жизни? Они все же живые люди и далеко не самые простые люди, и то, что они до сих пор живут вместе, не разошлись по разным спальням и не переубивали друг друга... надо сказать, что заслуги Лорда Малфоя тут было больше: ему хватало сил вовремя остановиться - в отличие от миссис Малфой, которая иногда переходила границы. А, уже остановившись, взять паузу, чтобы выдохнуть и продолжить как-то жить, как и жили до того. Но, возможно, стоило разок просто поговорить? Только перед этим надо было наложить друг на друга щиты, а еще и блокирующие все звуки чары на помещение.
- Правда, моя дорогая Аделаида, бывает жесткой и болезненной, и с ней потом приходится жить дальше. И после нее редко, что идет так, как было ранее. Ты готова пойти на подобный шаг? - не то, чтобы он хотел запугать супругу, но у нее и правда все как-то выходило легко и просто, а на самом деле все таковым не являлось. Да, Абраксас был склонен согласиться, что люди и правда сами многое усложняли, но некоторые вещи упростить также было невозможно. - И почему вдруг сейчас, Аделаида? Что изменилось настолько, что ты захотела подобное у меня спросить? - сначала, в первые года их брака, она не задавала вопросов, но потом, стоило им сблизиться, и вопросы начались. Абраксас старался быть не столько честным - сколько скорее оправдывать ее ожидания от ответов, и супругу вроде как все устраивало. Потом было несколько не слишком приятных событий, которые вернули расстояние между ними, и даже та небольшая открытость, которую он себе позволял, находясь в ее обществе, пропала, и она уже и не спрашивала, а он и не заговаривал.
- Знаешь, я подумываю съездить в отпуск, - внезапно начинает он, меняя тему резко и безо всякого предупреждения, словно продолжая на словах то, о чем успел подумать чуть ранее. - Конечно, слишком многое от меня зависит, но, думаю, что неделю я себе вполне могу позволить, - он задумчиво хмыкает, словно оценивая при этом все риски от своего небольшого отсутствия. Однако же Земля не должна была остановиться, а, значит, и остальное сможет подождать. - Куда-нибудь, где тепло, пальмы, теплое море, где нет никого вокруг, и чтобы была тишина... - Абраксас прекрасно знает, что его представления об идеальном отдыхе слишком разнятся с ее, и Аделаида бы, поди, захотела туда, где кипит жизнь, где вечером невозможно заснуть от музыки и смеха, которые не смолкают до утра, где все веселятся и ни о чем не беспокоятся, пьют и курят, а потом расходятся после рассвета, чтобы проспать весь день, а, ближе к закату, снова встретится в каком-то увеселительно-питейном заведении.
Жена все еще сидит на его коленях, а ее руки все также его касаются, и Абраксас, оторвавшись от своих мыслей, где он слишком ярко представил две контрастные картинки отдыха, снова поднимает голову и смотрит на нее.
- Так о чем мы? Ах, да...

+2

17

Мне казалось, что события лишены связи. Именно так я всё воспринимала. До конца не понимаю, как обнаружить себя в пространстве. Есть ли среди нас кто-то лишний, или это просто ненормальное восприятие реальности?
Почему -то я всегда думала, что разговоры делают людей ближе. Не знаю, откуда у меня взялась такая уверенность, но очевидно, что способность к диалогу- это вообще основа всего. Сложно понять другого человека. А ещё сложнее его понимать, когда не разговариваешь.
В нашем случае- всё наоборот. Ты всегда находишься на грани, в опасности, что сейчас тебя обдаст огнём или ледяным холодом, и ты либо сгоришь, либо замёрзнешь- другого, как правило, у нас не бывает. Сколько не пытайся это поменять.
Я старалась сделать общение комфортным, но у меня не слишком получалось, хотя я не теряла попыток это исправить. В какой-то своей манере. Красивое начало меня завораживало, но я быстро сдавалась, поддаваясь провокации. И даже сейчас, когда Абраксас всем своим видом намекает на то, что я опять не вовремя, я только и задаюсь вопросом: а когда ещё? У нас так всегда. А значит, никогда. А если никогда, то сейчас. Я следую оригинальной логике, понятной только мне, и никому более. Хотя, может, он уже тоже научился её угадывать.
-Нет, любимый. Правда бывает одна, и ты это знаешь. Вот её, пожалуйста- говорю я так, словно выбираю хорошо знакомую вещь на восточном базаре.
Я спокойна, пусть даже мы ходим вокруг одной темы. Каждый из нас знает, что сказать, и что спросить. Но никто не признаётся. Раньше я раздражалась, потому-что в свойственной мне манере, где кокетство переходило грань и становилось наглостью, я никогда не умела спрашивать «в лоб». Да я и сейчас не умею, а Малфой этим умело пользуется. Может, это моя проблема? Может, я просто никогда не могла напрямую сказать, чего хочу? Несмотря на всю свою открытость и чувственность, я любила, когда отгадывают мои загадки. А он просто не понял. Вероятно, не захотел этого делать. Вот в чём минус подобных браков: ты понимаешь, что всё уже сделано, и можно не стараться вообще. Я никогда никому не завидовала, потому-что у меня всё было. Но есть одна вещь, которую нельзя купить. И мы все знаем, как она называется.
Ночь постепенно начинала таять, а я этого не замечала. Я сосредоточилась на одном человеке, и мой мир замер в ожидании того, что произойдёт.
Неужели, я настолько глупа, чтобы жить иллюзиями, которые никогда не были правдой? Неужели, я просто поверила в то, что выдумала сама себе и следовала этому верованию? Что если все мои искренние эмоции в следующее мгновение обратятся в жалкую горстку песка, которая будет бесследно сдута ветром? Вдруг мы никогда не были по-настоящему близки, и моё убеждение, что все люди чувствуют друг друга, и испытывают почти одинаковые эмоции, это не более, чем красивая догадка? Но даже если так, что человек без любви? Обыденное существо, не отличающееся ни от чего другого, почти безжизненное. 
-Абраксас...-произношу я на выдохе, всё ещё избегая взгляда супруга, но чувствую, что он смотрит на меня. Мне почему-то сложно- признаюсь, просто и честно, даже не задумываясь. Я в замешательстве. Казалось бы, вот он-  напротив, в нескольких сантиметрах от меня, и даже не загоняет меня в рамки. Но всем известно, что когда дают такое «пространство» вариантов- это и есть самые те самые рамки. Удивительно, как легко он играет с моими желаниями и эмоциями. А главное- я это ясно осознаю, но ничего не могу поделать. Нет, я не мазохистка. Просто всё зашло слишком далеко. Сможем ли мы жить с этой правдой? Смогу ли я?! А как мне живётся с этой ложью, ты спросил?! Ты хоть раз спросил, что чувствую я? Что я знаю, или чего не знаю? - во мне шла отчаянная борьба, но я держала себя в руках. Как по мне, так разницы нет.
-Милый, ложь тоже бывает жестокой и болезненной. И ещё неизвестно, что хуже- наконец, полушепотом, произношу я, с грустной улыбкой смотря на мужа. В этой улыбке всё: горечь момента, смятение, желание услышать что-то не слишком болезненное, и нотки разочарования. Так может улыбаться только женщина, которой больше нечего терять. В ином случае- всегда остаётся что-то ещё, какие-то козыри в рукаве. Я же - уже давно их использовала, да и колода пуста. Естественно, что я надеюсь на лучшее. Но живя с Абраксасом я научилась идти от противного: я уже заранее продумываю все варианты, и понимаю, что если мне удастся услышать что-то менее неприятное, я не буду радоваться, я просто поблагодарю. Сплошные противоречия...
-И почему вдруг сейчас, Аделаида? Что изменилось настолько, что ты захотела подобное у меня спросить?
-А почему нет?- вопросом на вопрос-я люблю так делать, изображаю удивление. Ничего не менялось, я всегда хочу это знать, просто с тобой сложно найти момент, ты ведь знаешь. - чтобы как-то отвлечь себя от всевозможных мыслей, я решила поправить рубашку супруга. Он прекрасно знает, что это означает- это мой привычный жест, когда я стараюсь как-то оправдаться, или подобрать нужные слова. А сегодня- можешь винить в этом бренди.- я усмехнулась, опустив глаза. Разумеется, я не была пьяна. Я бы могла спрашивать это каждый день, если бы мне выпадал такой шанс. Но мы разговариваем «о нас» ничтожно редко. Почти никогда. Я бы могла ещё многое сказать, но в данный момент всё лишнее было бы фальшивым.
-Съездить в отпуск?- переспрашиваю я, и внутри всё переворачивается. Неприятный комок снова поднимается где-то в горле, как отголосок всего моего напряжения. На секунду может показаться, что я растерялась, так оно и есть. Для меня это привычное развитие событий. Точнее, меня частенько ставят перед фактом командировок. Но «отпуск»- это уже что-то новенькое. У измен появилось новое имя? Звучит более обидно, чем командировка. Как реагировать? Удивительно, что я даже задаюсь этим вопросом. Неужели, научилась оценивать ситуацию адекватно? Наверное, нет.
Я давлю на плечи супруга сильнее. У меня смелое, ясное лицо, которое ничего не просит, только выжидает. Я наклоняюсь вплотную, в миллиметре от губ Абраксаса, упираюсь носом в его щеку- Мистер Малфой,- шепчу я, учащенно дыша: предполагается ли в этом отпуске жена?

Отредактировано Adelaide Malfoy (07.10.2018 20:54:30)

+1

18

"Любимый"... так она его раньше называла частенько, словно подчеркивая их близость друг к другу, особые отношения, которые установились после договорного брака, где им изначально не было предоставлено права выбора. "Любимый"... в последнее время она все реже произносила именно это слово, реже обращалась к нему именно посредством него. Абраксас смотрит на супругу, прокручивая в голове ее слова, вернее, одно слово, которое казалось таким привычным и одновременно будто забытым.
- Знаешь, иногда я не понимаю, почему я тебя не убил. Или ты меня, - так себе признание конечно, но Аделаида и правда умеет его выводить из состояния равновесия, когда маска холодности трещит по швам, умеет задевать, а еще задавать нужные вопросы, которые бы он слышать не хотел вовсе. Если ему было бы все равно, то он бы игнорировал все это, оставался таким же спокойным и невозмутимым, продолжал и дальше идти, не оборачиваясь, вперед. Но ведь этого не было, и он хмурится, когда она невольно нащупывает его слабое место: быть слабым Лорд Малфой не любил.
Она зовет его по имени, добавляет это домашнее "милый", делая еще больше пауз между своими предложениями, заглядывая ему в глаза, словно пытаясь в них найти свои ответы. Она говорит тихо, осторожно, и Абраксас понимает, насколько сейчас Аделаида собрана, как взвешивает каждое слово. Раньше она бы бросала ему вопросы в лицо, не делая передышки, не давая их и ему, чтобы пытаться вывернуться. Она бы повысила тон голоса, металась по комнате разъяренной фурией, а не сидела бы у него на коленях, словно красивая породистая кошка, ожидая его ласки, сама тянувшись к нему.
Что ему ей сказать и, главное, как? Возможно, что после этих признаний у них и не будет подобных моментов, которые, как ему казались, и вовсе не слишком необходимы, но которые у них все же были, стали частью их жизни, и так легко рассуждать об этом, когда это все же есть. А дальше? Абраксас хмурится, жалея, что стакан с бренди уже пуст, что Добби сейчас лучше и не звать, чтобы все еще больше не портить - им не нужен был сейчас кто-то еще, вторгшийся в их хрупкий мирок, который непонятно каким образом еще был цел и даже дожил до этого времени. Брак - это дело тяжелое, и всякие пылкие признания хороши для молодых влюбленных. Дальше начинается работа над отношениями, когда ты пытаешься сначала переделать другого под себя, а потом, бросив бесплодные попытки, немного меняешься сам и примиряешься с тем, что человек, который рядом с тобой, может быть все же иным. И это вовсе не хорошо и не плохо - это жизнь, которую вы уже делите на двоих.
- Со мной в принципе сложно, но ты знала об этом всегда. И не то, чтобы я хотел оправдываться или собирался это делать, но с тобой, моя дорогая, не легче, - он говорит спокойно, почти скучающим голосом, но глаза смотрят иначе - все также живо, горят огнями, и для себя он все еще делает выбор. - Правда, Аделаида, намного хуже лжи, когда ты живешь в красивой сказке, где нет чудовищ. Хотя ты вряд ли там живешь, и ты за чудовищем замужем. Красавица и чудовище, - Абраксас усмехается и качает головой, сетуя, что совершенно не те мысли лезут сейчас в голову, когда все так серьезно.
- Я верю в твою верность ровно настолько, насколько ты веришь в мою. У нас патовая ситуация, моя дорогая, но нет смысла сыпать обвинениями, не так ли? Каждый по итогу получил то, что хотел? Ты ведь получала свои сильные эмоции, верно? Я получал свое, - он говорит вроде бы и прямо, но ничего не признает - также и не старается обличить Аделаиду. И снова некая недосказанность повисает между ними, когда мысли обоих наконец обретают словесную форму. Но только это - лишь часть, и тут, чтобы говорить дальше, ему нужно одно согласие, которого у него нет. - Остальную часть правды, к которой ты так стремишься, ты должна узнать не от меня. Однако и я могу ее тебе сказать, но явно не сейчас. Это терпит пару дней, Аделаида? Согласись, что срок - не такой уж большой, - в принципе, такой разговор и правда лучше вести ему, нежели Люциусу, и бурю выдержать тоже ему придется так или иначе, но сначала и правда лучше обговорить эти моменты сыном, чтобы потом уже для них не было неприятных сюрпризов в виде тайфуна "Аделаида Малфой".
Тема отпуска всплывает неожиданно для обоих, когда Абраксас решает сменить изначальную тему, но делает это не слишком ловко и явно еще больше усугубляет ситуацию. Это чувствуется сразу, когда ее руки сильнее давят ему на плечу, сжимают так, словно Аделаида желает впиться ноготками в его тело, оставляя навсегда на нем свои следы, как это бывало после их бурных ночей. Глаза супруги при этом сверкают, словно она борется с собой, а затем склоняется к нему, касается носом его щеки, обжигает своим горячим дыханием, и Абраксас застывает, слишком остро и ярко ощущая все это.
- Миссис Малфой, - в тон отвечает ей, переместив свои руки на ее бедра, сжимая их не менее крепко, чем она его плечи. - А вы уверены, что жене подойдет подобный отпуск? - Абраксас заставляет жену усесться на себя плотнее, прижаться к нему крепче. - Разве миссис Малфой оценит полное отсутствие веселья, где не будет какого-нибудь подвыпившего кавалера, который бы сдернул ее с места и утянул танцевать под вульгарный быстрый мотивчик? Что станет делать миссис Малфой без ярких огней и образов вокруг? Целая неделя вместе с ее старым скучным мужем... не слишком ли жестоко по отношению к миссис Малфой? - но в эту игру и правда можно играть вместе, что они вполне себе успешно делали на протяжении долгих лет их брака. - И Аделаида... не ерзай - я все-таки не железный...

+1

19

Я улыбаюсь, пытаюсь вести себя свободно. Но в глубине души я надеюсь быть понятой. Сейчас мне это важно, как никогда раньше!
К чёрту все загадки, давай говорить на одном языке, пожалуйста!
Пойми меня. Давай просто опустим все формальности, скажи мне что-нибудь настоящее. Знаешь, как я устала от игры? Мы ведём её уже много лет, и всё это время- по твоим правилам. Да, я тебе не отказываю в этом, я люблю сильных мужчин. Я помню, когда пыталась и тебе доказать свою силу. Но ты ведь прекрасно знаешь, что это было- моя слабость. Я просто всегда хотела, чтобы всё было легко!

Или, мы совсем не можем? Обидно. Может даже, мне всё же в какой-то степени больно.
Я ожидаю ответа. Я улыбаюсь, своей понимающей улыбкой, как улыбаюсь всегда: когда мне хорошо, когда мне плохо, когда я злюсь, когда ношу гордое имя «Женщина с большой буквы». Кто знает, чего мне стоит эта репутация? Дело даже не в фамилии, дело в умении держаться. Фамилия определяет человека заочно. Но дальше он действует сам. Для каждого я разная, хотя есть нечто общее- я всегда теплее, чем все остальные. Даже на публике, где многие поражают своей отсранённостью и холодностью, я отдаю всем частичку себя.
В глазах у меня бился живой огонь, который теперь погас. Я смотрю на себя в зеркало, и не всегда могу узнать прежнюю пылкость, эту черту характера, что передалась мне с самой кровью. И от того мне обидно.
Я потеряла себя ради нашего общего ... «ничего». Думаю, нам не суждено было быть вместе. Возможно, никогда. Я ведь всегда выделялась на общем фоне, всегда была исключением. Даже в нашей нынешней семье. Удивительно, что тебе в жены выбрали меня. Как знать, может ты был бы другим. Не изменял бы той, которая бы была похожа на тебя. С радостью возвращался бы с работы, не брал бы частые командировки. Ты, может быть, был бы счастлив. Так же, как и я была бы счастлива быть услышанной. Так же, как и я могла бы гореть в своём огне с тем, кто всегда бы его поддерживал. И всё было бы по-другому...
Или нет? Может, ты бы не добился всего этого, будь ты с другой. Может, мой огонь погас бы раньше. Никто не знает, что могло бы произойти.

- Скорее всего, потому что я слишком полюбила тебя, чтобы убить, нам просто повезло: у нас крепкие нервы- я перевожу всё в шутку. Хотя признаюсь, мне очень хотелось. Парочку раз точно. Ну или раз десять. Ладно, постоянно- я смеюсь. Теперь уже по-настоящему, откидываю голову назад. Это помогает перестроиться. Не заходить слишком далеко за границы сознания. Всегда, когда ведёшь серьёзные разговоры, наступает момент, и ты не можешь больше быть серьёзным. У меня этот момент настал. Мне достаточно, давай остановимся. Больше не будем вести этот разговор. всё предельно просто: не дано всё выяснить, и я уже согласна с этим.
Но он решает продолжить. Для меня это удивительно, я даже замолкаю и со всей осознанностью смотрю в его глаза, где никогда не найти ответа. Пока он говорит, я «прогуливаюсь» по его лицу. Как давно я этого не делала. Как давно я не разглядывала эти морщинки- следы эмоций. Наших общих, и не наших. Счастье, которое мы переживали вместе. И которое он переживал с другими. Интересно, а «другие» были готовы принять его со всеми невзгодами, со всеми недостатками характера? Я грустно улыбаюсь. Одним непрерывным движением, едва касаясь, провожу пальцем по краю лица, и осекаюсь: удивительно, но я не позволяю себе лишнего. Совсем как в тот первый вечер, когда мы решили друг другу доверять.
-Да, наверное. Это всё, что от могу заметить. Нам сложно. Нам всегда было непросто, это факт. Нас увлекает этот разговор, но мы пытаемся быть спокойными внешне. Я даже вижу, как его глаза изменились. В них нет безразличия. К сожалению это все, что я могу понять.
-Правда, Аделаида, намного хуже лжи, когда ты живешь в красивой сказке, где нет чудовищ. Хотя ты вряд ли там живешь, и ты за чудовищем замужем. Красавица и чудовище.
Самая искренняя улыбка. Я не играю, не притворяюсь, не спасаюсь от настоящих чувств- я просто улыбаюсь. Достаточно сдержано, но очень искренне.
-Я верю в твою верность ровно настолько, насколько ты веришь в мою. У нас патовая ситуация, моя дорогая, но нет смысла сыпать обвинениями, не так ли? Каждый по итогу получил то, что хотел? Ты ведь получала свои сильные эмоции, верно? Я получал свое.
Удары пульса заглохли, утонули в повисшей тишине. Я не оцениваю, насколько удобна эта тишина. Я обескуражена. Совсем не тем, что выгораживая себя, он попытался обвинить меня... нет, мы же все друг о друге знаем. Удивительно, как сложно при этом распоряжаться правдой. Я не закричу на него, зная, что он виноват больше; а он ничего не добавит про меня.
А потому, я все же промолчу, и ты знаешь об этом. Мне хочется со всего размаха ударить тебя по лицу. Зачем-то. От обиды. От осознания того, что кто-то, вероятно, так же сидел у тебя на коленях. Но я уверенна, что «кто-то» совершенно не стоит меня. Так что цени эти моменты, пока можешь.
Ты мастерски говоришь то, что хочешь сказать, и закрываешь тему тогда, когда она должна быть закрыта. Ты не оставляешь мне ни малейшего шанса. От этого я кричала и нервничала. От этого я старалась избавить нас, но так и не смогла.
И я никогда не изменяла тебе, пока любила. Пока ты позволял себя любить. И это никогда не будет озвучено, увы.

- Позволь только поинтересоваться, чего тебе не хватало?- как игроки, открывшие друг перед другом все карты, мы уверенны в своих словах.
-Что за «остальная часть»?- спрашиваю я, вопросительно поморщив лоб. Я знаю, что можно ожидать чего угодно, и предположить невозможно, а в ближайшие два дня я буду умирать от любопытства. Впрочем, ты прав- совсем немного. Мы мерим время разными единицами и ощущениями. Тебе никогда не понять, что значит два дня. Два дня, когда я ждала тебя. Два дня, когда я опять буду ждать тебя с этой правдой. Мне не привыкать, я научилась не подавать вида. Стала такой же, как ты. С этими мыслями я усмехнулась, посмотрев в сторону.  Уже не было грусти, не было разочарования. Не было ничего. Ничего просто не могло быть.

Я люблю его прикосновения. Моё тело знает их. Мне нравится, с какой силой он сжимает мои бёдра, как заставляет быть ближе, и как я мгновенно откликаюсь. Я начала новую игру, ещё не до конца оценивая свои силы противостоять и продержаться. Он дразнит меня, и это меня заводит. Я ощущаю возбуждение, которое рождается внизу живота, и проходит сквозь всё тело, я прикрываю глаза, учащенно дышу, но знаю, что не должна сдаваться. Между нами почти нет пространства, мы ощущаем дыхание друг друга: Мой дорогой старый муж, я сама заставлю тебя танцевать, - я чувствую мурашки по коже, чуть скалюсь: И надеюсь, мистер Малфой, что вы не настолько безнадёжны, и мы найдём чем заняться, чтобы было не слишком скучно.
Я улыбаюсь, где-то внутри празднуя очередную победу. Вполне может быть, что  рано и опрометчиво. Одной рукой я грубо хватаю Малфоя за волосы, прижимаюсь ещё сильнее, заставляю его, наконец, сдаться. Ты должен это сделать. Хотя бы однажды. Хотя бы мне

Отредактировано Adelaide Malfoy (13.10.2018 09:15:50)

+1

20

- Нам повезло потому, что крепкие нервы у меня, - парирует Абраксас, который и правда всегда мог сдержаться - в отличие от супруги. Иногда Аделаиду несло, что она уже не понимала, когда переходила черту. Пару раз это почти становилось для них роковым, но он молчал, и она вряд ли догадывалась о том, насколько вывела его или довела или даже задела. Только та правда, на которую рассчитывает его супруга... она ей уж точно не понравится, и он это прекрасно знает. Но тема Люциуса и его метки - это отдельный разговор, при котором сын должен присутствовать и сам сказать матери всю ту правду, которую она желает так узнать. А дальше? Спрогнозировать исход этой беседы он все же не берется, но она точно станет для их семьи еще одним поворотным моментом.
- Мне не хватало? - он явно удивлен ее вопросом, что отразилось и в голосе, что можно прочитать по его лицу. - Аделаида, это тебе всегда чего-то не хватает: эмоций, страстей, внимания, комплиментов, подарков, слепого поклонения, ухаживаний... Мне продолжать? Список ведь бесконечен, не так ли? И именно это все ты ищешь на стороне, где полагаешь, что тебя уж точно оценят по достоинству, раз не ценят дома. Я все правильно говорю, дорогая? - Абраксас спокоен, наконец озвучивая все те факты. Жена ведь хотела правду? Вот они и начнут с ее правды! Почему бы и нет? - Если бы тебе приходилось чем-то заниматься, тяжело работать и так далее, у тебя бы и мысли не было про скуку и какие-то надуманные проблемы, которыми ты пытаешься разнообразить свою жизнь. Но у тебя полно свободного времени, нет никакой нужды, но зато есть множество поводов пострадать в золотой клетке с нелюбимым мужем, - кривая усмешка трогает его губы, хотя ему ни капли не смешно, и уж в этой правде нет никаких предпосылок к веселью. Жена по-прежнему сидит на его коленях, и он бросает взгляд на пустой стакан. Пожалуй, что выпить бы еще ему точно не помешало, но он не двигается и не зовет Добби: успеется еще.
- Чего не хватало мне? А ты не думала, что мне и так всего было слишком? Ты полагаешь, что, после двух работ за день, где я стараюсь успеть с одной на другую, после того, как вечером я прихожу к НЕМУ, получаю свое задание и еще несколько часов пытаюсь чего-то сделать, размахивая палочкой и творя не самую светлую магию... кстати, я тебе говорил, что у меня теперь отлично получается адское пламя? Нет? Во всяком случае, я теперь его контролирую в достаточной мере, да обхожусь уже без тяжелый ожогов... так вот, думаешь, после такого насыщенного дня я первым делом думаю, с кем бы мне завести роман на стороне или хотя бы переспать? В самом деле? Боюсь, дорогая, тут ты несколько переоцениваешь мои силы: после таких дней я лишь хочу прийти домой и упасть в постель, а еще чтобы меня не трогали - просто потому, что я вымотался, я раздражен изнурительным днем, а после темной магии ко мне в принципе лучше не подходить близко, - Абраксас сомневается, что Аделаида хотя бы раз рассматривала такую позицию, смотрела на его досуг именно с точки зрения того, что он делал. Наверняка для нее все было легко и просто, а его работа - это так, блажь и пустяк, которыми он прикрывался, чтобы поменьше бывать с нею и ее развлекать, когда она находила себе новые поводы. - Предугадывая твой следующий вопрос, почему я до сих пор этим занимаюсь и не бросил все это... помимо того, что я должен это делать, как наследник своего отца, есть еще множество факторов. Я не вечен, Аделаида, и я хочу после себя оставить тебе, Люциусу, нашим внуком как можно больше, чтобы вы все жили в лучшем мире и в лучших условиях, чтобы им потом не пришлось краснеть за Род, в чем-то нуждаться... да даже также загонять себя, как это делаю я... Ты никогда не думала об этом? Тебе в голову не приходила такая правда? - впрочем, последние вопросы можно было и не задавать: Абраксас прекрасно представляет, что нет, не задумывалась. У супруги было свое видение ситуации, которым, быть может, она оправдывала себя и свои действия, и ту "правду" ей наверняка было принимать в разы легче.
- Тебе нужны слова, Аделаида, в подтверждении твоего "хорошо", да не просто слова, а целые длинные рассказы, где ты бы обязательно выискивала двойное дно и скрытый смысл. Я в словах такой надобности не испытываю. Мне вполне достаточно, когда я прихожу домой, и ты идешь меня встречать, обнимаешь и целуешь, когда раньше выбегал маленький Люциус, чтобы прыгнуть ко мне на руки. Мое "хорошо" зависит от этого, - Абраксас пожимает плечами, понимая, что он и правда слишком тут разговорился. Но разве супруга не хотела откровенности? Вот теперь он ей все сказал, и дальше что? Она ему разве поверила? Она разве попытается что-то изменить или измениться сама? Ведь и правда Аделаида не говорила, что собирается дальше делать с этой правдой и будет ли вообще? Ей ведь хотелось просто знать.
После таких разговоров приходит некое моральное опустошение, но чуть легче - самую малость. Хотя Абраксас и так привык все держать в себе и молчать: иначе бы они правда давно бы уже развелись или он бы ее убил. Брак - это все-таки сложно, но раньше ему казалось, что они более-менее справлялись, где каждый оставался личностью, сохранял себя, не подстраиваясь под другого, а находя какие-то общие моменты. В последнее время общих моментов стало категорически мало, но оба восприняли это, как само собой разумеющееся. Или, быть может, просто устали, и у каждого усталость была своя, как и правда. Но Аделаида по-прежнему сидит на его коленях, а он не собирается ее сгонять, и первые искры, совсем иные, что тут были раньше, уже проскальзывают между ними.
Сегодня определенно странный вечер: еще мгновение назад ему хотелось либо уйти подальше, либо ее убить, а сейчас он бы ее точно убил, если бы она сама попыталась отдалиться или куда-то послала его. Аделаида ерзает на его коленях, совсем близко, почти касается губами лица, и он крепко прижимает ее к себе, не позволяя отстраниться. Дыхание чуть сбивается у обоих от нахлынувшего желания, но пока что никто не желает сдавать позиций, хотя оба точно знают, чем все это здесь закончится.
- Миссис Малфой, не стоит так цепляться за слова, - пальцы скользят по ее спине, заставляя ее выгнуться к нему, прильнут еще теснее. - Хоть я и заговорил о внуках, да упомянул термин "старый", но какие мои годы... у меня еще дети могут быть, - он криво усмехается, снова перемещая руки пониже спины, сминая ее аппетитную попу. - Что такое, миссис Малфой? - ее пальцы путаются в его волоса, грубо хватают и тянут, и Абраксас подается к ней навстречу, жадно целуя ее в губы, скользнув в ее рот своим языком. Он целует ее скулы, чуть прикусывает мочку уха, спускается поцелуями к шее и уже ощутимее прикусывает нежную кожу, довольно хмыкая и незамедлительно получая за это расплату в виде ее острых ноготков, скользнувших по его щеке. Теперь завтра Аделаида будет вынуждена надеть какой-нибудь платок или шарфик на шею, а ему придется что-то делать с лицом. - Ладно-ладно, - тихо шепчет он, продолжая свои поцелуи, а руки уже задирают подол ее платья, скользя по бедрам вверх. - У тебя тоже могут быть еще дети, и ты тоже еще не старая, - кажется, сейчас она будет его убивать или что-то в этом роде, но Абраксас не дает ей шанса, ставя на другой стороне ее шеи симметричный засос, а потом снова впиваясь в ее губы поцелуем. Разумеется, она еще отомстит, прикусит ему губу до крови, что рот наполнится стальным вкусом - таким терпким и солоноватым.
Сухой треск ткани, когда он рвет ее платье, даже толком и не думая, как бы его можно было половчее снять, зная, что ей такое нравится и будет после плевать на испорченную деталь гардероба. Какое им дело до разорванного куска ткани в области декольте? Зато, чуть сдвинув ее белье, он может ласкать ее еще приятнее, касаясь губами возбужденных твердых сосков, лаская их языком, чуть прикусывая и целуя. В такие моменты ему нравится, как она выгибается, как учащенно дышит и тихо стонет, а потом крепко обнимает его, прижимая к себе, чтобы он и дальше продолжал свои ласки.
Они снова жадно целуются, и этого становится нестерпимо мало: желание сжигает изнутри, поднимается волнами и требует выхода. Даже если бы мир вокруг начинал рушиться, то остановиться Абраксас бы уже вряд ли смог. Снова сухой треск ткани, но в этот раз жертвой стало не платье, а нижнее белье. Его рука скользит между их телами, которые слишком тесно прижаты друг к другу, чтобы приласкать ее между ног, и он тихо стонет в ее губы в поцелуе, когда пальцы оказываются в ней, где она такая влажная и горячая - для него. Вверх-вниз, новый стон, чуть прикушенная губа, когда он побуждает ее помочь ему расстегнуть брюки лишь по той простой причине, что он сам не может этого сделать - это бы означало, что ему надо оторваться от этих ласк ее тела, а он не хочет, и пальцы в ней скользят чуть быстрее, распаляя их обоих и подводя к черте.
- Мне надо срочно в тебя, - голос звучит глухо и хрипло от возбуждения, которым пронизано все его тело. Впрочем, это он мог бы и не говорить - все слишком очевидно для них обоих. Но в этот раз слова - не лишние - они добавляют еще градус остроты, подстегивают предвкушение удовольствия, и он шумно втягивает ноздрями воздух, словно смакуя сладковатый аромат похоти, который витает в атмосфере между ними. Абраксас не меняет их позу, будучи совершенно не против, что Аделаида сейчас будет сверху, зная, как ей нравятся и такие моменты: не только, когда он подминает ее под себя, но и когда она диктует правила игры. И в этот раз он поддается, но разве не этого она и хотела?

+1

21

Глупый, глупый мужчина! Ты обвиняешь меня в том, чего бы не было, будь ты для меня хоть немного легче. Но ты же не был! Ты же вечно ходил одной сплошной загадкой. Я не могла сказать тебе ни слова, которое бы хотела сказать просто так, «потому-что чувствую». Я каждый раз старалась пропускать их через множество «а что, если» и подобных, не имеющих никакого отношения к обычному диалогу вещей.
-Милый, комплименты, подарки и ухаживания- это всё входит в пункт «внимание». И открою тебе один маленький секрет, если до меня ещё никто тебе его не открыл: оно необходимо каждой женщине. Раньше у тебя получалось. А сейчас...даже не знаю. Наверное, секрет всё-таки тебе кто-то открыл, - моя улыбка разбавилась странной усталостью, мне даже стало как-то неудобно, я попыталась сменить позу. Может, лучше пересесть, поскольку всё выливается в очередное «ничего». А ты называешь это поклонением, - я усмехнулась, посмотрев мужу прямо в глаза. Но всё ведь гораздо проще, - я понимаю, что сама не знаю, к чему веду. В такие моменты мои мысли путаются, и я не контролирую их логику и обоснованность.
-Даже если бы некто на стороне, - это слово я выделила особо ехидно- подарил мне эликсир вечной молодости, я бы всё-равно многим выше оценила кофе, привезённый нелюбимым мужем специально для меня. Имеет ли смысл пояснять свою мысль? Надеюсь, что нет. - я решила закрыть эту тему, всё-равно он снова перевёл все претензии на меня. И ещё: хватит обвинять меня в том, что мне нечем заниматься! Я бы сама рада это исправить.- не нужно выставлять меня большой поклонницей праздного образа жизни, Малфой! Может, я больше всех остальных мечтаю вести деятельность, и быть полезной для других людей. Вероятно, я бы даже мечтала оставить что-то после себя.
-Абраксас, меня не очень радует твоё новое умение- промолвила я, и в голосе моём зазвучал страх. Я коснулась пуговиц его рубашки, чтобы только занять себя чем-то посторонним, и усомниться в некоторой глупости своих мыслей. Всё, что происходит- из-за нашей неспособности говорить друг с другом. Из-за того, что ты вечно меня «уберегаешь» меня от чего-то, недоговариваешь. И не знаю, замечал ли ты, но ведёшь ты себя именно так, как если бы у тебя был роман на стороне. С последним, я, кстати, вполне успешно смирилась. - я вру, но время действительно берёт своё. Злость уходит, обида уходит, остаётся дурацкая пустота, разъедающая изнутри. И когда там ничего не остаётся- уходит и она. После- лишь память, и неприятный привкус ничтожности всей ситуации в целом. Винишь в этом, конечно же, себя. Я смотрю куда-то в сторону. Всё, больше я точно не пророню ни слова. Я больше не хочу. Давай останемся жить с теми чувствами, которые нас уже наполняют. И пусть никто из нас не знает, что там творится у другого, мы же раньше как-то с этим жили? И ничего, поживем и сейчас.
Но кого я обманываю? Я же тут по части обратной связи: да, мне просто необходимо подтверждение, разве это сложно? Нет, подожди. Не так. Мне даже не нужно «хорошо», любимый- я не могу не прокомментировать всё то, что каким-то чудом сумел выдать супруг- Мне нужно так, как есть. Без фальши, без преувеличений. И если на то пошло, то моё хорошо зависит не от эгоизма, не от желания, чтобы кто-то другой потешил моё самолюбие, как ты почему-то  думаешь; а от того, насколько мы можем быть единым целым, понимаешь? Я бы никогда не стала выискивать скрытый смысл, если бы не твои усилия. Я бы никогда не требовала от тебя никаких подтверждений, если бы не стала замечать, что тебе плевать. Может, я не права, и я не стану отрицать, если это так. Но также допускаю, что неправым можешь быть и ты. Не отвечай, не стоит. Мне всё предельно ясно. И сегодня ты удивляешь меня своей откровенностью. -я бы с удовольствием скрестила руки на груди, забралась бы с ногами на диван, или сбежала бы в кресло- но моя поза мне не позволяла. Тяжело разговаривать открыто, когда хочется защитить свои чувства. Когда ощущаешь одиночество, находясь предельно близко.
Новая катастрофа казалось неизбежной. После всего сказанного и услышанного, не лишним было бы закончить следующую бутылку бренди, выкурить что-нибудь терпкое, и проснуться завтра, как ни в чем не бывало.
Но он перехватывает эстафету в образе слова «слишком» с очередной провокацией, которая всё-же работает безотказно. C одной стороны, я устала, и с удовольствием бы приняла решение уйти, залечь в горячую ванну с жасмином, а после- спать. Но с другой- я просто не могу позволить себе подобной роскоши, я не умею проигрывать.
Я буду добиваться, чтобы проиграл он.
Мои ноздри улавливали его аромат, а моё тело ощущало его тепло. Несмотря на неоднозначный разговор, я точно знала: он согревает меня своим присутствием. И сжигает своим откровением.
Мир изменился. Пространство перестало быть огромным. Оно сомкнулось вокруг нас, не оставляя ничего за границами. Всё остальное вдруг перестало существовать, сделалось незначительным и мелким.
-Я хочу цепляться к словам, мистер Малфой, чтобы подразнить вас- я говорила уже обрывисто, и теперь не слова заполняли воздух, а скорее, звуки лишь слегка прерывали шумное дыхание. Порванное платье- минус одно из коллекции, но разве не было ли это его истинным предназначением? Я не люблю вешать их обратно в гардеробную, их слишком много, особенно красных. К тому же, в последнее время мне приходилось делать это постоянно. А сегодня, вместе с тем, как красивый шёлк ткани потерял задуманную форму- я получила ещё и эмоциональное удовлетворение. Всегда мечтала так-же разорвать на нём рубашку, но пусть мой бред останется только в «хотениях». Меняю течение нашей игры- медленно её расстёгиваю, чтобы всё не испортить. Хотя, рубашка- это самое малое из того, что могло бы нам испортить момент.
Про детей, это- конечно, неожиданно, внезапно, и даже, смешно. Нам, скорее, подойдут разговоры о внуках, не иначе. Наверное, я банальна в этом вопросе, и потому, зная мою реакцию, Малфой не даёт мне сказать и слова, занимая долгожданными поцелуями и прикосновениями. Я злюсь на него, я желаю его, и пытаюсь выместить это на физике.
Одно рукой я тяну его за волосы, второй же- провожу по губам, касаясь их ногтем, одним небрежным и грубым движением, затем ловлю его страстный поцелуй
Мистер Малфой, неужели, хотите показать всем, что я только ваша? Это так забавно, так по-молодому, и мне нравится сама идея наличия этих тёмно-фиолетовых отметок. Я учащенно дышу, попутно улыбаясь с оскалом. Взамен оставляю ему следы своих ногтей на лице. Всё это можно убрать при помощи магии, но я не стану, пусть у вида высокородной леди появится нечто личное, даже постыдное.
Я вся наполнена ощущением его ласк, которые непрерывно вызывают непреодолимое желание чувствовать его внутри, ощущать его каждой клеточкой кожи.  Наша прелюдия, хищная игра- она, безусловно, одна из моих любимых частей. Но то, что будет после -отключает любую способность думать.
Я не могу прокомментировать ни слова, потому-что мне и самой нужно, чтобы он срочно был во мне. Быстро разделываюсь с ремнём и брюками, что не очень удобно, поскольку меня накатывает первая волна наслаждения, я подаюсь вперёд и с мягким стоном ловлю его поцелуй, прикусывая губу в ответ, только несколько сильнее обычного.
Наконец, я полностью чувствую его, уже не просто близко, а сливаюсь в единое целое. С каждым движением моё тело становится всё более нетерпеливым. Я задаю темп, я наслаждаюсь реакцией, совершенно не пытаюсь сдерживать свои стоны, выгибаюсь назад и растворяюсь в моменте.

+1

22

Абраксас хмурится и смотрит на нее, когда Аделаида выдает ему свою правду.
- Ты полагаешь, что ты бы охотнее приняла от меня цветы, нежели украшения? - цветы он ей дарил по каким-то поводам, а украшение мог просто преподнести к какому-то приему, просто так и тем самым, наверное, обесценил для нее сам факт подарка. Ей не хватало подобного? Чтобы он изъяснялся высоким стилем, говорил тонкими намеками, да стрелял в ее сторону глазами? Зачем? Они оба знают, что она красива, и он ей такое говорил не раз. Только те другие не знают ее настоящую. А он знал? А знала ли она его? - Проще? Не сказал бы: женщины любят все усложнять, - хмыкает Абраксас и пожимает плечами, все также ощущая, как крепко она их сжимает. - Видимо, я привык на работе лгать, что слова для меня несколько обесценились, и поступки тут - важнее, - для него и правда в порядке вещей накрыть ее одеялом, когда она задремала, ожидая его, или перенести с софы на постель, подать руку, набросить на плечи свою мантию, если ее, такая модная и дорогая, не слишком защищает от холода и ветра. Наверное, эти мелочи супруга воспринимала иначе, и те самые слова с цветами ей были необходимы. Да, брак - это сложно. Тем более, когда это уже не просто договорной брак, где супруги подписали своеобразный негласный акт о совместном проживании - просто о проживании безо всяких ненужных им эмоций и тому подобного.
Слова про "на стороне", которые она для него особо выделяет, Абраксас слушает внимательно. Он подспудно понимает, что, испытывая недостаток внимания, Аделаида наверняка пытается его спровоцировать на ревность, на какое-то показательное отношение в этом плане, но он молчит. Ровно как и всегда молчал, а рычал на нее лишь потому, что, возвращаясь от своих подружек (если подружек конечно же), она совершенно не смотрела на время, а он мог ждать и волноваться, куда ее там понесло с этой ее неуемной жаждой жизни. Поэтому здесь он молчит, снова, но жена и сама не хочет далее развивать эту тему, переходя к другой.
- Тогда тебе стоило мне сказать, Аделаида, - вопрос про занятость, который для нее вдруг оказался насущным, его удивляет. - Как ты понимаешь, раз я не запер тебя дома после твоих... похождений, то уж приличную работу я бы одобрил, - может, ее стоило запирать и правда? - Завтра я после обеда буду на работе в ювелирном доме - утром у меня два совещания в Министерстве, - вот уж у него всегда была занятость! - И, если ты и правда хочешь чем-то заниматься, то, возможно, ты найдешь что-то подходящее у меня? - и он уже раздумывает, чтобы подошло его супруге. Бухгалтерия и скучные цифры? Пожалуй, что нет. Поставки и переговоры с партнерами? Она не слишком разбирается в вопросах. Варить ему кофе в качестве секретарши? Кажется, готовить Аделаида не умела, и это было чревато, что оба они работать таки не будут. - Возможно, что что-то связанное с дизайном украшением... какие-то особые коллекции и знаковые вещи. Подумай об этом до завтра, дорогая, - в принципе, очень интересное предложение, и Аделаиде должно такое понравится. Но только вечер не слишком приятных тем для них не исчерпан.
- Отчего же не радует? Некоторое время назад я едва погасил чужой адский огонь и с трудом контролировал свой... Мерлин, какие у меня были ожоги... а ты думала наверняка, что я где-то загулял в своей командировке, - он невесело усмехается и смотрит на нее, а потом вопросительно приподнимает бровь. - Ты смирилась с романом на стороне? - отчего-то он уточняет этот момент и задумчиво хмыкает, и тут еще не хватало, чтобы подобное Абраксас воспринял, как установку к действию - ну а что - руки-то развязаны. Только он думает об ином, снова чуть хмурится и отводит взгляд.
- Видимо, не стоило и правда заводить этот разговор, - или стоило поговорить гораздо раньше? - Я не уверен, что ты бы приняла меня таким, каков я есть. Я не уверен, что сам до конца себя принял. Это - сложно: переживать и рассказывать об этом, - он и правда не был мастером личных речений - куда проще было вести разного рода деловые переговоры. Аделаида всегда об этом знала, но ему казалось, что она принимала его таким. Выходило, что нет? - Если бы мне было плевать, Аделаида, то мы бы давно либо развелись, либо ты переехала жить в другую комнату или к маме. Либо еще что-то, когда нам нечего друг другу сказать или не в чем упрекнуть. В конце концов, мы все еще спим вместе и не только спим. Ты полагаешь, что похожие супружеские пары могут этим похвастаться? Я не говорю про разбитые сервизы, - конечно, это все - ни капли не смешно, но в этом всем и есть их правда - та самая правда без слов, почти без слов, про которую он тут недавно говорил. И Аделаида, если и порывалась уйти еще мгновение назад, уже склоняется к нему, когда он прижимает ее к себе.
Колкие фразы, горящие глаза, сбивчивое дыхание - все на грани, когда оба балансируют на краю, чтобы потом вместе сорваться в бездну. Она провоцирует его, как и он ее в ответ. И где тут то самое равнодушие? Абраксас привлекает ее к себе и жадно целует, и она отвечает на поцелуй, льнет к нему, ерзает на его коленях, заводя их обоих. На ее шее уже красуются его засосы, а он чувствует, как лицо горит - наверняка расцарапала до крови, и он представляет красные следы на своей щеке от ее ногтей. Представляет и криво ухмыляется, начиная рвать ее платье, зная, как ей нравится эта грубость, это чувство собственничества, которое они демонстрируют друг на друге. Серьезно после такого все равно?
Абраксас тяжело дышит, облизывая ее твердые от возбуждения соски, чуть прикусывая, но не слишком, оставляя этакую недосказанность, как прелюдию к чему-то большему. Пальцы двигаются в ней, сначала осторожно, словно пробуя, а потом все быстрее, заставляя ее изнывать от желания, и она в поцелуе прокусывает ему губу, что рот тут же наполняется солоноватым стальным привкусом крови. Он усмехается, возвращая ей поцелуй, давая ощутить этот вкус и на ее губах, застонав в ее рот, стоило ей начать манипуляции с его брюками, которые уже были нестерпимо малы. Она возвращает ему все ласки с лихвой, чтобы и он горел, приласкав его сначала через ткань брюк и белья, а потом спешно расстегивая ремень и молнию, запуская ладошку внутрь, что Абраксас на мгновение забывает, как дышать. Еще один поцелуй, сбивчивое дыхание, и оба уже торопятся, потому что дальше ждать невозможно.
Аделаида высвобождает его из плена брюк, чтобы тут же впустить в себя, насадившись на него резко, до предела, почти вскрикнув и замирая. Секундная пауза, чтобы ощутить друг друга, а потом она начинает двигаться. Иногда они растягивают и эту прелюдию, и тогда Аделаида двигается лениво, неспешно, скользит в медленно темпе вверх-вниз, испытывая пределы их прочности. Но сейчас - не тот случай, и она сразу же задает темп - быстрый, несколько рванный, ритмичный при этом. Она не сдерживается и стонет почти в голос, и у него голова идет кругом от ее стонов. Они ему всегда нравились - такие сексуальные, гортанные, подстегивающие желание еще больше.
Он подается к ней, целует ее грудь снова, ощутимые прикусывая соски, а его руки замирают на ее бедрах, помогая ей двигаться на нем все быстрее и быстрее, задавая для них обоих новый темп. Внутри - жарко, все горит огнем, и она сама внутри - такая же горячая, сжимающая его в себе, и Абраксас глухо рычит, послушно откидываясь на спинку дивана, позволяя ей управлять собой, наслаждаясь этой картиной - как она, вся разгоряченная, с растрепанными волосами, с синяками на шее и губами в его крови - как она двигается на нем в бешеном ритме, царапая ноготками кожу на его груди через расстегнутую рубашку. Он якобы лениво водит пальцами по ее бедрам, выписывая какие-то узоры, и ему тяжело сдерживаться, да он и не сможет, и они оба это знают. Поэтому его ласки, рука, скользнувшая ей между ног, лишь довершает их идеальную картину, и Аделаида вскрикивает еще громче, выгибается на нем, когда он снова обнимает ее, целуя в губы и жадно несколько раз насадив на себя, выпадая из реальности от нахлынувшего удовольствия.
Абраксас все еще тяжело дышит, пытаясь прийти в себя, поглаживая Аделаиду по спине, когда она лежит на нем, когда он все еще остается в ней. Сердце бешено стучит в груди - как у него, так и у нее. Он поворачивает голову, встречаясь с ней взглядом, и выглядят они наверняка похоже: несколько ошалевшие после того, как внезапно накинулись друг на друга, но целиком и полностью удовлетворенные.
- Мы забыли про заглушающие... и запирающие... - голос хриплый, прерывистый, и он вздыхает, что, если Люциуса или Нарциссу занесло в эту часть дома, то они наверняка уже успели наслушаться. Кривая усмешка ползет по его губам, но ему ни капли не жаль. - Так, о чем мы? Ах, да... - Абраксас взъерошивает волосы и пытается собраться с мыслями. - Надо привести себя в порядок и подняться наверх. А потом, пожалуй, можно повторить. Только заклинания поставить...

+1


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Настоящее » Focus on me