Позднее здесь будет выведена хронология и очередность постов
Она бы предпочла, чтобы таинственный клиент, уже два дня как прозванный в кругах скупщиков и старьевщиков лакомым кусочком, пришел как можно скорее. Кто знает, вдруг этот МакКриди и правда существует. читать дальше
12/09 ТОП-ЧЕК получай приз за ежедневное тыканье по монстрам! Тыкать обязательно!
26/08 Открыта запись для двух новых квестов! Если ты решил примкнуть к Ордену Феникса или являешься учеником школы Хогвартс, то эта новость именно для тебя!
26/08 А вот и осень наступила... давай же начнем готовку к зиме, ведь зима близко, вместе за порцией чая и прочтением нашего осеннего пророка!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due! Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21.
Август/Сентябрь 1978 года.
RegulusЛС, ElysseTlg: cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
, SiriusVK: id501568963, AthenaICQ: 744828887

Marauders. The Reaper's Due

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Картотека личных дел » Edward Fawley | 18 | Нейтралитет


Edward Fawley | 18 | Нейтралитет

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Эдвард Фоули, 18
Andrew Garfield

http://s9.uploads.ru/so3tD.jpg

• Прозвища: любые сокращения от имени.
• Дата рождения: 23 июля 1960.
• Род деятельности: Министерство Магии, отдел магического правопорядка, сектор по неправомерному использованию магии, стажер.
• Образование: Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс, факультет Рейвенкло.
• Статус крови: чистокровный.
• Лояльности: Нейтралитет.

http://sg.uploads.ru/7OlJz.jpg

Расскажи свою историю

• Место проживания: Лондон, квартира в одном из переулков недалеко от Министерства.
• Семья: Генри Фоули, дедушка, 61 год, бывший сотрудник Комитета по выработке объяснений для маглов в отделе магических происшествий и катастроф, ушел в отставку летом 1969, когда почувствовал, что его магические силы стали ощутимо слабеть. Очень сообразительный человек, имеющий хорошее чувство юмора и трудолюбие, а также кучу друзей. Занимает в душе Эда место «самого любимого дедушки», хотя он и любит всех одинаково. Учился на факультете Хаффлпафф.
Констанция Фоули, в девичестве Булстроуд, 58 лет, бабушка. Ответственная и усердная женщина, но при том обладательница бойкого характера и громадной неусидчивости. Всеми силами пытается следовать образу «молодой бабушки», что у нее хорошо получается, ведь жизнь волшебников не особо меняется со временем. Всю свою жизнь занималась устройством хозяйства в фамильном поместье Фоули. Училась на факультете Хаффлпафф.
     Ричард Фоули, отец, глава Дома Фоули, 41 год, сотрудник Группы аннулирования случайного волшебства в Отделе магических происшествий и катастроф. Серьезный и собранный человек, который будто бы всегда напряжён и всегда наготове, но при том умудряющийся смотреть на жизнь с нотками лёгкой иронии, «иначе б давно свихнулся, стер себе память да уехал в горы Шотландии».
         Бет Фоули, младшая сестра Эдварда, 16 лет. Застенчивая, влюбчивая и добросердечная девушка, с которой у Эда весьма отличные дружеские отношения. Учится на факультете Хаффлпафф.
     Агнесса Фоули, тетя, 36 лет, целительница в больнице Св. Мунго. Общительная и дипломатичная женщина с добрым сердцем, которое не даёт ей пройти мимо бродячего кота или плачущего эльфа и не помочь им с их проблемами. Не замужем. Училась на факультете Гриффиндор.
     Джастин Фоули, дядя, 31 год, фотограф в Лондоне. Сквиб, но выбрал жизнь магла. Любимый, без всяких ремарок, дядя Эдварда, у которого он проводил в детстве кучу времени. Обаятельный, улыбчивый, язвительный, но при том весьма заботливый и педантичный, он был тем дядей, за которым Эдвард постоянно вился хвостом. Женат на девушке из маглов, Софи Таннер, о которой семья мало что знает. Учился в каком-то магловском институте Лондона.
      Гектор Фоули, прапрадед, Министр Магии в 1925-1939. Умер в 1948 естественной смертью в возрасте 58 лет. Всуе поминается старшим поколением Фоули как пример для подражания, и потому просто обязан тут быть.
Александр Пруэтт, дедушка, 65 лет, бывший участник Комиссии по экспериментальным чарам. Отошёл от дел еще десять лет назад и стал держать лавку магических игрушек и безделиц в Косом переулке. Умный и находчивый, всюду находящий деньгам применение, он просто идеальный предприниматель, и неудивительно, что его дело приносит неплохую прибыль. Учился на факультете Рейвенкло.
Сессилия Пруэтт, в девичестве Браун, бабушка, 60 лет, бывшая целительница в больнице Св. Мунго. Отзывчивая, добрая, умеющая слушать женщина, которую можно было бы назвать любимой бабушкой, не люби Эдвард всех родственников поровну.
     Анна Фоули, в девичестве Пруэтт, 39 лет, мать, хозяйка во втором поместье Фоули. Спокойная и рассудительная женщина, любящая покомандовать и мужа. Умеет находить слова для поддержки в любой момент, даже когда они вовсе не требуются и, наоборот, когда очень нужны. Образцовая мать троих детей, которых всеми силами хочет сделать их счастливыми. Училась на факультете Гриффиндор.   

     …и ещё многочисленные родственники как Фоули, так и Пруэттов, которых Эдвард знает очень плохо или не знает вовсе.
• Семейное положение: имеет лишь сугубо деловые отношения с работой. По мнению отца и деда, зашедших пару раз проведать сына и внука на работе, влюблен в одну коллегу, но, разумеется, все отрицает.

Биография персонажа

     Эдвард родился в одной из самых чистокровных семейств Англии, но совсем не тех, что на слуху у простых людей. Благородство их измерялось не количеством титулов у предков, но чистотой крови волшебников и волшебниц в роду, которым позволялось жениться или выходить замуж только лишь за таких же высокородных, как и они. Конечно, времена ныне уже совсем другие, а семьи не зовутся знатными Домами (лишь иногда), но высокомерию и спеси плевать на века. И Эдвард, к несчастью, был рожден не в более приземлённой «околочистокровной» семье, а в доме Фоули, что входит в «Священные Двадцать Восемь» самых-самых высокородных. Разумеется, одно лишь это обстоятельство отложило на нем определенный отпечаток, расписав воспитание и манеры поведения с самого рождения.
     Первые лет пять Эд жил в одном лишь поместье Фоули, что раскинулось на холме близ южного побережья Сассекса. Это было не исконное родовое имение, пахнущее стариной и древними традициями, а построенное лишь пару поколений назад по прихоти какого-то из прапрадедов Эдварда, которому некуда было девать деньги. Оно было меньше, теплее, красивее — викторианская эпоха коснулась и магов, — и скучнее тех древних хором, коими правил его дедушка Ричард. Пусть его жизнь и была ограничена лишь стенами поместья и прилегающим садом, было много поводов для веселья. Мама проводила с ним и сестрой кучу времени, читая книги, рассказывая истории, показывая разные фокусы с волшебной палочкой, и прочая, и прочая. К ним часто приходили гости, будь то тетя Агнесса, которая переводила ему с совиного на человечий (Эдвард до сих пор не уверен, придумывала она тогда или нет), бабушки и дедушки, что постоянно приносили ему сладости и всякие волшебные игрушки, которых у него скопилось с целый чулан, или друзья родителей, которых было очень много, что и не упомнить. К тому же, у него была сестренка-подруга, которую он ласково звал Хвостиком, и вместе им никогда не было скучно. А еще он подружился с двумя домашними эльфами, вернее, эльфом и эльфийкой, которые относились нему даже лучше, чем к родному, ровно как и к его сестре. Но больше всего ему нравилось быть рядом с отцом, которого удавалось застать не так уж часто — сказывалась работа. С ним они часто играли во что-нибудь, вроде пряток или ловли магических мячей, что отскакивали от всего, чего касались, и никак не давались в руки. Впоследствии Эдвард вспоминает это время как беззаботное и полное счастья.
     А потом ему исполнилось шесть, и мама внезапно осознала, что он изрядно повзрослел, а потому пора бы заняться его образованием. Он учился читать, писать, обучался нормам и правилам этикета, умению красиво выглядеть, а не мять да пачкать одежду — в общем, всему самому необходимому, если ты ребенок в чистокровной семье. Мама была человеком, умеющим мотивировать, и потому к семи годам мальчик уже умел быстро читать, правильно говорить, уверенно держаться в красивом костюме и пышной мантии, а к восьми годам уже знал историю и родословную Фоули чуть ли не наизусть. Сперва ему все это ужасно не нравилось — еще бы, он даже предположить не мог, что внезапно его веселая жизнь окончится, — а потом вошло в привычку, и ежедневные занятия просто лишь стали ещё одним способом провести время, даже менее скучным, чем разгномивание сада или уборка своей комнаты. А еще его заставляло, как Бет пытается понять, чем это они занимаются, но домашние эльфы не давали ей отвлекать маму. Больше всего Эдварду понравилось чтение книг, например, историй о магах или войнах древности. Еще ему нравились сказки разных волшебников о других расах, а на семилетие он получил от дяди Джастина старый потрёпанный томик еще англосаксонских рассказов о магии и ведьмах, который хранит до сих пор.
     Но восьмилетие его было связано не только с книгой или пресловутыми занятиями с мамой. Когда ему исполнилось восемь лет, родители решили, что теперь он достаточно рослый, чтобы перестать походить на недокормленного эльфа, а потому его можно теперь подпустить к каминам и летучему пороху. Ему и раньше много рассказывали о таких путешествиях – хотя камином пользовался только дедушка Ричард, а остальные входили через дверь, — но от восхищения у него едва ли ноги не подкосились. Это был для мальчика лучший подарок, ведь теперь он мог летать в гости к бабушке и дедушке, к другим бабушке и дедушке, а может, и еще к кому… это была его первая возможность самому коснуться магии, но далеко не последняя. Бет ему ужасно завидовала, и было чему. Ему, правда, разрешалось перелетать только со взрослыми, но упрашивать он умел. Правда, мама никогда и ни куда не пускала его дольше, чем на две недели, но и этого хватало, чтобы отвлечься от каждодневных занятий и изучить все закоулки тех мест, где жили его бабушки и дедушки.
     И, неожиданно, в этом же месяце к ним нагрянул дядя Джастин, чтобы представить семье свою невесту. Он и раньше приезжал к ним, но гораздо реже — по праздникам, памятным датам и, иногда, летом, во время отдыха от учебы. Эдвард с самого детства питал к дядюшке недюжинный интерес — еще бы, он ведь совсем не был похож на других гостей. На нем никогда не было никакой мантии (даже черной!), при нем невозможно было заметить палочку, с ним почти всегда был фотоаппарат, снимки с которого никогда не оживали… даже попадал в поместье он не через камин и без помощи иной трансгрессии, а приезжал на машине (которую Эд просто величал «ревущей железной лошадью»). Когда мальчик спросил у родителей, почему с дядей Джастином все так запутанно, они рассказали ему о маглах и сквибах, что были лишены дара магии. В тот момент для Эдварда это был шок, ведь он всегда был окружён одними лишь колдунами и даже думать не мог, что есть такие же, как родители, люди, но совсем-совсем без палочек и волшебства. И тогда он почему-то тоже решил (хотя родители его и уверяли в обратном), что раз у него нет палочки, то он тоже сквиб, а родители просто жалеют его, говоря, что придет и его время получать палочку, а на деле такого не будет! Мама ведь говорила ему, что любой ребенок-волшебник рано проявляет магию, а он не помнил ни единого такого случая. После такого вывода он принял решение начать готовиться к тому, что будет жить в мире маглов, и потому при каждом удобном случае расспрашивал дядю Джастина о том, каково это — быть обычным человеком. Его очень сильно интересовал этот неизвестный ему мир, полный таинственного электричества и машин, мощенных дорог и тысяч людей, не знающих ни единого магического заклинания. С пяти лет Эдвард напрашивался к дяде в гости, но отец считал младшего брата слишком легкомысленным и безответственным, а сына — слишком маленьким и глупым. Но в восемь лет Эд уже стал гораздо взрослее, а дядя Джастин наконец-то женился и вышел на работу, так что отцу больше не оставалось, кроме как согласиться с требованиями своих родственников. Эдвард выслушал тонну поучений от мамы, собрал целый тележку вещей и взял клетку с совой, подаренной на день рождения отцом, после чего под присмотром дяди отправился в его дом в Лондон.
     Магловский Лондон пришелся ему по душе. Пусть впервые жил он у дяди Джастина и будущей тети Софи всего с неделю, но успел вдоволь нахвататься впечатлений и всяких немагических привычек. А еще привыкнуть к тому, что рядом нигде не вьется Бет. И так ему понравилось это — еще бы, экзотика! — что он ездил к ним довольно часто. Однажды он пробыл в Лондоне целый месяц лета (камин был отключен от магической сети, а мама не любила метлы) и завел себе кучу друзей (называть их не иначе как восхищённо «дети маглов!» вначале было трудно). Больше всего там ему нравилось ходить с дядей на работу и пробовать самому фотографировать людей и панорамы. А еще он любил все, что так или иначе заводилось от электричество, так что тетя иногда ласково звала его Маугли. И до того ему было хорошо в Лондоне, без занятий мамы и всякой магии, с забавными магловскими книжками, что  вплоть до девяти лет он так и продолжал думать, будто когда вырастет, будет жить так же, без всяких палочек и метел.
     В девять же лет случилось то, что поставило точку в его будущем, в котором он становится сквибом. На свое девятилетие Эдвард получил в подарок от папы метлу, причем не абы какую, а новомодный «Нимбус-1000». Отец, как и его отец, был игроком в хаффлпаффской сборной по квиддичу, и теперь он решил, что стоило бы и сыну подучиться, ведь на будущий год в школу! Сначала Эд принял эту идею без какого-либо энтузиазма, но стоило только оторвать ноги от земли и взлететь, как он и думать перестал о всей этой магловской жизни. Сердце прыгало в груди как бешеное, метла рвалась вперед все быстрее, и, в конце концов, он испугался и запаниковал, не понимая, как опуститься. Метла не выдержала страхов наездника и сбросила его вниз, после чего с ревом вошла в пике и воткнулась в землю неподалеку. А мальчишка все кричал и падал, и падал, и падал… пока его в воздухе не поймал отец. Он сначала думал, что это он заклинанием замедлил время, но, оказалось, он лишь наложил какой-то из оберегов на сына, который не дал бы ему умереть от падения, и все. Время он замедлил сам. Первые пару минут он не мог прийти в себя, потом начал снова паниковать и думать, что дома их уже ждут сотрудники Министерства, ведь совершеннолетним нельзя колдовать. А это было самое настоящее колдовство! То есть, Эд всё-таки не сквиб! Для него этот случай стал самым настоящим потрясением. Ему, конечно, уже давно не было шесть лет и он уже не мечтал о жизни магла в Лондоне, но всё-таки ему казалось, будто он в самом деле лишен дара магии. Когда они уже оказались дома, родители успокоили сына: волшебство в нем, оказывается, проявлялось уже с детства, просто он об этом совсем не помнил. Года в три, например, он поднял папину палочку (тоже из вишни) и взмахнул ею, будто дирижёр, и тогда все шкафы в той стороне, куда он махнул, ощутимо зашатались и зазвенели. Или лет в шесть он пытался дотянуться до книги на высокой полке в библиотеке, которую пытался найти папа, но все никак не мог достать, и тогда книга упала к нему в руки сама. Таких примеров было немного, но все же были, и тогда Эдвард впервые ощутил себя настоящим сыном чистокровных волшебников. А Министерство с кстати, так и не объявилось.
     Точно по часам, в полдень на его день рождения через открытое окно в дом влетела сова и, громко ухая, бросила в руки Эдварда письмо, которое он ждал уже два года. Это была, разумеется, не еженедельная переписка с бабушкой или дядей, а самое настоящее приглашение  из Хогвартса, в котором ему — ему, Эдварду! — предлагали стать учеником самой лучшей школы Западной Европы. После такого он едва ли не танцевал от счастья, требуя от всех гостей рассказов об их школьной жизни. Разумеется, это были простые подростковые истории, которых у каждого выпускника наберётся с десяток, но Эдвард уже предвкушал такие же приключения для себя. А на следующий день они поехали на Косой переулок, чтобы купить всего необходимого, от учебника по занудной истории магии до медного котла для зельеварения. Самым волнительным моментом что для него, что для родителей, стал выбор палочки — как только они зашли в магазин к мистеру Олливандеру, тот немедленно приказал всем молчать, а сам замер, прислушиваясь. Эдвард сделал тоже самое, но ничего, кроме шепота палочек, не услышал, тогда как палочный мастер вдруг вскочил с места и с верхней полки взял прекрасную шкатулку из резного дерева, внутри которой была длинная, стилизованная под закрученный жезл, палочка. Стоило только на секундочку Эду взять ее в руки, как мистер Олливандер выхватил ее из его рук, пробормотал что-то вроде «Рябина это не то!»  и вернулся к лестнице, продолжив искать на полках дальше. Затем он достал сундучок гораздо более светлый, пахнувший чем-то удивительно вкусным, и протянул его Эдварду. Мальчик обнаружил там красивую, довольно удобную палочку скромных размеров и принялся взмахивать ею направо и налево, как того попросил хозяин магазина. Он о чем-то хмуро задумался, но потом так же быстро выхватил палочку из рук, хотя Эд не сделал и пяти махов. В этот раз он услышал что-то про яблоню. Третьей он достал чуть более темную шкатулку и сдул с нее розовые лепестки, после чего вновь отдал ее мальчику. В этот раз лицо мистера Олливандера украшала улыбка, и как только из палочки от прикосновения вылетела искра, он произнес: «Вишня, 13 дюймов, сердцевина – жила дракона. Если уметь держать себя в руках, то это будет самая умелая и послушная палочка на свете, но стоит только потерять самообладание, как она превратится для вас в бесполезный кусок древесины». С этими словами, которые так или иначе будут крутиться в голове всю его жизнь, Эдвард вышел из магазина, чувствуя, что детство теперь окончательно закончилось и скоро он уже будет почти взрослым.
     Вторым самым волнительным моментом стал для него выбор Шляпы распределения. Шляпу же бросало из крайности в крайность целых полторы минуты, и все это время в голове Эдварда прокручивались слова родственников о том, из-за каких качеств ему надобно идти в тот или иной факультет. Хоть мама и считала, что он попадет на Гриффиндор, «ведь это самый лучший факультет!», Эдвард все же склонялся к тому, что станет учиться на Хаффлпаффе, как его отец, дедушка Ричард и бабушка Сессилия, от которых ему передалась ответственность и усердие. Да, ходили повсюду слухи, что там учатся лишь тупицы, но ведь его папа и дед работали в Министерстве, а туда дураков не возьмут! Другой его дедушка, Александер, который привил мальчику любовь к волшебным шахматам, считал, что внуку с его начитанностью самое место в Рейвенкло. Как ни странно, ни привлекли Шляпу ни доводы отца с дедушкой, ни мнение матери, и определила она Эдварда именно к умникам и чудакам. Под оглушительный грохот аплодисментов, новый ученик Хогвартса сел за стол своего факультета, а в голове отчётливо вспомнилась фраза дедушки Александера из спора с отцом: «Не такие уж Рейвенкло и чудики, их можно понять, если твоя голова соломой не набита!». Что ж, в голове Эда избытка соломы точно не было.
     Учеба поначалу не казалась ему сложной, ведь он пол-лета перечитывал учебники по всем предметам, но она была ужасно интересной. Потом, правда, он понял, что их, как первокурсников, первое время еще жалели, а потом уже началось настоящее обучение. Несмотря на то, что он знал, как и любой его однокурсник с Рейвенкло, довольно много, одних лишь заученных знаний было мало. Практически сразу явно выделились предметы, которые получались у Эдварда легко, и те, которые вызывали затруднения. Скажем, зельеварение для него не было проблемой — он без труда следовал рецепту при варке, отличал среднее пламя от нормального, а толчёные кости оборотня не путал с измельчённым клыком вампира. Урок заклинаний тоже не вызывал лишних вопросов, «Вингардиум Левиоса» у него наладилось со второй попытки, а всякие световые и отпирающие чары так и вовсе с первой. Но вот с чем-чем, а с трансфигурацией у него складывалось плохо. Из четырех спичек в иголки ему удавалось превратить только одну, и то с большим трудом. С астрономией тоже все не заладилось, ведь он никогда через телескоп не мог отличить один кусок неба и звезд от другого. Самыми скучными уроками ему показались история магии — ее ведёт призрак с нудным голосом! — и полет на метлах, ведь он уже довольно неплохо умел подниматься в воздух, а повторения всех действий для новичков не вызывали ни капли интереса. Да и Защита от темных искусств на протяжении всего первого курса больше напоминала урок чистописания, чем изучение методов противодействия Темным искусствам, ведь в основном они просто описывали всяких опасных существ и способы борьбы с ними. Скука.
     Но по мере удаления от первого курса становилось все веселее. Зельеварение становилось едва ли не точной наукой, преподаватели Защиты от Темных искусств все чаще обращались к практике и сражениям против всяких боггартов и Пожирателей Смерти (вероятно, сказывалось общее напряжение в Британии), заклинания охватывали все больше сфер жизни и становились серьезнее, а травология заставляла думать все быстрее и импровизировать в поисках устранения опасности от растений. Разве что только трансфигурация по-прежнему не удавалась… без помощи. На Рейвенкло вместе с Эдвардом училась одна симпатичная девчонка с именем Маргарет, с которой Гораций Слизнорт постоянно садил их в пару на зельеварении, и она здорово разбиралась в предмете профессора Макгонагалл. Серьезного труда уломать ее помочь не требовалось, и со второго курса у него появились дополнительные индивидуальные уроки в Общей гостиной Рейвенкло, и тогда бумажные платки в магловские фунты стали превращаться на раз-два. А сам он помогал девочке с зельеварением, ведь у него-то получалось обращаться с котлом так, чтобы он не булькал без повода и не разносил на всю гостиную запах рвоты и вареной кожи.
     С божьей и Маргарет помощью он довольно уверенно держался до самого пятого курса, успешно сдавая экзамены в конце каждого курса. Наверное, даже СОВ не заставила бы его нервничать, если б на третьем годе обучения он вдруг не попал в команду Рейвенкло по квиддичу. Его взяли в качестве загонщика: забивал он квоффлы весьма посредственно, но вот бладжеры отбивал как заколдованный. Тренировки занимали кучу времени, а уроков было не счесть, ведь к основным еще добавилось прорицание, магловедение и изучение рун, да еще и за сестрёнкой-первокурсницей надо приглядывать, однако у него все получалось. Оставалось даже время на всякие ночные пробежки от Филча, томные переглядывания с девчонками на уроках и любовные признавашки через письма, драки и прочее, и прочее. Но вот на пятом курсе в преддверии экзаменов, Чемпионата Хогвартса и при тяжёлом моральном давлении он все больше напоминал привидение, умершее еще в XVI веке, а то и раньше. Все силы в подготовке к экзаменам были брошены на одну лишь трансфигурацию, так как она получалась хуже всего, а уже потом на все остальное. В итоге из девяти баллов СОВ Эдвард заработал «Выше среднего» лишь по трансфигурации, рунологии, прорицанию и травологии, а по остальным — «Превосходно». Шестой курс был сложным, но наиболее спокойным. Тренировки по квиддичу продолжались, обучение, далеко не на низком уровне, тоже, но волнения уже никакого не было, и веселья было гораздо больше в силу возраста и спокойствия без экзаменов. Эд, правда, не отличался буйным нравом, но зато имел много друзей, которые тянули его с собой на приключения, так что шестой и предпоследний год обучения в Хогвартсе он считает поистине лучшим. Да и не только друзей — вспомнить только ночное проникновение на одну из самых высоких башен Хогвартса, чтобы посмотреть на звезды вместе с какой-нибудь красивой девушкой с Гриффиндора или утренние полеты на метле в обнимку с объектом воздыханий (исключительно ради того, научить полетам!). Но, не смотря на это, уроки он учил исправно, и даже с двухметровыми сочинениями профессора Бина справлялся без труда.
     А на седьмом курсе пришла она — ЖАБа. Волнения весь год было не меньше, чем на СОВ, но и не больше — ведь трудные экзамены были уже пройденным этапом. Эдвард толком и не знал, кем стать, но он точно собирался идти в Министерство, как и его отец. Ведь кто-то из Фоули должен был переплюнуть «великого и ужасного» Гектора Фоули, прапрадеда Эда, который в свое время стал Министром Магии, но проморгал революцию Грин-де-Вальда, так почему бы и не он? Ему нравилась идея стать мракоборцем, чтобы использовать свои знания для борьбы с Тьмой, а не прозябать в кабинетах с отчетами, но он знал, что дедуля и папа ни за что не дадут ему так поступить, приложив все усилия, чтобы его не приняли даже на курсы, ведь «это опасно!». Тем не менее, он настолько нацелился сдать все выбранные экзамены, в особенности трансфигурацию, Защиту от Тёмных искусств, зельеварение и травологию, что даже ушел из сборной по квиддичу, пусть его потеря серьезно сыгралась на сыгранности команды. Ему было жутко стыдно так поступать, но друзья все поняли. Все освободившееся время он тратил на библиотеку, чтение, подготовку да варку зелий от усталости. Это дало свои результаты: он с отличием окончил школу и, как бы ему не было грустно, навсегда закрыл эту страницу в своей истории. Ну, по крайней мере, преподавателем здесь он становиться точно не собирался.
     Лето было для него тяжелым, ведь он не знал, куда должен пойти. Тетя Агнесса советовала ему направить свой талант в целительское русло, дедушка Александер и папа рассказывали о чудесах своего отдела, а бабушки и мама лишь при каждом удобном случае говорили ему не идти в мракоборцы. Лишь дедушка Ричард отговаривал его не идти на работу в его сектор Министерства, но он и не хотел — ужасно скучно там. Бет же, как и полагается девчонкам, советовала слушать сердце и делать так, как хочется. Эдвард лишь всем им улыбнулся и в последний момент, когда все документы были поданы и одобрены, сказал, что будет сотрудником Отдела магического правопорядка, да еще и соседнего с штаб-квартирой авроров Сектора по борьбе с неправомерным использованием магии. Это, конечно, было гораздо скучнее работы мракоборцев, но зато сами дела поинтереснее, да и за столом вечно сидеть не надо. А там, глядишь, и на курсы авроров записаться можно…
     Так и работал он в Министерстве уже три месяцам, правда, работа в последнее время стала из обычной рутины превращаться в настоящие детективные дела, но Эдварду жаловаться было не на что. Ему лишь бы волшебной палочкой помахать да загадки пощелкать. Жаль только, что всего лишь стажер, но это дело поправимое. Было бы желание.


Выверни карманы

• Волшебная палочка: 13 дюймов, вишня и жила дракона. Резная, весьма красивая палочка, смахивающая, как это бывает с вишней, на декоративную, но это далеко не так. Послушна, но иногда любит пошутить, поэтому с ней всегда нужно быть начеку.
• Артефакты: самопишущие перо (лучший друг бюрократа), метла «Нимбус-1000», вредноскоп (подарок дедушки Александера).
• Животное: сова, пусть и банально. Цвет перьев напоминает что-то среднее между дымом и пеплом. Настоящий и верный друг Эдварда, с которым он любит делиться проблемами.
• Тип темперамента: флегматик с привкусом сангвиника.

• Амортенция: роза, орхидея, воздух после грозы, яблоки.
• Боггарт: плачущая девушка или ребенок.
• Магические способности:
— Знает десятки заклинаний на все случаи жизни, которые применяет направо и налево при каждом удобном случае.
— Умеет варить зелья так, чтоб в результате получалось то, что нужно, и безо всяких смертей.
— И вдобавок отыщет некоторые ингредиенты самостоятельно, опознав по внешнему виду, если, конечно, они там растут.
– Хорош в трансфигурации: кошку, конечно, в меч не превратит, но воду в пустыне отыщет, да и картошку из сырой жаренную сделает.
— Неплохо умеет трансгрессировать, соблюдая, конечно, все правила вежливости и приличия. Глаза пока не разу не терял, даже чужие.
— Теоретически, искусен в защите от темных искусств. Очень любит наступательную магию, от безобидных проклятий до «Бомбарды Максима».
— Уверенно держится на метле: сказались годы игры загонщиком в команде по квиддичу.
— Разбирается в рунах, умеет переводить тексты, написанные на рунном языке, но понадобится очень много времени.
— Учил прорицания, что-то из этих уроков почерпнул и знает, но гораздо хуже всего остального.
— В общих чертах знаком с историей магии; заучил все, что в ней связано с Министерством.
— Хорошо осведомлён о жизни маглов.


Охарактеризуй себя

Сильные стороны:

Слабые стороны:

Обладает хорошей памятью, как на лица, так и на текст.
Во всем старается руководствоваться логикой.
Очень самоуверенный, редко когда сомневается в правильности своих действий.
Спокоен и рассудителен, даже в стрессовых ситуациях умудряется сохранять обыденный вид.
Ответственный и усердный, любое начатое дело старается довести до конца.
Обладает довольно быстрой реакцией.
Стремится постоянно развивать свои навыки.

Плохая память на слух.
Язвительность и саркастичность. Любит подшутить над кем-нибудь, иногда даже зло подшутить.
Привык контролировать эмоции, стремясь всегда быть хладнокровным, так что иногда может показаться совершенно безучастным и бесчувственным.
Если всё-таки переволнуется, то совершенно теряет над собой контроль и начинает паниковать. Слишком сильно.
Так как отдается делу полностью, на любую просьбу помочь реагирует медленно, с осторожностью. Разумеется, не считая того, когда требуется немедленная помощь.
Считает свое мнение очень важным, и так же считает своим долгом делиться им с окружающими.
Иногда курит магловские сигареты.


Сними маску

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.


Пробный пост

   Не сказать, чтобы Тайлер хотел стать гвардейцем. Возможно, когда-то давно, еще тогда, когда королем был Эйрис Таргариен, он и мечтал носить белый плащ и жить в Белой Башне Красного замка, деля ее с пятью братьями и лордом-командующим, отцом и богом для всех них. Маленькому Таю тогда казалось, будто его готовят только для самых лучших рыцарей, этаких идеальных защитников без страха и упрека, каким и хотел стать мальчик. Но мечтам едва ли суждено было сбыться: отец еще тогда довольно строго запретил даже думать о таком. Это было жутко обидно, но с возрастом он понял, что бело-золотой плащ у него уже есть, да и башня в замке тоже, а идеальным рыцарем можно стать просто так, не охраняя короля и всю его чету. Да и в самой Королевской Гвардии не все было так хорошо и замечательно, как казалось; после выходки Джейме Ланнистера она уже не была тем местом, куда стремился Рован. Теперь же он думал, что любая гвардия, место на Стене или даже титул кастеляна замка были почетны разве что для худородной знати или младших сыновей.
   И все же, Тайлер был здесь.
   Он прискакал в Хайгарден почти сразу, как только получил письмо, оставив себе на раздумья лишь один день. Если бы он не оставил даже дня, то это был бы вовсе не Тайлер; но ему хватило несчастных суток. Отец отговаривал его: не дело, дескать, молодому наследнику идти в столь дальнее королество, всё-таки не прогулка, всякое может случиться. Сын понимал своего лорда-отца, всё-таки готовить нового наследника слишком уж трудно и долго, а в Тайлере качеств хорошего лорда было поболе, чем в младшем брате. Мама не была против такого путешествия, но она женщина спокойная и не любящая споры, и отца переубеждать ни в чем не стала. В такой, казалось бы, патовой ситуации, вовремя помог мейстер, вспомнивший о том, что не так давно к Хранителю Севера в тот же самый Винтерфелл отправился сам Король Роберт. Раз он остался жив, такой пьяница и обжора (да простят меня Семеро), в такой длинной дороге, то молодой и сильный Тайлер точно со всем справится. У отца было не так много аргументов – всё-таки он знал все навыки сына, – а мама робко заметила, что в таком пути он мог бы найти, наконец, невесту. Да и Тайлер пока не собирался умирать, а его умение сражаться только этому способствовало. Так что, еще некоторое время задумчиво погуляв по яблоневым садам Рощи, юный рыцарь все же принял решение отправляться в Хайгарден.
   И снова один день, чтобы приготовиться. Он был одним из самых первых прибывших, потому что до замка Тиреллов до Золотой Рощи было рукой подать, особенно на быстром корабле из «флотилии» Рованов. Рыцарь жутко нервничал, боясь опоздать, но прибыл в аккурат под начало турнира, ко всей этой суматохе, охватившей всех в замке и на лугах рядом. Даже горожане, особенно дети, бросали свои дела и направлялись смотреть на рыцарей, тренирующихся рядом с недостроенной ареной. Один денек, чтобы промять уставшие от речного спуска мышцы и восстановить силы сном после. Жаль, не было с собой постоянного оруженосца (потому что его вообще не было), но с их ролью вполне справился временный – один из кузенов со стороны матери, Денис Редвин. Он, бывало, помогал молодому рыцарю в турнирах, которые иногда случались в Просторе, и Тайлер был ему очень благодарен. Правда, на Север ехать с рыцарем он не смог, потому что его не отпустил его наставник. И, снова, жаль. Но да ладно, это пережить еще можно. Ему еще ехать через половину Вестероса, может, найдет кого-нибудь.
   Как и ожидалось, турнир был выигран. Не сказать, что победа далась легко – вот, например, когда он выбивал Хамфри Хайтаэура из седла, то щепка из их столкнувшихся пик неудачно залетела под забрало прямо в левый глаз. Она была маленькая, но зато боль ощутимая. И, как назло, когда он спускался с коня, то по привычке развернулся левой стороной к коню и, невидя, что запутался в стремени, резко дернул ногу. Как итог, растяжение. Куда смотрел Денис, совсем неясно, но по шее он получил. Возможно, зазря, но он оруженосец или кто? Ему и получать. Ладно хоть глаз остался цел, после такой боли синяки да ушибы уже даже не чувствовались.
   За два дня стало получше, только глаз все еще болел и читать было почти невозможно, а в ноге еще сохранялись неприятные ощущения. Благодаря мейстеру, все уже было залечено, но лишний раз к помощи разных трав Тайлер решил не прибегать. Кто же знал, что будет еще схватка мечников? Да и кто ее проводит после турнира? Видимо, отбор и впрямь делали наспех. Когда прибежал Денис, мол, милорд Крейн зовет во двор, Рован суетливо собрался и надел более легкие темные доспехи для схваток. Защищали они не так, как тяжеленные эмалированные латы, но для фехтования хватает. Подвижности дают больше, а удар оружия не тяжелее топора вполне держат. Булава и, тем паче, «утренняя звезда» расколет их как орех, наверное, но Тайлер не собирался проверять на себе.
Во дворе было также шумно, людно и оружно, как и в последнее время, даже громче. Уиллас, небось, и вовсе готов уже повесится от такого безумства вокруг. Рован был с ним солидарен, мечтая, чтобы все уже закончилось. Оставалось лишь преодолеть последний рубеж. Рыцарей пока было немного, но сир Вортимер уже собрал всех и расставил по очереди, отчего все еще бездельничали. Гарлан и Лорас тоже были тут, Рован кивнул им в знак приветствия, каки еще некоторым из знатных сиров. Немного потеснив Хамфри Хайтауэра, он разговарился с ним, ожидая хоть чего-то, чтобы понять, зачем он пришел так рано. Не прошло и полгода, как между разговорами о погоде и здоровье вдруг затесался громкий крик Вортимера Крейна, призывающего своего бывшего оруженосца подойти к нему. «Наконец-то, – проскочили радостные мысли, – Наконец-то они созрели!». Яблоки со самых старых деревьев и то быстрее думают, расти им или нет. Попрощавшись с Хайтауэром, он пошел к центру двора, в самое солнце, и взял тренировочный меч из рук мастера над оружием. Слишком тяжелый и неудобный для простого куска затопленного железа, он не казался оружием для схваток. Разве мы не до первой крови, как обычно? Ну и зачем я доспехи надевал? Обидно, досадно, но ничего не поделать. Правилам надо подчиняться.
   Пока сир Вортимер и, по-видимому, Алан Крейн, капитан гвардии и лорд Алого Озера собственной персоной, обменивались любезностями и заставляли Лораса сделать что-нибудь полезное, Рован успел порядком заскучать. Быть тут, в центре внимания, и вовсе не улыбалось, так еще и задерживают. Хотелось побыстрее проявить себя и уйти, и будь что будет. Настроение было на редкость пессимистичное, ведь про Крейна он уже наслушался всякого. Конечно, в том, что он был где-то в Эссосе и даже воевал там, сомневаться не приходилось, но все же фехтовать с ним было немного страшно. Тайлер еще не видел эссоских стилей боя, только оружие, так что подобная боязнь была оправдана. Наемники не знали законов чести, и лорд Алан, вставший сейчас перед ним, явно не рыцарь. На первую фразу – явно язвительную, но направленную со скрытым умыслом – заставить Тайлера еще больше нервничать и делать ошибки, стараясь не упасть в грязь лицом перед наставником – он ничего не ответил, но вот вторую мимо ушей пропустить не смог.
– Я должен показать все, что умею, используя вот это? –  со снисходительной усмешкой произнес молодой рыцарь, все же приготовившись к бою... И не зря. Помни, у наемников нет чести, – эхом отдались слова сира Вортимера, сказанные давным-давно, так что рыцарь приготовился к ударам ниже пояса, особенно по больной ноге. Рован сразу же отпрыгивает влево по касательной уводя меч врага в другую сторону, но момент для контратаки пропущен. Теперь настало время кружиться, как в вальсе, исполняя подобные ему пируэты. Тайлер, отступает боком, держась ровна перед соперником. Ноги чуть согнуты в коленях, спина так же едва-едва сгорблена, меч выдвинут подальше. Удар, еще удар, из-под мечей изредка вылетают искры. Лязг стали о сталь быстро разнёсся по двору, гулко отлетая от стен, но сейчас для Тайлера существовал только он сам и Алан. Меч, ставший продолжением руки, пытается проломить каменную защиту Крейна, но это не просто. Журавль против Рябины, вот потеха. Когда-нибудь сочиню об этом стих. На лицо намертво приклеивается ухмылка, расслабляющая мышцы лица, и это вправду успокаивает. Тайлер начианет чередовать резкие уколы с тяжелыми рубящими ударами, нанося их то сверху, то снизу. Безумно хотелось ударить по голове, но это у Алана только первый бой, ему потом весь день с головной болью ходить будет невесело. Рубящий сверху по правому плечу, длинный «дзиииииннннь», Рован отпрыгивает назад, потом сразу вперед, не желая отступать. Снова рубящий, но с длинным замахом и снизу. Их мечи то соприкасаются, то расходятся, как Блэквуды и Бракены. Пара мгновений, чтобы отдышаться. В это время нужно быть особенно внимательным, и Рован пытался – смотрел четко в глаза, следил за мелчайшим движением меча, и потом снова напрыгивал, используя постоянный натиск как главное оружие. Все время казалось, что лорд вот-вот выдохнется, и тогда победа снова будет за рыцарем... Как и всегда, почти.

Отредактировано Edward Fawley (29.08.2018 18:57:55)

+5

2

http://funkyimg.com/i/2KKw7.gif

Добро пожаловать в мир Marauders. The Reaper's Due!

Вот вы и стали частью нашего маленького мира. Включайтесь же в игру! В этом вам помогут темы:


Удачи и вдохновения!

0


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Картотека личных дел » Edward Fawley | 18 | Нейтралитет