Позднее здесь будет выведена хронология и очередность постов
Он встретил её в одном из баров магического Лондона, она сидела за барной стойкой и делала вид, что не замечает его пристальный взгляд. Девушка была одета в неуместно открытое платье и была очень заметной, что могло осложнить его задание.читать дальше
12/09 ТОП-ЧЕК получай приз за ежедневное тыканье по монстрам! Тыкать обязательно!
26/08 Открыта запись для двух новых квестов! Если ты решил примкнуть к Ордену Феникса или являешься учеником школы Хогвартс, то эта новость именно для тебя!
26/08 А вот и осень наступила... давай же начнем готовку к зиме, ведь зима близко, вместе за порцией чая и прочтением нашего осеннего пророка!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due! Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21.
Август/Сентябрь 1978 года.
RegulusОтветственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
, ElysseГлавный админ
Tlg: cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
, AthenaОтветственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив завершенных эпизодов » Я заряжу тебя, но чтобы не убило


Я заряжу тебя, но чтобы не убило

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Я ЗАРЯЖУ ТЕБЯ, НО ЧТОБЫ НЕ УБИЛО

https://b.radikal.ru/b03/1806/dd/6bcfac92a54e.gif

Дата и время эпизода

Действующие лица

18 ноября, 1967. Малфой-Мэнор

Abraxas Malfoy, Adelaide Malfoy

Now, I know we said things, did things that we didn't mean
And we fall back into the same patterns, same routines
But your temper's just as bad as mine is
You're the same as me when it comes to love
You're just as blinded...

+2

2

Абраксаса немного трясет, и он силится унять дрожь, возвращаясь домой, ощущая тот запах чужой крови, который, казалось, въелся в легкие. Теперь на его руке горит черная метка, скрытая особым кремом, который не позволяет ей проявиться на коже - ни к чему Пожирателям огласка. Но ладно бы метка: сегодня он испачкал руки в крови - в чужой крови. В чужой грязной крови. Малфой всегда разделял идеи чистоты крови, но не кричал об этом открыто, а уж тем более - не убивал за это. Да, у него были магические дуэли, но там было... там просто было все иное и иначе! А теперь?
Абраксас всегда много работал, а в последнее время работать пришлось еще больше: карьера в Министерстве шла в гору, и он ездил в командировки, договаривался на местах, зарабатывая себе авторитет, уже видя себя сначала во главе своего отдела, а потом и во главе всего Министерства Магии. Также надо было уделять время ювелирному дому - благо, что там все было построено четко, работало слажено, но все равно требовался и контроль, и его личное присутствие. Не слишком законные дела спорились еще быстрее, и здесь надо было удержать руку на пульсе, не прогореть, успеть вовремя "сбросить груз" и все такое прочее. Помимо этого у него была семья - жена и сын, обязанности главы Рода, и Мерлин знает что еще! Хотя Мерлин и не знал: просто в его жизнь снова вошел бывший однокурсник Том Риддл, у которого теперь было новое имя, которое набирало обороты и наводило страх с ужасом, были новые сторонники, которых он знал еще с детства и... и была амбициозная цель, мимо которой Абраксас пройти не смог.
Малфой объективно понимал, что лучше к этой новой темной силе примкнуть. Нет, он не был фанатиком - им руководил здоровый трезвый расчет, и на этом фоне его личный вклад в будущее своего сына и потенциальных внуков оправдывал все остальное. Но кто же знал, что будет так тяжело!? Да, Абраксас не был святым, был знаком с темной магией и применял ее, но он не швырялся непростительными направо и налево, чтобы просто убить, выжить в той мясорубке, в которую превратились те "переговоры". Впрочем, тут он скорее лукавил самому себе: это не было переговорами, и все знали, на что они идут. Только вот легче от такого ему не становилось и теперь уже вряд ли станет: ему надо научиться с этим жить. Такова - цена будущего, которую он решил заплатить лично.
Однако было бы глупо и наивно полагать, что Аделаида не заметит того, что с ним происходит! Да, в последнее время, после отъезда Люциуса в Хогвартс, они несколько отдалились друг от друга, и Абраксас старательно строил свою карьеру, зарабатывал авторитет и галлеоны, которых бы хватило с лихвой еще на десяток детей с их потомством. Только детей у них больше не было, и эту тему они как-то и не поднимали. Видимо, Аделаида пила какие-то зелья, чтобы не забеременеть, и тут Малфой ее не винил: он помнил, какими тяжелыми были ее роды. Тогда он чуть сам не поседел от ее криков, был в панике, не зная, что делать и как помочь, уговаривал ее, что все будет хорошо, обнимал и целовал, мужественно терпел, когда она сжимала его руку до синяков и вообще не понимал, как они пережили подобное. Но пережили вместе, и это их сблизило еще больше, сделало по-настоящему одной семьей с тем самым доверием и взаимопомощью, этим самым "мы", которое в последнее время несколько поблекло.
Малфой-Мэнор погружен в темноту, и супруга наверняка уже видит десятый сон. Абраксас должен был уехать на инспекцию на рудники и вернуться лишь завтра. Нет, на рудниках он и правда был, а потом покинул гостиницу, чтобы надеть плащ и маску и присоединиться к другим Пожирателям. Он хмурится и тяжело вздыхает, толкая массивную дверь, видя, как тут же загорается свет, и верный Добби бежит встречать хозяина, подхватывая его мантию, будучи готовым исполнить любой приказ.
- Добби... - голос звучит слишком хрипло, кажется чужим, и Абраксас устало потирает лицо. - Хозяйка уже легла? - а вот следующий ответ заставляет Малфоя замереть и обернуться. - То есть как "еще не вернулась"? Откуда? Как давно ушла? - честно говоря, подобного ответа Абраксас не ожидал и оказался не готов к такому: время перевалило давно за полночь, на сегодня никто их никуда не звал по светским раутам и гостям, а Аделаиды до сих пор нет дома? Ушла еще до ужина и не вернулась? Нет, понятное дело, что перед эльфом жена бы отчитываться не стала и не называла бы адрес, куда направилась, но...
Абраксас уже нервно меряет шагами гостиную, допивая второй стакан огневиски, поглядывая на часы, и в голове у него - миллион версий: от банальной "изменяет" до тревожной "что-то случилось". Куда ему бежать и что делать? Не заявляться же к тестю и теще - он их явно таким напугает! К подругам и знакомым? Нет, не стоит выносить такое на всеобщее обсуждение. В аврорат? Еще более "гениальная" мысль! Малфой, злой и раздраженный, обеспокоенный и запутавшийся, стиснул стакан в руке так, что он пошел трещинами.
Да какого драного демонтора тут творится!?

+1

3

Это был обычный день. Такой-же, как как вчера, и позавчера. В доме было пусто. Одиноко. И я не могла выносить этого чувства, потому-что только рядом с любимыми людьми я оживлялась, ценила жизнь и была спокойной, умиротворённой. Я всегда с особым замиранием сердца ожидала, когда мы собираемся все вместе, и просто-напросто отказывалась представлять свою жизнь без этих двоих. Таких похожих, со сложным характером, и безумно любимых.
Я прошлась по дому. Остановилась возле комнаты сына, приоткрыла дверь- но кроме идеального порядка, там ничего не было. И никого. Ведь он проживал сейчас один из самых запоминающихся моментов. И я, долго раздумывая, приняла решение отправиться в родительский дом, где меня всегда ждали. На календаре- суббота, а значит, отец мог себе позволить «тряхнуть стариной», как он выражался.

Мне нужно было вдохнуть свежего, морозного воздуха. И я с трудом преодолевала расстояние от кованых ворот до входной группы. Было скользко. Каблуки отбивали сбивчивый ритм, и несмотря на всё, что творилось вокруг магического мира, и всех новостей, которые я сегодня не без потрясения узнала, я была навеселе.
Я шла этот длиннейший путь, и мне хотелось опереться на что-то, но ничего подходящего вокруг не было, и я приостанавливалась, смеялась собственному бессилию. Я поймала это безмятежное чувство часа три назад, и надеялась, что оно будет со мной как можно дольше.
Я шла под тусклым светом фонарей, ощущая себя почти богиней. Я пользовалась огромным успехом среди всех присутствующих на различных мероприятиях, даже домашние посиделки шли в счёт. Сегодня так и вовсе всё совпало- у отца был небольшой ужин в кругу друзей. Не самых молодых, надо признать. Но с молодыми жёнами, которые понятия не имели, о чём можно говорить. Я испытывала искреннее отвращение, наиграно смеясь, и не упускала шанса лишний раз подшутить. А они...лучше бы они не открывали рта вовсе.
Огневиски развеял мою ненависть к другим, и это было простой  необходимостью, потому-что мне уделяли слишком много внимания, не только благодаря фамилии и репутации, но и благодаря красоте. Признаюсь, мне это нравилось. Но не более того. Я никогда, никем, и ни чем не увлекалась. Я бережно хранила свои отношения, даже среди ночи идеально помнив, что мы пережили вместе. С другими я просто отшучивалась, сдержано улыбалась, а могла и открытым текстом дать направление.
Да и посещала я такие мероприятия одна- довольно редко, почти никогда, но когда это всё-же случалось, мы просто не могли вовремя остановиться. Я не могла, ибо поддавалась чувству лёгкости, забыв о проблемах.
Сегодня на мне было красное платье в пол, из шелка, сшитое прямо по фигуре, по типу футляр, оно в меру демонстрировало зону декольте, и имело небольшой вырез. Я любила удивлять публику, и это было подобно ликованию ночи. Мне не нужно было много украшений, хотя я безумно их любила.  Алая помада почти съелась, оставшись где-то на стаканах. Волосы успели слегка выбиться из причёски, пусть и выглядели, как если бы так было задумано.
Я не знала, для чего я там появилась. Мне просто было необходимо куда-то уйти, сбежать, замаскироваться под счастье и сыграть давно забытую роль. И я получила внутреннее удовлетворение. Но более всего я не могла понять, как у меня получилось так явно перебрать виски, хотя я себя не ругала за это. Я ведь всё-равно уверенна, что дома никого нет, и никто не заметит мою маленькую слабость. А завтра она уже будет надёжно спрятана в свете нового дня, и я снова буду улыбаться и поддерживать супруга так, так если бы ничего плохого никогда между нами не происходило. Я привыкала, что наши отношения напоминали море- с его приятным, манящим окунуться штилем, и внезапно начинающимся штормом. Я хорошо успела изучить Абраксаса, и я знала, что ему тяжело. Я позволяла его натуре проявлять себя, закрывала глаза на некоторые неприятные моменты, в общем, постепенно превращалась в усовершенствованную копию матери.
В окнах горел свет, я не обратила на это должного внимания, пребывая где-то в собственных мыслях.
Преодолеть порог открытой для меня двери -было наивысшим удовольствием, совсем как дойти до финиша. Дальше была совсем маленькая дистанция- пройти в гостиную.
Когда и она была преодолена, рука потянулась к шее, чтобы сорвать колье, но я не смогла этого сделать. Я бросила своё чёрное пальто вниз. Оно мне мешало. И я остановилась, оперевшись на стенку, и расплылась в улыбке. Я ощущала себя дома, и мне никуда не хотелось уйти. Я любила это место, и поняла, что оно успокаивало меня. И уже нигде не было большего «дома», чем этот. Я везде чувствовала себя чужой, и мне всегда хотелось вернуться. Поскорее.
Голова слегка кружилась, но пока это было приятно, как и ощущение эмоционально подъема. Я выпрямилась, открыла глаза и вскрикнула от испуга, после чего взяла себя в руки. Дорогой, ты меня напугал- прокричала я, абсолютно не ожидав увидеть Абраксаса дома. Я ещё секунды обрабатывала всё происходящее помутневшим от выпитого рассудком, и когда осознала, что он вернулся раньше положенного, улыбнулась шире, и смущенно опустила глаза. Это уже было не смущение юной девушки, а скорее, смущение взрослой женщины, которая может позволить себе признаться в том, что «чуть-чуть» сглупила.

Отредактировано Adelaide Malfoy (19.06.2018 11:11:24)

+1

4

Темная магия меняет волшебника, и это Абраксас знал прекрасно, видел примеры и понимал, что подобным образом будет невозможно продержаться долго, оставаясь самим собой. Это будет убивать медленно, изнутри, подтачивая, направляя чуть в сторону, стирая тонкие границы, когда уже ничего не будет стоить перейти черту - и вот тогда все сорвется и покатится в пропасть. Малфой осознанно шел на этот шаг, и эта первая ломка была показательной. Стараясь сдерживаться, он все же пытался анализировать собственные ощущения, чтобы понимать, с чем ему придется сталкиваться раз за разом, к чему надо будет привыкнуть и прятать в себе, не позволяя выбраться наружу ни на работе, ни дома. Тем более дома! Менее всего Абраксас хотел, чтобы его не самую завидную участь разделили жена и сын. Поэтому он так и ничего не сказал Аделаиде, которая, если и заметила в нем что-то, предпочла промолчать. Да, так и правда будет лучше - для их семьи же лучше!
Малфой пьет огневиски, чувствуя, как его немного отпускает та ситуация, но как еще сильнее затягивает петлю на шее другая. Куда подевалась его жена? Как часто она так уходит? Верный Добби сказал что-то вроде короткого "случается". Какие еще случаются, мантикора всех дери!? У них этого случаться не должно! И уж Аделаида всегда ему рассказывала... а все ли? Теперь он в этом не так уверен, и Абраксас хмурится, припоминая иные детали тех приемов, на которых они бывали. Кажется тот хлыщ, молодой Флинт, слишком пялился на его супругу, а она ему улыбалась и даже потанцевала с ним? Малфой шумно выдыхает, приканчивая стакан с огневиски и тут же наполняя его заново. Руки уже не дрожат: теперь его душит злость и ярость. Да что Аделаида себе такого позволяет!?
Но вместе с этим был еще и страх: а что если с супругой что-то случилось? Вдруг ей стало плохо где-то? Или же кто-то посмел причинить вред его жене? Абраксас быстро в уме перебирает последние сделки, но не находит тех, кто пошел бы так ему мстить. Нет, случайности тоже никто не исключал и... ему еще в Мунго бежать до кучи? И Малфой снова пьет, цедит огневиски и смотрит на часы.
Каким-то чудом стакан пока еще не треснул в его руке, когда Абраксас почувствовал, что дрогнула защита поместья: жена вернулась! Он дернулся, снова подскакивая на ноги, стараясь выдохнуть и немедля не убить супругу, что позволила себе шляться до такого времени! Позволила себе слишком много, чего не должна себе позволять миссис Малфой! Он медленно выходит в коридор, стоит в темноте, наблюдая, как Аделаида входит в дом и сразу же замечая, что она пьяна! Гримаса ярости пробегает по его лицу, и он понимает, что все его волнения были напрасны: ничего с ней не случилось! Она просто веселилась, пользуясь его отсутствием!
Он медленно выходит вперед и замирает перед ней, не спеша приближаться, наблюдая за ее испугом, едва она его заметила. Конечно же она его так рано не ждала! Думала, что он в командировке и ничего не узнает вот о подобном!
- Где ты была, Аделаида? Ночью, пьяная, в подобном виде... - в его голосе - металл, а взглядом можно замораживать пустыни Сахары. Абраксас стоит прямо, держит стакан в руке и смотрит на супругу, стараясь держать себя в руках и не позволить ничего лишнего. А позволить очень и очень хочется! - Я жду объяснений, - тот факт, что жена - пьяна и вряд ли сможет что-то рассказать разумное или логичное, его не волнует: он уже составил свое первичное впечатление, и от слов Аделаиды он так или иначе, но сделает дальнейшие выводы.

+1

5

Находясь в родительском доме, я мужественно держалась, стараясь не выдавать явные признаки опьянения, чтобы отец не думал беспокоиться и даже, ругать меня.
А потом границы исчезли, и вот последствия.
Моё признание собственной глупости длилось не долго, ведь я была абсолютно уверенна, что ничего плохого не произошло. Я взрослая женщина, способная совершать поступки и отвечать за них. Все постоянно чем-то заняты, а я сижу здесь, одна, так что прикажете делать? Пока я искала весомые оправдания, которые приходили на мой пьяный ум, был ещё один весомый аргумент, которого по сути было быть не должно.
Он стоит совсем рядом, так близко. Я из наилучших намерений, по нашей доброй привычке, потянулась чмокнуть его в губы, как обычно делала по возвращении его с работы, но никакой ответной реакции, а только холод. Я замерла напротив него, и он даже отстранился, как мне показалось. Я почувствовала детскую обиду и негодование. Я ведь так рада его видеть! Вот это новости. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Его взгляд заставил меня сжаться, даже в таком состоянии. Он будто бы отрезвлял меня своим присутствием, даже сильнее, чем ветер на улице. Но я упорно настаивала на своём, и усмехнулась, оглядев себя. Выглядела я..скажем, не так безупречно, как всегда, но ничего плохого я не заметила. Единственное- туфли, вот уж они так мешали мне, что хотелось выбросить их подальше, и я, смотря на Малфоя в упор, по очереди, медленно сняла их, бросив где-то рядом с пальто.
-Так лучше?- игриво спросила я, посмеявшись, и явно противопоставляя себя настроению мужа. Но он даже не моргнул. Нет, не смей прекращать моё веселье и смотреть на меня так, будто бы я убила 100 волшебников и 200 магглов. Мне стало забавно при упоминании о последних. А он всё сверлил меня своим взглядом. Я пыталась уйти от его холода, осмотрела гостиную, как будто в первый раз её видела, несмотря на то, что знала каждую деталь, и остановила взгляд на больших часах. И да...мы немного припозднились с ужином. Ну с кем не бывает!
И тут я поняла, что мне требуется допинг, долго я так не продержусь. И я мгновенно выхватила стакан из его рук, сделав глоток. Его виски показался мне несколько крепче всего, что я пила до этого. Я едва заметно поморщилась, и жидкость снова опускалась обжигающим огнём. Я немного приподняла руку со стаканом вверх, фирменно оттопырив мизинец, чтобы проглотить содержимое. Стакан, будто бы назло, выскользнул из моей руки. Слава Мэрлину, Абраксас чудом сумел его подхватить. Только битого стекла нам не хватало. Вот нелепо вышло. Зато как весело. Я усмехнулась.
-Объяснений, да?- спросила я. Улыбка не сходила с моего лица. Я провела указательным пальцем по своим губам, посмотрела в сторону, в попытке вспомнить, что же произошло, потому-что оно утекало куда-то, и наконец, в стремлении зацепиться за очевидные вещи этого вечера, начала рассказ. Но мысли постоянно путались, мешаясь друг с другом, и мне было сложно притворяться, что я в порядке, но я снова держалась, как перед отцом, и очень старалась вести себя, как обычно. Мне стало скучно от того, что мой любимый супруг пропадает на работе. И я решила навестить родителей. - я справлялась с резко подступившей икотой, быстро поднеся руку ко рту. Только бы не это, пожалуйста. Я задержала дыхание. Всё обошлось, ура!
-И совсем забыв, что сегодня суббота, попала на ужин. Папа, кстати, передавал тебе привет. Он ожидает нас в Следующее воскресенье пообедать вместе. Но не об этом. Мы же обо мне, так?- спросила я его, потупив глаза. Господи, что с его рубашкой? Ну невыносимо так ходить. И мне жутко захотелось поправить воротник, что я и сделала, слегка пошатнувшись. После того, как меня всё устроило, я вернулась на любимую стенку, которая не позволяла мне упасть.
Так вот, я попала на ужин. И мы играли...сейчас я покажу.- я вцепилась в руку Абраксаса, чтобы поднять клатч с пола, и достала оттуда одну незнакомую серьгу, демонстративно покрутив ею перед лицом мужа. А затем полезла в собственный лиф, с таким видом, будто сейчас начнётся удивительный фокус, с усилием вынула другую. И когда в двух моих руках красовалась пара неподходящих серёжек с драгоценными камнями, я снова засмеялась. Мы играли в покер. Я выиграла.-победоносно заявив это, я отбросила серьги как можно дальше, они звучно упали на паркет и прокатились, пока не уперлись о ковёр. Я была хорошим игроком в покер, не знаю сама, почему я так быстро научилась.
-А теперь твоя очередь- вальяжно протянула я, окинув супруга взглядом. И что-то в нём было явно не так, но я не могла разобрать, что. Огневиски путали меня, подменяли понятия, притупляли здравые чувства, и я, вроде, осознавала всё, но не хотела принимать этот факт.

+1

6

Гнев и ярость затапливают его с такой силой, что это тяжело удерживать в себе. Абраксас чувствует, как внутри будто разгорается лава, и он взорвется, словно вулкан, изрыгая пламя. Да, контроль ему дался тяжело, но он жил под маской, свыкся со своим образом, научился подавлять эмоции и страсти. И что теперь? Один рейд, реки крови, куча непростительных, что сразу же тянет на поцелуй дементора - и он начинает терять самообладание? Огневиски тут не помогает, и, чем больше он пьет, тем больше тихо сатанеет, терзаемый мрачными мыслями и нехорошими предчувствиями. Вот только все оказывается гораздо прозаичнее, и, не успел он выдохнуть, как поведение жены распаляет его злость еще больше!
Аделаида подходит к нему, целует его в губы, и он чувствует ее хмельной поцелуй, но не отвечает на него, а затем отстраняется. Малфой не собирается вестись на подобные "признаки радости от увиденного мужа", прекрасно понимая, что главное тут - именно слова, ее объяснения, ее поведение и все те мелочи с деталями, которые он в ней подмечает. И давно так сильно пьет его жена? Он не замечал или она при нем себе подобного не позволяла? Аделаида вообще с трудом стоит на ногах, но Абраксас не делает попыток ее поддержать, а уж ее улыбки и смех... он готов ударить ее, чтобы она пришла в себя! Малфой ловит себя на этой мысли и хмурится, мрачнеет еще больше, следит за ней своим холодным взглядом и старается не потерять контроль.
Разумеется, подходящей версией был бы визит к родителям или какие-то общие знакомы, и Аделаида выдает первую из них. Но только он, видя ее состояние, не слишком в подобное верит. Да, допустим, она начала с визита в отчий дом. Однако где продолжила свою гулянку? Ей было скучно дома от того, что он работает? Между прочим, он вкалывает за троих, если не больше! И это она ставит ему в упрек? Абраксас мысленно считает до трех прежде, чем выдохнуть. Пока что это ему помогает, но он не уверен, что так будет и дальше. Тем более, что супруга перехватывает стакан из его рук, пьет, а потом чуть ли не роняет на пол. Но реакция у него - отменная, и весь вечер он лишь ее и доказывал: поэтому поймать стакан не составляет для него труда. И стакан хочется швырнуть об стену, накричать на нее, встряхнуть, стереть с ее лица эту пьяную фривольную улыбочку, которая его сейчас так раздражает! Но Малфой все также молчит и сдерживает тот вулкан, который бушует внутри.
Аделаида будто не замечает этого, продолжая усугублять ситуацию, хвастается своими трофеями, которые она выиграла, и мнение о местном чистокровном обществе у Абраксаса ползет вниз. И в этом принимала участие его жена? Да, он сам был не святым, но не хвастался этим, проводил время среди проверенного круга, где секреты надежно хранились от всех тех, кто не принимал участия в их развлечениях. А его жене, видите ли, скучно! Интересно, и как давно она скучает подобным образом? Наверняка же он многое успел пропустить!
Пропасть стремительно нарастает, и Малфой медленно отставляет пустой стакан на какой-то столик, разрывая зрительный контакт, и по его лицу пробегает маска злости и ярости. Благо, что он стоял спиной к супруге, и она этого не видела. Короткая вспышка, и он снова берет себя в руки. Он не станет с ней говорить - это Абраксас понял почти что сразу, не станет делиться и что-то там пытаться объяснить.
- Ты пьяна, Аделаида, - его голос все также звучит сухо и без эмоций, как будто они здесь чужие люди. - Иди проспись, - фраза выходит жесткой и хлесткой, но он итак слишком долго сдерживался! К тому же, с такой женой разговаривать на серьезные темы - невозможно, да и ему уже такого не хочется. Малфой закрывается, снова надевая свою маску. - Я пойду поработаю в кабинете, - не факт, конечно, что он будет там смотреть договоры и протоколы, но зато немного выдохнет и точно не станет спешить подниматься сегодня в спальню.

+1

7

Я продолжала разглядывать Абраксаса. Он обвинял меня в том, что я пьяна...но разве можно в этом обвинять. Это случилось быстро и едва заметно. Ещё полчаса назад я всё соображала, понимала, контролировала. А потом, в какой-то момент отпустила контроль.
-Иди проспись
Кидает он мне, словно перчатку в лицо. От создавшегося сравнения я снова смеюсь. Мэрлин, почему мне так весело? Видимо потому, что я уже устала ходить в напряжении, и мне нужно выдохнуть таким вот образом. Не самым лучшим, надо заметить, но тем не менее, люди так делают, и им помогает. Нет, увлекаться этой дрянью я бы точно никогда не стала, однако зачем так реагировать на частный случай?
Я не замечала злости Малфоя. Или не хотела её замечать, потому-то комната так чудесно кружилась. И я хотела, чтобы он чувствовал то же самое, чтобы ему тоже было весело и хорошо, как мне. Отпустить его, значило бы, снова расстроиться и провести одинокий, холодный вечер.
А может, я прекрасно всё замечала. И меня это подбадривало, подначивало.
-Нет, я тебя не отпускаю. И себя, между прочим, тоже- быстро реагирую я, помахав указательным пальцем в воздухе. Почему? А почему он не отвечает на мой поцелуй и на мои победные побрякушки. Неужели я больше не завожу его? Мысли об этом- святы в голове выпившей женщины. Можно сказать, вокруг них и крутится вся вселенная.
- А ты мог бы хоть сделать вид, что действительно интересуешься, как прошёл ужин- выпалила я. Это не было похоже ни на вопрос, ни на утверждение, и я потянулась за оставленным на столике стаканом, как если бы он был единственный во всем доме.  Моя рука соскользнула, в первый раз я задела Абраксаса. Прости- я еле сдерживала смех, и всё-же не упустила шанса усмехнуться, и со второй попытки меня ждала удача. Из последних сил я собралась, и демонстративно покачивая бёдрами, тихонько пнула мешающую валявшуюся серёжку, дошла до столика с огневиски, неаккуратно налив себе явно больше положенного. Присоединяйся,- на этом слове я кивнула головой, а затем сделала ещё глоток. Отныне виски не казался для меня крепким, или неприятным. Он больше не обжигал меня, а только проходил ощущением мгновенного, приятного тепла. И тут я посмотрела на мужа исподлобья, и догадалась, зачем он снова хочет оставить меня в одиночестве. Благодаря своим мыслям, я разозлилась на него. Неужели наш огонь погас? И почему я всегда должна делать первые шаги навстречу? Но главное в этой игре- не выдавать себя.
Я взяла ещё один стакан, и наполнила его для супруга. Я удивительно крепко держалась на ногах, но чего мне это стоило! Я контролировала почти каждое движение, думая о том, что оно должно быть красивым, хотя я и без того считала себя безумно сексуальной, главное- не упасть где-нибудь рядом с диваном и не испортить собственное дефиле. Я встала на носочки, и, к счастью, я прошла мимо, лишь слегка задев мягкий подлокотник дивана.
Подойдя вплотную к Малфою, я протянула ему бокал. Дорогой, так давай же выпьем- начала я, подбирая слова. Точнее, они уже были в уме, нужно было их красиво оформить. Но это тщетно. За хорошую, крепкую семью. Можно сказать, за нашу. Только вот одна незадача: в такой семье мужья не сбегают в свой Чертов кабинетик при каждом удобном случае- последние слова я шептала Малфою прямо в ухо, слегка прикусив его, и усмехнулась, отстранившись. Можно было расценить это как насмешку. Мои действия и слова были такими свободными, и казались мне неимоверно правильными, и нужными. Я знаю о чем ты думаешь, продолжала я и снова пила. Но я чиста. Мне нечего скрывать от тебя, спроси хоть тысячи прорицателей, нумерологов и прочее.
Я думала, кого бы ещё привести в пример, но соображала медленно, и не придумала. А вот ты.. - я легко провела пальцем по лицу Абраксаса. Явно не работа заставляет тебя отправляться в постоянные командировки. Я не ожидала, что скажу это. Да будь я в трезвом уме, я бы даже не смела и заикнуться о таком бреде, зная, как тяжело ему все это даётся, и как он старается. Ради нас, ради семьи. Но видимо, где-то глубоко в душе, меня всё-таки посещали подобные мысли, которые я старалась убрать в самый пыльный ящик своей души, чтобы никогда не открывать его.
Но захваченная алкоголем женщина, и им же ведомая, буйствовала внутри, и её было не сдержать. Я облокотилась на плечо Малфоя, и провела своей ногой вверх, по его брюкам.

+2

8

Но все это закончилось бы слишком просто для него, если бы супруга удалилась спать, а, раз день итак был тяжелый, то кто сказал, что кончится он легко? Вот и Аделаида артачится, не желает уходить, и Абраксас мысленно вздыхает: где взять силы, чтобы сдержаться и все это пережить? Он не уверен, что он не сорвется, что все эти ощущения после темной магии, которые он немного притупил алкоголем и мыслями о другом, не вернутся. Отец ему говорил, как бывает, рассказывал, но ранее Малфой никогда не переступал черту и не ощущал подобного на себе.
Как же все не вовремя!
Аделаида и дальше смеется, вовсе не понимая, как ему сейчас тяжело, не желая этого видеть, отдаваясь своему пьяному веселью, пытаясь тут еще что-то говорить, а затем решив еще выпить. И это ему не нравится совершенно, это его злит, и Абраксас с трудом сдерживается.
- Тебе хватит пить, Аделаида, - однако жена его явно не слушает, наполняя сначала один стакан, а потом и второй. У него желание пить есть, но пить с ней - совершенно не хочется, как и вести все эти разговоры, чтобы видеть ее такой и слышать ее смех. Но здесь ему пощады не будет, и он уже жалеет, что вернулся раньше, что не остался в той гостинице, чтобы переждать последствия и не застать все это. Вот только Малфой всегда предпочитал смотреть правде в глаза, а, значит, он должен выдержать.
Аделаида как-то доходит до него, и вот уже стакан в его руке, а супруга вещает ему на ухо, прикусывает мочку и снова смеется. Абраксас стискивает стакан, сжимает челюсти, чтобы не сказать то, что вертится у него на языке, чтобы не сорваться в эту бездну и... не ударить жену. Он с ужасом понимает, что почти дошел до подобной стадии, когда согласен на подобное, когда счел бы это для себя приемлемым решением, чтобы все это наконец прекратить! А Аделаида явно не видит, говорит с издевкой и насмешкой, снова смеется, и он чувствует, как его снова начинает трясти, и от этого бледность заливает лицо, с которого будто схлынули все краски.
Жена снова пьет, а он снова молчит, не отвечая ей, сосредоточившись на том, чтобы сдержаться и пережить этот момент. Вдруг Аделаиде надоест над ним наконец издеваться, и она пойдет наверх спать? Тогда Абраксас сможет выдохнуть, выпить, возможно спуститься в подвал и в тренировочном зале снимет напряжение в боевой магии. Хотя он итак сегодня... и от воспоминания передергивает, но не так сильно, как от ее слов. Малфой дернулся, словно от пощечины, и медленно повернул голову к супруге, смотря на нее, видя, как она улыбается, чувствуя, как гладит своей ногой его ногу, и внутри что-то обрывается, замирает, что аж дыхание перехватывает. От ярости, которая уже застилает глаза!
- Да как ты ... - тихо шипит он, а потом отпихивает от себя Аделаиду так, что она падает на диван, расплескав свое виски. Малфой возвышается над ней и смотрит, но в его взгляде не скользнуло ни одной теплой нотки, ни одной эмоции. Он смотрит будто на смертельного врага, который перед ним, понимая, что супруга его довела до черты. Вот, значит, что она о нем думает? Что думает в принципе об его стараниях и усилиях? И считает нужным так себя вести, оправдывая это скукой?
Убил бы!
Сухой сдавленный треск, и Абраксас отвлекается, с удивлением взирая на свою руку, сжавшую в кулак остатки стакана, видя, как кровь вперемежку с огневиски бежит сквозь пальцы. Он медленно разжимает кулак и с ужасом чувствует тот самый тремор, видит, как дрожат его пальцы, словно его не слушаясь. Его тут же бросает то в жар, то в холод, а дыхание становится сбивчивым, когда он второй рукой перехватывает собственное запястье, чтобы все это удержать и как-то прекратить. Малфой бросает какой-то отчаянный взгляд на Аделаиду, но понимает, что помощи от нее не будет, что он сам не захочет от нее помощи и разговоров, ее участия и так далее.
- Иди спать, - приглушенным голосом бросает Абраксас, первым покидая гостиную и поспешным шагом направляясь к себе кабинет, запирая за собой дверь и прижимаясь лбом к стене, переводя дыхание и снова сжимая руку в кулак, что остатки стекла впиваются еще сильнее в ладонь. Боль идет фоном, не отрезвляет, а назойливые мысли так и крутятся в голове!

Отредактировано Abraxas Malfoy (19.06.2018 20:46:08)

+2

9

Ведомая своим пьяным безумием, я не вижу границ. Они отсутствуют. И я признаю это.
Я не понимаю, чего хочу на самом деле. Наверное, подразнить. Или таким образом обратить на себя внимание, разве это большая просьба? Разве это много? Почему нельзя по-мужски взять ситуацию в свои руки и успокоить меня, сказать, что всё хорошо, как и прежде. Зачем постоянно напоминать мне, что я пьяна? Это же очевидно. Я с удовольствием отправлюсь спать, но только с тобой-проносится в голове. И устав ожидать, я закатываю глаза от его бездействия, и внезапно чувствую, как неприятное движение заставляет меня улететь на диван. И не факт, что именно туда я должна была попасть. Виски из стакана проливается на моё платье, оставляя небольшое, но хорошо заметное пятно, и я машинально оставляю стакан. Ситуация мне чужда и непонятна. Я ожидала любой реакции, но не такой. Оперевшись на задние руки, я смотрю на Абраксаса, и замираю от леденящего страха. Мне кажется, что я трезвею. Нет, не кажется, это абсолютно так. Я не понимаю, что происходит. Я никогда прежде не видела его таким. Столько злости в его глазах, столько ненависти и даже своеобразного отрицания. Я не понимаю, как на это реагировать, и у меня нет никаких мыслей по сему поводу. Мне становится больно. И вообще не от того, что я слегка подвернула ногу, сопротивляясь своему приземлению, сколько от обиды, нахлынувшей на меня с головой. Я чувствую как по щеке катится предательская слеза. Игра кончилась. Мир просто продолжает быть, жизнь продолжает идти, а я словно бы и не в нём, а где-то рядом, со стороны наблюдаю за этим миром.
Абраксас приближается ко мне. Я хочу исчезнуть, провалиться, пропасть из вида, но деваться некуда! Он нависает надо мной, и надо признать- я по-настоящему боюсь его. Шумно сглатываю и подтягиваю ноги к груди, которые по иронии судьбы путаются в платье, от чего я начинаю нервно поправлять его, не отводя глаза. Но ни одного движения больше- он стоит надо мной, и его взгляд, равнодушный, тяжёлый, почти-что звериный, уничтожает меня. Если бы взглядом убивали- я уже была бы мертва.
Я внимательно цепляюсь за каждое проявление эмоций на его лице, но там ничего нет. Я вздрагиваю от треска стакана, это самый громкий шум, он отзывается в моей голове и я закрываю глаза, чтобы справиться с ситуацией. Дальше некуда. Стоп. Я вижу, как по руке мужа течёт кровь и с беспокойством смотрю на него. Но не решаюсь ничего сказать, а тем более- сделать. Сердце стучит с бешеной скоростью, здравый рассудок возвращается, мне кажется, что дыхания не хватает, и я всхлипываю, жадно пытаясь словить воздух. Я уже не слышу, что именно он говорит. Я прислушиваюсь к звучанию. Его голос такой чужой, неприятный, как-будто я его никогда не слышала. Всё ещё сидя маленьким комочком, я контролирую каждое его движение, и вижу, как он уходит.
Замерев так ещё на минуту, я постепенно прихожу в себя, и паника, проявляющийся противным удушьем, отступает. Я заставляю себя сесть прямо, мои плечи поднимаются вместе с глубоким вздохом. Я срываю со своей шеи колье, и бросаю рядом со стаканом, ощущая горький привкус алкоголя во рту. Выдохнув с облегчением, я рефлексирую нервную дрожь своего тела, которая мгновенно сменяется яростью. Ещё мгновение назад, я сидела ровно на этом месте, и чего я боялась? Громкого крика? Скандала? Испорченного ударом, лица?
Перебирая варианты, я более не находила ни одного устрашающего. Со мной так никто и никогда не обращался, чего я не позволю и этому человеку.
В приступе гнева, любовь как-то меркнет, уходя на второй план.
Я тут же вскакиваю с места, испытываю небольшое головокружение. Не то, от резкого движения, не то от внезапно наступившего похмелья. Но мне плевать на это чувство. Мои глаза мутнеют от этой мысли, одна рука сжимается в кулак, больно впиваясь длинным маникюром в бледную ладонь. Это как идти в дом собственного врага, понимая, что ничего хорошего там не выйдет, но меня это не отталкивает. Одно заклинание, и дверь покорно открывается. Ничего изобретательного. Я врываюсь в кабинет. И вижу его, прислонившегося к стене. И я не испытываю неудобства, или стыда. Я не испытываю желания помочь ему с раненой рукой, я лишь хочу обьяснить ему, что не заслуживаю такого обращения. Отбрасывая палочку, я разворачиваю Малфоя к себе одним резким движением. Я смотрю на него своими большими от удивления чёрными глазами. Испепеляющим взглядом.
-Ты не посмеешь так со мной обращаться, ты понял?!- громко кричу я, как если бы он стоял на другом конце дома.

+1

10

Уже в кабинете Абраксас тяжело приваливается к стене, чувствуя, как задыхается. Он расслабляет узел галстука, а потом и вовсе стягивает его с шеи. Он расстегивает верхние пуговицы рубашки, слишком резко дергает, разрывая ткань. Взмахом палочки он пытается открыть окно, чтобы впустить в кабинет холодный воздух, но с магией его что-то не то, и окно разлетается вдребезги, осыпаясь ровным градом осколков на дорогой ковер. Малфой вздрагивает, ошалело смотря на эту картину, откладывая палочку подальше и видя, как у него все еще трясутся руки, как снова возникший тремор не отпускает его, и снова утыкается в стену.
Да когда же это закончится!? Драккл!
Но только для него все это начинается, когда дверь в кабинет открывается, когда Аделаида оказывается рядом, заставляя его посмотреть на себя, крича на него и требуя своих объяснений. Абраксас холодно взирает на супругу, силясь понять: что это? Очередная издевка? Или она и правда так считает? И внутри все снова обрывается и переворачивается, и ярость душить, что он несколько раз судорожно переводит дыхание.
- Уходи, - голос звучит глухо. - Оставь меня одного, - Малфой делает шаг назад, прячет свои руки, которые его слишком выдают, а еще мечтают сомкнуться на ее горле! И эта жажда крови не отпускает его с того маленького городишки, где Пожиратели Смерти сегодня устроили настоящий ад на земле. И от этого воспоминания его почти что и не передергивает, и это становится обыденным. Наверное, так и начинаются падения, и Абраксас слишком самонадеянно считал, что сможет удержаться, что лично его это не коснется. Да уж, конечно!
Он снова отворачивается от супруги, не желая с ней этим делиться или общаться, вообще не желая ее сейчас видеть и слушать, как Аделаида в очередной раз печется о себе любимой и своих желаниях и интересах. Конечно же ей не дали повеселиться, и она в ярости от подобной несправедливости, и Малфоя снова почти что трясет.
- Отныне ты вольна делать все, что посчитаешь нужным, - слово рухнуло, подобно камню, разбивая шатки мостик на двоих, на которым они еще стояли, который у них пока еще был, который они вместе построили, и который сейчас падал в бездну, увлекая и их за собой. - Я же, со своей стороны, оставляю такое право и за собой, - он и правда слишком много делал "для них", когда она лишь требовала все больше, не интересовалась его ценой, которую он сразу же платил по счету за обоих. Аделаида привыкла, что ей все достается, что ей все приносят, что чужие руки таскают ей каштаны из огня. А руки, кстати, все еще трясутся, и Абраксас крепко сжимает их в кулаки и морщится, когда осколки врезаются снова в одну из ладоней. Но это немного помогает сбавить дрожь, вспышка боли развеяла пелену перед глазами. - И не дай Салазар ты опозоришь фамилию и Род...! - шутки закончились, и здесь уже больше никому не смешно. Интересно, она знала, что делала? Ей вообще все это было нужно? Но теперь Малфой не уверен, что уже нужно ему, что его стараний будет достаточно, что вообще имеет смысл прилагать усилия... ради чего? Нет, будущего своего сына и внуков он и дальше будет стараться обеспечивать, но настоящее... он не хочет сейчас об этом думать. Потом, попозже, когда все это пройдет, схлынет, когда у него снова будет более-менее все в порядке, и его магия хотя бы не будет его подводить, как и руки.
Кажется, он порядочно запутался, и ему нужно немного времени, чтобы выдохнуть и спокойно подумать. Но как здесь подумаешь-то? Как вообще в себя прийти? Абраксас явно поторопился и с возвращением, и с кредитом доверия, который он так щедро выделил супруге, и который она так бездарно истратила на свою борьбу со скукой. Теперь у нее нет ограничений в дальнейшим, и Малфой также сдерживаться не станет!

+1

11

Я поняла, что орала слишком громко, мне даже самой стало страшно от силы своего голоса. И я была нацелена только на удовлетворение собственной потребности отомстить. И мне не стало намного лучше, хотя какая-то часть эмоции вышла с этим криком, и я полностью могла контролировать себя и происходящее, теперь я это хорошо понимала. Голова была тяжёлой, и я уже проклинала решение  выпить огневиски.
Я видела, как его трясёт. Как он еле справляется со своим гневом, и не могла уловить момент, когда довела его до этого состояния. Обычно, с моих губ немедленно бы сорвались просьбы о прощении, но я больше не могла их найти. Слишком часто я их использовала, слишком часто я пыталась сохранить нас.
Мне было неудобно здесь стоять. Нет, в плане физиологии я уже давно пришла в норму, но что-то мешалось. И я не могла уловить это. Мне было неприятно. Я была готова уйти, оставив его одного, как он и желал. Не было ни сил, чтобы с ним справиться, ни воодушевления на это. Поразительно, с какой скоростью меняются вещи- от лёгкой радости до глубокого разочарования. Я не могу постоянно сглаживать углы, тяжёлая это работа.
С шумом вздохнув, я резко развернулась в сторону выхода. Уже почти дотянулась рукой до дверной ручки, как вдруг меня потянуло вернуться. Я даже сама не поняла, почему так вышло. Но осталась какая-то потребность выговориться. Если бы я ушла, я бы мучилась, и через некоторое время всё-равно стояла бы здесь.
-Послушай- начала я спокойно, неторопливо проведя рукой по своему лицу, кажется, старалась стереть все последствия ночи.  Да послушай же ты! Не нужно мне это твоё разрешение! Всё было замечательно! До того момента, как ты всё не испортил! Я была рада тебя видеть! Я всегда рада тебя видеть, Малфой! Но ты не захотел разделить со мной это чувство.- и вот она-истерика, с долей разочарования, волнения и непонимания. Я уже давно не испытывала всё это так сильно и явно. Я разговаривала с ним, а он даже не соизволил повернуться. Меня это возмущало. Но потом я обрадовалась, ведь сегодня я испытывала небывалые трудности со зрительным контактом. Я стояла опустив голову, и ощутила холод своими босыми ногами. Пол, оказывается, был ледяным, и ветер усиливался. Не было собой необходимости вдумываться, чтобы понять, что открыто окно. Я повернула голову и опешила- пол покрывали мелкие, неестественные  осколки. Я окинула мрачное пространство взглядом и не могла даже представить себе, из-за чего они там оказались.
Стала ли я всему причиной? Не верю. Я замешкалась от незнания. Между нами была огромная пропасть, и попытаться преодолеть её- безумие. Но я же та ещё мазохистка. Когда мне нужно понять ситуацию- я добьюсь своего, даже если придётся прыгнуть через высокий огонь, с возможностью не сгореть, так разбиться. И я, не долго думая, обошла Абраксаса, и стояла теперь сбоку, чтобы хорошо видеть его профиль.
Он почему-то стал для меня совсем чужим. Узнала ли я этого человека за 14 лет совместной жизни? Вряд-ли. Видимо, слишком хорошо он умеет носить маску. Я вдруг пожалела все моменты, в которых была откровенна с ним. А это почти всегда. Осознание царапало меня. Я часто дышала от разочарования. Ноги слегка подергивались от страха. Я знала, что он снова может сорваться, и что вместо окна запросто могу быть я. И моя жизнь прекратится одним неловким движением, и больше не будет ликованием ночи... я всего более не доверяла ему сегодня.
Интересно, помимо сына, нас хоть что-то связывает?
Я заправила прядку волос за ухо. И без лишних размышлений взяла его окровавленную руку в свою, чтобы рассмотреть. Маленькая капелька крови упала на моё красное платье. Я вспомнила день, когда он сидел в ванной, раненный, и я ужасно тогда боялась потерять его. И вот сейчас я видела осколки, застрявшие в коже, и меня начало мутить, но я мужественно держалась. Снова. Опять.
Я подняла глаза на супруга. Он был другим. От слова «вообще». Как я раньше не заметила? В его глазах не было того живого огня, к которому я так привыкла. И снова испугавшись, я немедленно отпустила его руку.
Я пришла к выводу, что теперь боялась не за себя, нет. Я-то вот она, всё ещё стою, как обычно, несмотря на испачканное платье, разводы туши для ресниц, босая- но со всем своим величием.
Я боялась за него. Я не могла отвести взгляд, хотя даже совсем без слов, он приказывал мне это сделать. Но я не сдавалась. Я прикусила губу и пыталась что-то сообразить, собрать кусочки наших разговоров о его работе в единый смысл, но у меня не выходило. Он не говорил про что-то из ряда вон... а значит, дело не в этом.
-Что с тобой?- осторожно спросила я, вспомнив про то чувство, которое нас всё-же связывает. Как всегда. К чёрту бы эту сентиментальность! Конечно, он может не говорить. Но я не отстану, и он это знает. Мы можем простоять здесь всю ночь, и весь следующий день.

+1

12

Абраксас тяжело и шумно дышит, не поворачиваясь к жене, слыша ее шаги. Вот сейчас она откроет дверь и уйдет, и он останется один, и ему не нужно будет себя контролировать! Вернее, будет очень нужно как-то обуздать свой гнев и ярость, этот тремор после темной магии, прийти в норму или хотя бы ее подобие, чтобы его не разрывало изнутри, как вулкан перед извержением. О том, что будет и как у него дальше, Малфой пока что не думал: проблемы стоило решать по мере поступления, а в таком состоянии он точно не найдет никакого приемлемого решения.
Однако Аделаида даже и не думала уходить, начиная снова на него кричать, что он аж поморщился от ее слишком громкого голоса, который бил по барабанным перепонкам, который проникал внутрь, подогревая его ярость.
- Конечно же у тебя все было замечательно, - голос по-прежнему звучит глухо, но, как правило, чем тише он говорил, тем было хуже. Нет, Малфой не кричал - лишь в редких случаях. Как правило он именно понижал голос, и это становилось своеобразным сигналом, что кое-кто перешел черту. Только Аделаида его сигналов уже не понимала и не воспринимала, и было бы глупо надеяться на ее благоразумие. - И тебя не волновало, кто и какую цену платил за твое замечательно. И, конечно же, я все порчу: не дал тебе замечательно напиться, как портовому грузчику, и поиздеваться над собой, - после его слова Аделаида наконец замолкает, но, вместо того, чтобы уйти, подходит поближе. Абраксас делает над собой усилие, надеясь, что его лицо не выдает его, хотя такая надежда - слишком слаба.
Его рука подрагивает, когда жена берет ее в свою руку, смотрит на капли крови, которые сочатся из ран, а потом почти также быстро отпускает. Малфой это воспринимает фоном, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях, желая, чтобы Аделаида наконец прекратила его мучить и просто ушла! Но куда там - от нее следует вопрос, и он снова поворачивает голову в другую сторону, чтобы не сталкиваться с ней взглядом.
- А разве тебе не все равно? - вопрос звучит как-то буднично, как будто он для себя все решил и знает ответ, что ей и правда все равно, что уже поздно и не нужно. Беглый взгляд скользит вокруг, когда он разворачивается к камину, смотрит на огонь, и внезапное решение приходит в голову. - Добби! - верный эльф тут же появляется рядом, замирает, с ужасом смотря на хозяина и хозяйку. Абраксас делает несколько шагов перед к нему, так, чтобы Аделаида видела лишь его спину, и шепчет тихо, одними губами. - Сонное, - взгляд скошен в сторону супруги, и эльф еще больше распахивает глаза, но ослушаться хозяина не может. В следующую секунду сонное заклинание уже попадает в супругу, и она резко обмякает, подхваченная в воздухе магией эльфа. - Уложи хозяйку и спускайся ко мне, - хватит с него на сегодня разговоров!


Верный Добби как-то исправил последствия его буйств: обработал руку и перевязал ее, потом починил окно, но Абраксас не пожелал возвращаться в спальню. Он остался в кабинете, где пламя камина уже потухло, цедить огневиски и думать, раз за разом прокручивая события всего пережитого дня, которые перевернули его жизнь. Словно стало "до" и "после", и он не был уверен, что это "после" будет для него таким уж и благом. Впрочем, личными желаниями и потребностями ему придется поступиться так или иначе: он глава Рода, глава семьи, и он прежде всего должен! Все остальное уже не важно и вторично! Но тяжело...
За эту ночь он не пришел к каким-либо судьбоносным и эпохальным решениям, но зато его отпустил тремор, и руки больше не тряслись. Правда колдовать Абраксас все еще не рисковал, и камин все также оставался не зажженным, а Добби он звать не стал, не желая, чтобы кто бы то ни было нарушал его тишину и одиночество. Ему надо было о многом подумать, но мысли отчего-то не складывались в привычные логичные цепочки. А еще он чувствует огромную усталость - и физическую, и моральную - словно из него выжали все соки, оставив только оболочку, которая машинально что-то делает, думает, вот пьет огневиски, не чувствуя его вкуса.
Закрыть глаза и чтобы все это закончилось...
Но только он все равно не закрывает глаза, боковым зрением наблюдая, как восходит солнце над горизонтом, чтобы тут же спрятаться за свинцовыми тучами. Добби появляется в кабинете, начинает причитать, что хозяин не ложился, странно и не слишком хорошо выглядит, да вообще тут пил всю ночь и непонятно что. Абраксас его не слушает, лишь отрицательно мотает головой, когда речь идет про завтрак: нет, вот есть совсем не тянет. Эльф еще немного мнется и все-таки оставляет его одного, чтобы забежать еще через час, а потом и снова. Малфой все также сидит в кресле возле потухшего давно камина, и в кабинете прилично так холодно, а огневиски уже и закончился - в его стакане последние остатки.
Надо будет пойти принять душ и на работу. На одну из двух. Кажется, у меня были какие-то дела. Важные. Наверное...

+1

13

Я бегу, но ноги путаются в песке. У меня есть определенное чувство того, что за мной гонятся. Возможно, несколько человек. Я паникую, не знаю, куда спрятаться, ведь вокруг- сплошная пустыня. Где-то вдалеке я вижу горы с шапкой льда. Я сглатываю, потому-что мне невыносимо жарко и хочется пить. Но я не могу остановиться, мне нужно бежать дальше. Враг близко, и остановиться- значит позволить нанести себе вред. Я бегу, бегу без остановки. На мне какое-то совсем белое платье, сидящее не по фигуре. Оно развивается по ветру, как тюль, тянет меня назад. Поднимается буря, и песок попадает в глаза. Я больше не могу бежать, я падаю на колени и обжигаюсь. И вот уже враг стоит напротив. Его свинцовые глаза проходят сквозь меня, и я чувствую невыносимый холод, страх и отчаяние. Я собираю песок, но он вываливается из моих рук, ускользает. Я вижу свою палочку, но не могу до неё дотянуться. А он всё смотрит на меня. Я не могу разглядеть его лицо в буре. Всё, что я вижу-это глаза. На палящую пустыню мгновенно опускается ночь. Становится холодно и ужасающе страшно. Я хочу ползти, встать- но не могу, словно под гипнозом этого взгляда. Я хочу опустить глаза, закрыть их- но это невозможно. Он всё смотрит и смотрит. Он ухмыляется, а потом начинает смеяться всё громче, и этот смех- самое страшное, что я когда-либо слышала. И он поднимает палочку, откуда вылетает яркая вспышка. И я кричу изо всех сил, понимая, что это мой последний звук...
Я открываю глаза от собственного крика, и меня передёргивает от увиденного. Я сбивчиво и громко дышу, вцепившись в одеяло, которое, оказывается, подо мной. Тусклый свет пробивается в окно, и слабо освещает комнату, и я вижу, что спала в платье, что очень подозрительно и не похоже на меня. Мне холодно и хочется пить. Я приподнимаю голову, чтобы оценить всё, что произошло, но она не слушается, и буквально тянет меня обратно. Я, не в силах сопротивляться собственному телу, подчиняюсь, и плюхаюсь на подушку. Боль разносится эхом и я зажмуриваю глаза. Я пытаюсь вспомнить, что произошло, но ничего не приходит на ум. События путаются. Я вспоминаю какой-то смех, похожий на тот, что слышала во сне и мне становится ещё страшнее. Нет ничего, кроме мысли о воде. Я зову своего домовика, чтобы попросить у него воды, и он мгновенно появляется, с весьма виноватым видом. Я до сих пор ничего не понимаю. Он что-то бормочет, и в его причитаниях я чётко понимаю лишь одно слово: «хозяин». Обычно я достаточно мила с ним, но нет сил разбирать, что он хочет мне сказать. Я выпиваю воду, и она кажется мне самой вкусной на земле. Я остаюсь сидеть на кровати ещё минут десять, и прогоняю Добби. Одни Мэрлин знает, почему я так делаю. Я ведь никогда не позволяла себе подобного. Мне становится неловко, но я часто капризничаю, и отгоняю эту мысль. Значит, в следующий раз буду поприятнее.
Я с трудом поднимаюсь и иду в ванную. Включив свет, я вижу в отражении совсем странного человека, так не похожего на себя. На моём лице чёрные полоски туши, вышедшая явно за край контура, губная помада и непонятного происхождения разводы не верхней части платья. И ещё, след от.. крови?! Я качаю головой, как если бы это помогло всё смыть. Но факт остаётся фактом.  Я в спешке умываюсь холодной водой, потом ещё стою, повиснув на раковине, и пытаясь что-то вспомнить. Но и эта попытка оборачивается неудачей, хотя некоторые картинки собираются, совсем как пазлы.
Я помню, как пришла к родителям на ужин, как осталась играть в покер, как мы выпивали огневиски, и как я, смеясь и шатаясь, шла от ворот до двери. Меня встретил Добби и...не может быть! Абраксас был дома! Я поднимаюсь на носочки от стыда и прикрываю лицо руками. Он точно не должен был видеть меня в подобном состоянии. Это просто недопустимо... не то, чтобы я притворялась идеальной женой, я действительно старалась быть ею. Быть, а не казаться. И такие секундные проявления слабости были только моими. Моими. И ни чьими больше. А он внезапно откуда-то взялся, как назло.
Я побрела вниз. Прошла через гостиную и увидела аккуратно стоящие туфли. Почему они здесь, а не в моей гардеробной? Никто не знает. А на полу валяется незнакомая серёжка. Точно, я выиграла её... мне стало неловко. Все вчерашние события сейчас были именно такими, как если бы за меня действовал кто-то другой. В полумраке рассветного утра я пошла дальше. Мысль о том, что сегодня воскресенье, и никому никуда не нужно, меня пугала. Если бы всё пошло иначе, если бы он не вернулся так внезапно...Я могла хотя бы вспомнить всё, и как следует оправдаться. Но такого шанса не предвиделось...

+1

14

Для Абраксаса время буквально летит, но, одновременно с этим, буксует на каждом мгновении, растягиваясь на вечность. Мысли представляют собой полный хаос, где он силится ухватиться за ниточку, чтобы распутать весь клубок. Пока что он лишь вспоминает, пытается анализировать, то и дело сбиваясь на посторонние темы, снова и снова ощущая, как стальной запах крови пропитывает насквозь его легкие. Непонимание, отрицание, смирение - он проходит через все эти стадии, одну за другой, где для каждой одно и тоже воспоминание смотрится иначе.
За этими размышлениями и бутылкой огневиски незаметно наступает утро, и Малфой чуть хмурится, понимая, что пока не дошел до самой главной стадии: поиск решения. Решения у него по-прежнему не было, и ему вообще хотелось малодушно сбежать ото всего и сразу, чего ранее за ним замечено не было. Еще неплохо было бы поспать, но он не был уверен, что сон к нему придет, что его мысли отпустят, а отключиться после огневиски у него никак не получается. Добби уже крутится рядом, но Абраксас от него отмахивается, и верный эльф, понимая настрой хозяина, наконец оставляет его в покое.
В один из таких визитов что-то меняется, и Добби приближается поближе, вглядывается в лицо и начинает что-то говорить.
- В самом деле? - равнодушно откликается Малфой, услышав, что Аделаида соизволила проснуться. Видимо, все же проспалась, отдохнула и готова с новыми силами творить все, что хочет, а потом изводить его. Интересно, помнит ли она хоть что-нибудь о том, что творилось этой ночью? С одной стороны, учитывая его состояние и тремор, лучше бы не помнила, но, с другой... а, собственно, какая теперь разница? Нет, для себя еще четкого решения Абраксас не принял, но он хотя бы немного определился, что следует делать: отныне он будет молчать!
- Нет, - в ответ на предложение о завтраке Малфой все также отказывается: кусок в горло ему точно не полезет, а от мысли про еду его даже немного мутит. Добби продолжает чего-то там причитать и вглядываться в лицо хозяина, которое, бледно, застыло будто восковое. Абраксас лишь махнул рукой, отсылая домовика, раз уж его вопросы закончились, а причитаниям не было конца и края. Ему надо встать и куда-то идти. Куда точно - Абраксас не знал и как-то не было таких уж спешных дел. Но родные стены впервые его душили, сжимали тисками горло и сердце, и здесь он впервые не чувствовал себя, как дома, со всей той защищенностью, со стеной, которая одним махом отгородит его от проблем и всего мира в целом. А еще здесь была Аделаида, с которой отношения рухнули за ночь, между которыми теперь была пропасть в разы больше, чем в начале их брака, когда они еще были чужими людьми. Видимо, и правда, когда есть, что терять, все воспринимается острее, и полное фиаско ударяет в разы тяжелее и... больнее, что ли?
В столовой Добби накрывает завтрак - на одну персону, ибо хозяин завтракать отказался, все также сидит в своем кабинете, и вообще что-то странное происходит. Домовик сноровисто расставляет приборы, приносит еду, замирает в уголке, ожидая команды хозяйки, не решаясь снова начать жаловаться и причитать, переминаясь с ноги на ногу и опустив голову с подрагивающими ушами. А тем временем, в кабинете, Абраксас наконец встает из своего кресла и тут же хватается рукой за каминную полку: он безбожно пьян! Нет, голова остается на редкость холодной и рассудительной, но ноги его слушать отказываются категорически, что падение обратно в кресло - это почти что спасение. Он медленно смотрит на свою руку, а потом залпом допивает огневиски. Рука не дрожит, но он вряд ли куда-то сегодня дойдет, а еще он не спешит хвататься а палочку, памятуя, каким вышло его последнее заклинание.
- Добби...! - и верный эльф срывается с места тут же. - Помоги мне встать...

+1

15

Я стояла в гостиной ещё примерно с минуту. Но голова кружилась. Меня мутило, и я ненавидела себя за всё то, что сделала. Хотя я толком ничего не помню. Я повернула голову, и первое, что я  увидела - тот самый столик, с которого забрала стакан мужа. Я вспомнила, как соскользнула моя рука, и как я облокотилась на Абраксаса, поцеловала его. Что-то там говорила, смеялась... Ладно, в этом, допустим, нет ничего такого. Но я напрочь забыла, что было дальше. Как я ни старалась- ничего не выходило. Мне было неловко идти к завтраку, я была не готова. И я, быстро собрав все улики вчерашнего стыда, а именно: свои туфли и ненужные серьги, поднялась обратно в комнату. Я очень надеялась увидеть там мужа, но выдохнула с облегчением, когда не обнаружила его.
Почему его половина постели была не тронута? Мэрлин, что-за дурацкая сложность!
Я снова села на кровать, положив руку на колени и уперлась в неё головой. Головная боль в такой позе утихала, и не мешала соображать. Но дело не сдвигалось с мёртвой точки. Ещё этот сон не давал мне покоя. Собственный крик. Странно... я была озадачена. Однако, не хотела приплетать сюда домовика, просить зелье или что-то подобное.
И я нашла решение проблемы в принятии холодного душа, который очень взбодрил меня.
Своё красное платье мне хотелось выбросить подальше, а лучше- сжечь и развеять пепел по воздуху. Но пока оно лишь валялось в уголке ванной. Вряд-ли я надену его снова.
Я надеялась, что душ смоет всё плохое, что могло произойти. И я осознавала, что оно произошло, но я не помнила, когда и с кем именно.
После душа я снова долго вглядывалась в своё отражение. По мокрым волосам стекала вода. Мне было холодно, тошнило сильнее, снова хотелось пить... мне хотелось кофе, который бы перебил неприятный привкус похмелья. И я подумала, что должна спуститься вниз. Мне всё-равно придётся увидеть супруга. Сегодня. А лучше,- сейчас. Я уверенна, он поймёт меня, ведь чего только с нами не было! И с этой мыслью я даже стала более воодушевлённой. Теперь я уже не просто была готова увидеть его, а даже хотела этого. Вместе мы сможем решить любые вопросы. И я, с замиранием сердца, спустилась вниз.
Я не могла смотреть на свой завтрак. Я была огорчена отсутствием супруга.
Кроме жидкостей на столе меня ничего не привлекало, и даже сам запах казался невыносимым. Я отщипнула кусочек какой-то булочки, неохотно съела его, и нахмурилась. Я была раздражённой, потому-что никак не понимала, что происходит. Я стучала ножом по столу. Стук успокаивал меня. Я всматривалась в одну точку, а затем спросила Добби, почему хозяин не пришёл к завтраку. Ответ «он отказался» меня не устроил. Но я прекрасно знала, что эльф тут ни при чем, и я не позволю себе грубить ему снова, но только если бы в этот самый момент он не унёсся с огромной скоростью.
Я ударила ножиком по столу, резко отодвинулась и, подозревая куда он удрал, тоже направилась в этом направлении. Без надобности я туда не заходила. и какая забавная картина открывалась передо мной: Малфой не может встать со своего кресла самостоятельно, просит о помощи домового эльфа. Долго ли он так сидит? Логическая цепочка уже выстраивалась: Получается, что мы выпивали вместе, я ушла спать, а он-остался? Не смог вовремя остановиться, или что?  Почему-то сначала я почувствовала брезгливость.
-Оставь нас,- властно говорю я домовику и киваю. Тут действительно не до любезностей. Я замечаю рядом огневиски, при одной только мысли о которых мне уже плохо, а что говорить про их вид и запах...
-Вот тут стоп, дорогой- спокойно говорю я, и подхожу к мужу, резко убираю стакан подальше.
Таким я его действительно ещё никогда не видела. Я встаю напротив, смотрю ему в глаза, и короткая вспышка воспоминаний озаряет мой рассудок. Скорее всего, я выражаю какой-то страх, от чего Малфой даже меняется в лице.
Я вспоминаю, как он навис надо мной с чудовищным взглядом, как он сжал бокал, как я обнаружила стекло в его руке, и на полу...я машинально проверила, в порядке ли окно- всё было на месте. Теперь я знаю причины появления дурного сна. Они там же же, где досадное чувство, что что-то не на месте.
Непонятные эмоции переполняют меня. Я не знаю, что делать, и с чего начать. С извинений? С выяснений, как такое могло приключиться с нами? С вопросов про вчерашнюю ночь? С чего, мать его, мне прикажете начать?
Я задавалась вопросами. Да сколько же уже можно! Почему всё не может быть легко и просто? Откуда все эти загадки и домыслы?

+1

16

Абраксас смотрит прямо, но будто не видит, что происходит вокруг. Он сосредоточен на внутренних ощущениях. Вроде как голова работает ясно, но мысли - слишком хаотичны. А еще тело его перестало слушаться, и подняться на ноги он не может категорически! Получается, что он все же выпил порядочно, но он не акцентировал внимание на этом факте и точно назвать количество выпитого точно не сможет. А еще он не принял решения: лишь упорядочил факты в своей голове, осознавая их, смирившись с ними, понимая, что отступать ему уже поздно, и начинать идти иным путем надо было раньше. В конце концов, ничего страшного с ним не случилось, и, при должной осторожности, и не случится. Однако кое-какие знания следовало обновить и немного попрактиковаться, ибо к подобной темной магии Малфой ранее не прибегал. Не доводилось. А вот теперь придется и еще как!
Верный Добби, готовый жизнь отдать ради хозяина, честно пытается помочь Абраксасу подняться, но тут лихие дементоры приносят Аделаиду, и Малфой снова падает в кресло, шумно вздохнув и едва не расплескав последние остатки виски в своем стакане. Почти на самом дне, но на еще один глоток ему хватить определенно должно. Эльф, переводя взгляд с хозяина на хозяйку, не собирается тут встревать и ретируется, справедливо полагая, что его позовут, если потребуются его услуги, а быть свидетелем ссоры он не хочет: он и так насмотрелся ночью, и такого у Малфоев ранее не бывало.
Абраксас безропотно отдает стакан супруге, которая чуть ли не вырывает его у него из руки, а потом медленно поднимает голову, чтобы посмотреть на нее. Видимо, Аделаида все же проспалась и протрезвела, но сколько она помнит из того, что случилось у них ночью? Вряд ли что-то существенное, ибо тогда она начала разговор иначе или же вовсе бы ему старалась не попадаться до глаза до обеда или даже до ужина. Малфой смотрит на нее спокойно, даже меланхолично, подмечая выбившиеся пряди волос из прически, небольшую бледность, когда ее наверняка с утра еще и мутило, что кусок не лез в горло. Немудрено: столько выпить же! Впрочем, сам он выпил явно в разы больше, но, в отличие от Аделаиды, его не несло по всем кочкам, а, скорее, алкоголь притупил эмоции и затормозил рефлексы в достаточной степени, чтобы он не сорвался так, как позволил себе ночью. Хорошо еще, что она не помнит! И, быть может, хорошо, что выпила, иначе бы, заметив его состояние, супруга до правды бы дозналась!
- Доброе утро, - язык его еще слушается, хоть и слова выходят несколько затянутыми, как и паузы между ними. Абраксас все также смотрит на Аделаиду, и этот его взгляд ей вряд ли так просто удастся классифицировать и распознать. - Ты хочешь мне ЕЩЕ что-то сказать? - это "еще" он выделяет в разговоре специально, давая супруге понять, что он-то как раз из ночного общения все помнит, что он наслушался от нее того, чего услышать не ожидал, что он не жаждет повторения и вообще начинать беседу. Однако Аделаида славилась тем, что слышала, в первую очередь, себя, поэтому и тут он был почти уверен, что ее слишком здоровый эгоизм возьмет верх, и сейчас ему снова за что-то предъявят счет, как и ночью. Кстати, а чего ему там говорили?
Ах, да... я же постоянно работаю... мерзавец какой.
Малфой мысленно хмыкает про себя, а рука сжимает воздух. Стакан-то у него забрали, и он медленно переводит взгляд на него, но пока что дотянуться не представляется возможным: это ведь еще как-то встать надо, а Добби, чтобы ему помочь, здесь нет. Придется слушать дальнейшее "на сухую", хотя, возможно, с него тоже уже хватит пить. Возможно.

+1

17

Доброе утро.. Действительно, самое доброе из всех, что у меня было в жизни. Мэрлин, я больше никогда не буду пить! Я уже обещала себе? Пообещаю ещё раз, чтобы наверняка. Как меня угораздило? И вообще, какой в этом толк? Наутро убиваться о содеянном? Мучиться догадками? А может, толк в том, чтобы умереть от жажды? Нет, спасибо. Я лучше как-нибудь проживу без этого состояния приподнятости, чем с такими трудностями. Я глубоко вздохнула. Хотела один единственный раз попробовать «обнулиться», выдохнуть, а получился абсолютный провал. Думала, что избавлюсь от внутренних проблем- но нет, я их только добавила.
Голова всё ещё болела, она явно казалась самой тяжелой частью тела, чувство, что сейчас я упаду прямо за ней, не покидало меня. Я потёрла висок, это, как ни странно, помогло мне. На долю секунды. Сегодня было бы неплохо провести весь день, не вставая с постели...а ещё с каким-нибудь зельем...но, не выйдет.
Я отвлеклась на собственную рефлексию, а потом вспомнила, что мы вчера натворили. И я абсолютно точно верила в любимое «мы». Не могла же я одна вызвать весь этот ураган страстей! Может, он уже пришёл в таком состоянии?
-Ты хочешь мне ЕЩЕ что-то сказать?
С этой фразой, которая далась ему явно нелегко, он вырвал меня из раздумий. Больше всего, мне не нравится его пьяный оттенок в голосе. Не то, чтобы не нравится, он просто бесит меня, вызывает некую тревогу, хотя я не могу понять, почему. Эта медлительность, громкость- меня раздражает всё. Его выражение лица, поза, в которой он сидит. Этот воинственный вид. Или только мне он теперь кажется воинственным? Он решил, что мы продолжим? Чёрта с два! Почему я до сих пор воспринимаю реальность в каком-то искаженном виде?
Лучше оставим это на потом. Потому-что всё. Тут уже ничего не скажешь. Да и кому? Человеку, который едва шевелит языком? Пора включать режим глупости, по-другому нам не обойтись.
-Я? Сказать?- я разыгрываю удивление, причём с успехом, как мне кажется; подхожу ближе к Малфою, пытаюсь натянуть улыбку. Мне не до этого театра, честное слово. Я сама чувствую себя паршиво, пытаюсь вспомнить подробности ночи. Пока всё держится только на непонятных ужасающих картинках, которые переплетаются со сном. Но по факту- ничего не складывается, а я нервно пытаюсь заставить себя вспомнить хоть что-то более конкретное, свои слова, например. Но чем быстрее это кончится, тем быстрее мы сможем обсудить все эти вещи. Я даже не против...извиниться?- спрашиваю я себя, не до конца понимая, за что. За то, что он решил толкнуть меня на диван... да что такого нужно было ему сказать? Я, вроде, не последняя дура, да и говорить особо нечего. Мне хотелось капризничать, кричать, смеяться, плакать, привлекать внимание, и чтобы мне сказали: всё хорошо, забудь. Но этого бы точно не произошло, и надо быть стойкой. Скорее бы всё закончилось.- вновь повторяю я себе. Меня не интересует пьяный Малфой, шатающийся по дому. Или ещё где-то- последняя мысль добила меня окончательно.
Я присела на подлокотник кресла, в котором сидел Абраксас, приобняла его, и аккуратно положила свою руку туда, где несколько минут назад был огневиски. Передо мной опять нарисовалась ужасная картина с осколками. Я поморщилась, но тут же одернула себя, я ведь обязана сохранять как можно более непринужденный вид.
-Дорогой, я хочу сказать только одно: пойдём спать- мои слова должны были звучать спокойно, с любовью, что-ли... и даже, весело. Хотя я чувствовала этот неприятный запах алкоголя, и готова была отскочить в любой момент. Для меня вся ситуация была удивительной: я как-будто снова не знала, где границы, которые нельзя переступать. И это возмущало меня ещё больше.
Я уже сожалела, что прогнала Добби, но в случае чего, моего авторитета, по сравнению с супругом, явно бы для него не хватило, и мало ли что взбрело бы в голову самому Малфою.
Конечная точка- кровать- подумала я, не без иронии, и решила попробовать всё сделать самостоятельно.
Вот уж давно не приходилось мне таскать своего мужа, но, видимо, это чтобы не расслабляться.
Естественно, я не собиралась выяснять отношения прямо сейчас. Это же очевидно- никто из нас не в состоянии этого сделать. И лучше бы вообще опустить данный пункт, но любопытство...буть оно не ладно! не оставит меня. И когда-нибудь, в какой-нибудь самый благоприятный момент, я спрошу Малфоя, что произошло в тот странный вечер. А пока, у меня одна, самая яркая проблема из всех проблем, которая сидит рядом, и необходимо решить её, лучше, как можно скорее.

+1

18

Абраксас четко воспринимает реальность, но только лишь это, а дальше его ответные ходы несколько притормаживают, становясь размытыми, замедленными, какими-то слишком аморфными, и это сказывается. Он не может подняться и покинуть кабинет сам, рискуя сразу же рухнуть, а, без Добби, оставшись наедине с супругой, он рискует нарваться на еще одну ссору, которая у них уже случилась ночью. Ему хочется сейчас оказаться подальше отсюда - как можно дальше, забыться сном и чтобы по утру все его проблемы были решены. Но только это - миф и утопия, и такого точно не будет, а, значит, Малфою нужно собраться и решить все самому. Вот только это будет явно не сейчас и вряд ли сегодня.
Аделаида явно удивлена его словам. Не знает, как реагировать? Или притворяется? Сейчас Абраксас был далек от того, чтобы разгадывать ее ребусы - он слишком устал. Он меланхолично смотрит на нее, ожидая следующих шагов, новых действий, слов и нового витка их ссоры. Он флегматично хмыкает про себя, что сейчас его вряд ли все это заденет также сильно, как задело в ночи, когда Аделаида не придала никакого значения своим словам и так смеялась. Однако же не зря говорят "что у трезвого на уме - то у пьяного на языке". Выходит, что она на самом деле думает именно так?
- Да, именно сказать. Ты полагаешь, что уже нечего? - он все также растягивает слова, все те же паузы и все тот же взгляд, который ранее супруга у него не видела. Абраксас не собирался ее пугать или загонять в угол, но точки над "и" надо было все же расставить. Хотя, возможно, все же не сегодня, и он устало откидывается на спинку кресло, тяжело выдохнув, пытаясь найти в руке стакан, который Аделаида у него уже забрала. И, когда Малфой снова поднимает голову, то супруга уже рядом, садится на подлокотник его кресла, приобнимает за плечи, берет за руку, разглядывая перевязанную ладонь. Он смотрит на нее выжидающе, явно не предполагая именно такого развития событий. Почему-то их новая ссора ему казалась самым вероятным исходом, самым реальным вариантом. Но так не происходит, а все это Абраксас уже не воспринимает так, как было бы раньше.
"До" и "после".
Аделаида подает голос, и Малфой берет паузу, прокручивая в голове ее слова.
- Ты полагаешь, что следует пойти спать? - в его вопросе нет никаких вопросительных интонаций - он почти что констатирует факт, отмечая для себя ее тон, ее движения, ее касания, ее взгляд. Сейчас он анализировать это не в состоянии, но цепляется за образы, чтобы сохранить хотя бы возможность соображать, раз тело его не слушается. Хочется надеяться, что это он все вспомнит, когда проснется сегодня чуть позже или же завтра по утру. А еще больше хочется надеяться, что ему дадут наконец передышку, и он сможет заснуть. - Возможно, что ты и права, - и Абраксас застывает, словно каменное изваяние или ледяная скульптура, более не произнося ни слова и уставившись взглядом в одну точку. От повисшей тишины наверняка хочется кричать, но они оба молчат, и счет времени для Малфоя окончательно теряется. Сколько они так просидели? Пару секунд? Минут? Часов?
- Добби, - наконец он подает голос, который буквально взрывает эту уже ставшую гнетущей тишину. Исполнительный эльф появляется прямо перед ними, и Абраксас чуть подается вперед, протягивая к домовику свою руку. - Меня в спальню - я собираюсь прилечь, - он все еще не уверен, что заснет, но хотя бы попытается. Тонкие пальцы Добби едва касаются его запястья, как мир перед глазами уже кружится, и Малфой падает на постель, шумно выдохнув, чувствуя, как комната вдруг резко закружилась перед глазами то ли от перемещения, то ли от обилия выпитого, то ли от всего и сразу. Когда Аделаида поднялась в спальню, Абраксас в своей пижаме лежал в кровати, закрыв глаза. Сегодня их трудный день был закончен. Но только сегодня.

+1


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив завершенных эпизодов » Я заряжу тебя, но чтобы не убило