Позднее здесь будет выведена хронология и очередность постов
Дети… Альбус не хотел бы, чтобы эта война была войной детей, но все выходило именно так. Уклоняться он больше не мог, самый очевидный ответ на негласный вопрос о его противодействии Тому назрел окончательно. Альбус подошел к Фоуксу и погладил его по красно-золотистой голове.читать дальше
12/09 ТОП-ЧЕК получай приз за ежедневное тыканье по монстрам! Тыкать обязательно!
26/08 Открыта запись для двух новых квестов! Если ты решил примкнуть к Ордену Феникса или являешься учеником школы Хогвартс, то эта новость именно для тебя!
26/08 А вот и осень наступила... давай же начнем готовку к зиме, ведь зима близко, вместе за порцией чая и прочтением нашего осеннего пророка!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due! Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21.
Август/Сентябрь 1978 года.
RegulusОтветственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
, ElysseГлавный админ
Tlg: cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
, AthenaОтветственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив замороженных эпизодов » Разговоры не о погоде


Разговоры не о погоде

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Разговоры не о погоде

I don't said it, now what you gon' do?
Formal introduction,
You got me focused, now it's time for you to show me something.

http://s7.uploads.ru/5RSTZ.gif http://sg.uploads.ru/hc1Dm.gif
http://s9.uploads.ru/7odC1.gif http://sh.uploads.ru/0k9hx.gif

Дата и время эпизода

Действующие лица

30 апреля 1978 года, день Пасхи, поместье Мальсиберов

Abraxas Malfoy & Severus Snape

Пасхальный праздник в кругу для своих и тех, кто хочет освоиться.

+1

2

Мальсибер-холл сверкает огнями, двери призывно распахнуты, а радушные хозяева улыбаются с порога. Однако такое доступно далеко не всем, а лишь кругу избранных, кого позвали на этот праздник жизни, кому всегда рады, кого пустят за порог. О таких приемах любят слагать легенды те, кто на них не бывает, приукрашивая действительность или очерняя ее, чтобы заглушить собственную зависть. Те, кто здесь бывают, знают цену улыбкам на лицах других, словам и вкусу игристого вина.
Вот и Абраксас Малфой улыбается хозяевам, держа под руку супругу, переступая тот самый порог, где он всегда желанный гость, где двери многих подобных домов для него всегда открыты. Гости понемногу собираются, разбиваясь на "кружки по интересам", где можно высказать свою точку зрения, посплетничать, обменяться информацией или новостями и, конечно же, понаблюдать. О, как многие любят вешать ярлыки! Видимо, и правду говорят, что судить намного проще, чем думать. И здесь поведение тех, кто оказался на приеме, должно быть достойным, а этикет - неукоснительно соблюдаться. По крайней мере, на людях, а не между своими. Но Абраксас слишком привык носить свою маску, что не позволяет себе расслабиться, когда пьет огневиски в кругу Мальсибера-старшего и Эйвери-старшего, когда танцует с Аделаидой, и в каждом его движении - отточенном, доведенным до автоматизма, мелькают холодные нотки. Супруга знает, что он бывает иным, что может быть иным, но остальным подобные знания - ни к чему.
Уже чуть позже, когда вечер набирает обороты, гости становятся чуть более расслабленными, менее чопорными, смех звучит чуть звонче, как и звон бокалов, но все также в тех же рамках приличия, которые старшее поколение постаралось передать младшему, чтобы не ударили в грязь лицом и не опозорили родителей на этом празднике. Собственно, сам повод для них, наверное, был не так уж и важен: интереснее было попасть на "взрослый вечер", чтобы утолить собственное любопытство, чтобы на своем личном примере проверить все то, что рассказывали другие и додумали сами.
Постепенно все окончательно разбредаются по своим компаниям, кто-то, отбыв приличествующее время, уже засобирался домой, и Абраксас удобно устраивается в библиотеке с очередным стаканом огневиски и старыми приятелями, который знал еще по иным приемом, для малышни, когда его, совсем юного, таскали на эти обеды к знакомым или звали их к себе. Это уже потом был Хогвартс, Министерство Магии и Ставка Темного Лорда, где былые связи укрепились и к ним еще присовокупились новые. Конечно же "те самые разговоры" они не ведут нигде, ни при каких обстоятельствах и уж точно не при свидетелях: ведь Азкабан за подобное - это вполне себе реально, а у них слишком много планов на будущее, чтобы по глупости променять свои особняки на узкие холодные камеры с нарами.
- Ты и правда думаешь, что они на такое пойдут, Рэкс? - раздался голос Мальсибера-старшего, и Абраксас повернулся в его сторону. Он в принципе не любил какие бы то ни было сокращения от своего имени, но это "Рэкс", учитывая перевод с латыни, еще признавал и даже откликался, когда близкие друзья или супруга его так называли.
- Почему бы и нет? - он пожимает плечами, сидя с кресле, закинув ногу на ногу, держа в руке стакан огневиски и делая глоток. Огневиски у Мальсибера был всегда неплохой. Впрочем, и у него был не хуже. - То, что магловское СССР находится в изоляции еще не значит, что и магическая часть должна поступать также. Тем более, что у нас давняя история отношений и налаженные связи, - в дипломатии он прекрасно разбирался, хорошо проводил переговоры, еще лучше умел манипулировать и изворачиваться, что играло в его профессиональной деятельности не последнюю роль. А еще Абраксас умел слушать и замечать, чувствовать все те подводные течения, которые некоторым были недоступны, как класс.
- Однако их методы... - подал голос кто-то, и Малфой подавил желание брезгливо поморщиться от столь бесцеремонной реплики и столь грубого суждения. Да, методы советского аврората - это отдельная статья, но именно их стоит взять на вооружение Пожирателям, когда они придут к власти и переформируют не только Министерство Магии, но также и перепишут многие законы, а то система прецедентов, хоть и была выгодна им с нынешних позиций, но в некоторых моментах себя уже изжила.
- Их методы, в некоторых моментах, оправдывают себя, учитывая то, что происходит у их в стране с разного рода периодичностью, - Абраксас даже не поворачивается в сторону вопрошающего, не удостоив его взглядом. - Также не стоит забывать, что темные искусства в СССР, а до этого и на Руси, не считались чем-то из ряда вон выходящим, и многие их ритуалы именно на этом и основаны, - и, если подобное для его "узкого круга" в новинку не было, то глаза молодых людей, которые тоже коротали свой досуг в библиотеке со взрослыми, сверкнули неподдельным интересом после его слов. Малфой спрятал усмешку в уголках губ и сделал еще один глоток огневиски, невольно вспоминая себя в их годы, свои уроки с отцом, как у него также горели глаза, когда Скорпиус показывал ему свою фирменную огненную плеть, которой позже его и научил. Да, это было настоящее искусство и настоящая магия, потрясающе красивая и не менее смертоносная, в чем также была своя прелесть! Его сын, Люциус, тоже в полной мере мог оценить подобный шедевр, а что касается остальных... скажем так, Абраксас был лишь наслышан от своих друзей о деяниях их отпрысков и их компании, о стремлениях и помыслах, но лично, воочию, видеть не доводилось. Тем более было интересно кинуть взгляд на "молодняк", который Мальсибер-младший пригласил на этот пасхальный вечер в Мальсибер-Холл.

+3

3

Вообще-то он не планировал на пасхальные каникулы ничего, кроме занятий, учитывая, что Пасха в этом году поздняя, и до Ж.А.Б.А. оставался всего лишь месяц, а Снейп хотел и знал, что мог сдать экзамены по выбранным предметам на высшие баллы. Так что все свое свободное от уроков время проводил в одном из дальних закутков библиотеки, обложившись учебниками, справочниками и монографиями. Но когда Мальсибер нашел его там и предложил отпраздновать Пасху у него дома, Северус сразу же согласился. Потому что понимал, отметки это одно, и пусть они предмет для личной гордости, но после окончания школы важнее будет, найдешь ли правильное место, где можно раскрыть свой потенциал и применить полноту знаний на практике. А подобные места на дороге не валялись. Нужные знакомства открывали к ним скрытые от глаз посторонних тропинки.
В теории это замечательно. Проблема в том, что Снейп не умел нравиться. Его терпения долго не хватало подстраиваться под собеседника, проявлять дружелюбие или делать вид, будто ему интересны чужие дела. Светские беседы и пустая болтовня вызывали скуку или раздражение. От вежливых улыбок сводило челюсти. Вот если бы было достаточно продемонстрировать магические способности, чтобы произвести нужное впечатление.
Снейп был осторожен в своих ожиданиях от вечера. С одной стороны, он понимал, что тот мог стать для него поворотным: Мальсибер отнюдь не туманно намекнул на контингент и политические взгляды отцовских гостей. С другой стороны, возможность быть принятым в этот круг казалась в той же мере заманчивой, как и нереальной. Когда он изобрел свое первое заклинание, его тоже не покидало ощущение нереальности. Но к магии, по крайней мере, он был привычен, а вот к богатству и роскоши – нет, совершенно.
После Хогвартс-экспресса и перемещения в Мальсибер-холл по каминной сети, оказавшись в гостиной особняка, Снейп был оглушен. Он старался не показывать это, разумеется, приняв независимый вид. Но каждой клеточкой ощущал свою чужеродность, неуместность поношенной школьной мантии и потертых ботинок. Он не знал, куда себя деть, и по закону подлости оказался как раз под огромной хрустальной люстрой с парящими канделябрами, которая издавала мелодию под настроение «счастливчика», очутившегося поблизости. Когда зазвучало нечто заунывное, в том роде, что традиционно исполнялось на похоронах, Мальсибер с Эйвери дружно расхохотались, а Снейп презрительно фыркнул и пожал плечами, очень надеясь, что на лице не проступила краска.
Хорошо, что тут их позвали выбрать себе по пасхальному яйцу. Они лежали на большом круглом блюде – разных размеров, от совсем маленьких, не крупнее грецкого ореха, до огромных, как драконьи. Все в разноцветных обертках, некоторые шевелились. Северус взял яйцо в серебристой фольге, напоминавшей яйца оккамия, а когда разломал шоколадные половинки, изнутри выпорхнула летучая мышь. Беспокоиться и оглушать он ее не стал. Эйвери достал блестящую цепочку для карманных часов из своего яйца. Типично.
Потом они отправились в отведенные им комнаты переодеться для предстоящего приема. Самой приличной одеждой Снейпа была школьная мантия, поэтому он просто трансфигурировал что было в черные брюки, рубашку и жилет в темно-зеленую вертикальную полоску. На вечер должно хватить, и, как он надеялся, не найдется самоубийц, возжелавших кинуть в него Фените.
Вечер оказался и в половину не так неподъемен, как рисовало поначалу воображение. Никто от Снейпа не просил отчета о финансовом состоянии его семьи и кровных связях, от молодежи вообще не требовали вовлечения в какие-либо особо сложные социальные ритуалы, не все разговоры были несносны, ну, и Мальсибер, известный своими проделками и шутками, не давал приятелям заскучать. Он указывал на гостей, называл их имена и занятия, а также рассказывал о них различные курьезные истории, якобы услышанные от отца. Снейп был уверен, что половину Мальсибер попросту выдумал. Он никогда не гнушался приврать, и кто бы поверил, что тот солидного вида волшебник, работавший в Министерстве, якобы известен тем, что заставлял своих домашних эльфов делать ему, гм, фелляцию.
Алкоголь тоже способствовал раскрепощению. Они ведь были уже совершеннолетние. Да уж. И ничего удивительного, что в качестве нового занятия они придумали сделать несколько поддельных пасхальных яиц с ядовитыми пауками, которых отловили в домашнем террариуме. Никто не был укушен, увы, хотя приятели могли об этом уже и не узнать, когда Мальсибер кивнул на группу мужчин, включавшую и его отца, двинувшую прочь из приемной залы: «Они в библиотеку, пойдемте и мы, там будет интересно».
Была ли это кульминация вечера? То, ради чего Снейп и принял приглашение – возможность приобщиться к взрослому миру, произвести впечатление на людей, имевших положение, вес и связи. Он чуть не забыл обо всем этом, очутившись в библиотеке. Он бы хотел остаться здесь в одиночестве и досконально и в свое удовольствие облазить полку за полкой, полистать, почитать теснившиеся друг к дружке тома. Наверняка здесь были редкие и уникальные издания. Фамильные библиотеки были для него предметом настоящей зависти. Мебель из дорогого дерева, серебряная посуда, позолоченные подсвечники – ничего из этого ему не так уж и было нужно, говоря по правде. Но если бы у него были деньги… Вернее, когда у него будут деньги, то соберет такую библиотеку, что все станут завидовать уже ему.
Сделав большой глоток огневиски и чуть не закашлявшись, Северус все же отправился на рекогносцировку к ближайшему стеллажу. Парацельс. Банально. «Монолог вампира». Чушь несусветная. Уиттл. Слинкхард. Логограммы. Поукби. Несколько изданий МЛ Пресс. Еще бы. «Белладонна для некромантов: справочник». Хм.
Вытащив последнее издание, Снейп стал неторопливо перелистывать его, попутно вслушиваясь в разворачивавшийся разговор между друзьями отца Мальсибера. Когда речь зашла о советских аврорах, Северус оторвал взгляд от книги. Честно сказать, он понятия не имел, какая политическая подоплека имелась ввиду, и что конкретно сейчас затевали советские авроры, но то, с какой простотой и естественностью Абраксас Малфой, явно пользовавшийся авторитетом среди присутствовавших, говорил о темной магии, без восторженного, отдающего дилетантизмом придыхания, присущего некоторым слезиринским студентам, и тем более без опасения и отвращения рядовых магов, а так вполне обыденным тоном, как будто о чем-то совершенно нормальном, вроде погоды, это было для Северуса чем-то удивительным.
Быть среди людей, для которых его интерес к темным искусствам, – это не какое-нибудь отклонение. Впервые за весь вечер Северус почувствовал, что он по-настоящему попал туда, куда нужно.
Он был в эйфории и определенно пьян, когда резко вмешался в разговор:
В британских традициях не меньше связей с темной магией, чем в восточноевропейских странах, а то и больше. Одни друидские предсказания на предсмертных конвульсиях чего стоили. Кельты творили тогда, когда славянских волхвов и в зародыше не было. Вот именно об этом предпочитают забывать.

Отредактировано Severus Snape (16.06.2018 20:28:33)

+2

4

Абраксас, который весь прием вел себя все также безукоризненно, позволяет себе немного расслабиться лишь в библиотеке, где за стаканом огневиски можно поговорить о политике, например, о каких-то делах. Не то, чтобы он первым делом стремился высказывать собственную точку зрения, но иногда брошенная вскользь фраза могла вызвать интересную дискуссию и раскрыть говоривших с разных сторон, давая ценную информацию и пищу для размышлений. То есть не ради праздного сотрясания воздуха Малфой-старший включился в разговор про СССР и их аврорат, который не слишком уж его интересовал, но с которым он был знаком, даже пил как-то с их главным во время своего визита в Москву. Кстати, выпивка была хороша, но ее было слишком много, и в какой-то момент Абраксас пить все же перестал, понимая, что еще пара рюмок этой их водки, и он банально свалится с ног. Так что, если опустить этот момент из рассказа, то он и правда более чем имел представление и был знаком с предметом. Нет, иногда Малфой пускал пыль в глаза, но не здесь и не сейчас, когда ему не надо было кого-то из себя изображать ради дела или личного интереса.
И, наверное, разговор бы пошел дальше, если бы не реплика со стороны, не самая тривиальная, которая заставляет Абраксаса оторваться от стакана и повернуться в сторону говорившего, ибо такое здесь - не часто и услышишь! Честно говоря, Малфой-старший не ожидал, что кто-то поддержит подобную тему, а уж то, что это будет молодой человек - тем более. Как-то подобные исторические примеры скорее бы привели люди его поколения, которые уже позже той самой историей и увлекались, а еще всем тем, что связано с магией - и не с самой светлой магией.
Рядом кто-то возмущенно охнул, Мальсибер-младший уставился на друга, как и Эйвери-младший, и вот уже Северус точно оказывается в центре внимания всей библиотеки, когда разговоры стихли, когда уже не слышен звон стаканов и шумные глотки, когда все взгляды обращены на одного человека, и в этих взглядах можно прочитать далеко не все, но явно все выжидают - а что же будет дальше и как будет?
- Да, и в нашей истории найдется множество примеров, - после некоторой паузы Абраксас кивает головой и возвращается к своему стакану. - Только у нас о многом предпочитают побыстрее забывать, что слишком портит... "фасад", - он криво усмехается, бросая взгляд на молодого человека. Достаточно смелые суждения, высказанные вслух... кто же он таков? Малфой не припомнит, чтобы их представляли друг другу, чтобы он его видал где-то в стенах других благородных домов, чтобы ранее с ним пересекался. Мальсиберы пригласили кого-то нового? Ну, в этот раз они точно не прогадали с гостем: он сумел оживить атмосферу и добавить градусы заинтересованности. - Дмитрий, глава советского аврората, высказывал одну мысль как-то: мол, не бывает светлой, темной или стихийной магии. Магия либо есть, либо ее нет. А все остальное уже зависит от мага. Кто-то может с помощью искры разжечь камин и обогреть дом, а кто-то "адеско" уничтожит все вокруг, - высказав эту мысль, Абраксас бросил взгляд на Северуса, чьи суждения ему теперь было любопытно и интересно послушать.
- Тоже мне... "адеско", - раздался неподалеку голос Крэбба, который, как всегда, был крайне "кстати" сейчас, и Малфой сдержался, чтобы не поморщиться.
- Ну я свое "адеско" всегда сдержу, Эйб, - мне-то волноваться не о чем, - тонкий укол шпилькой, что Крэбб - не самый блестящий маг, что ему еще учиться и учиться, а то и никогда не достигнет. Нет, после того, как тут ему грубо перебили и помешали, Абраксас не смог отказать себе в подобном, пусть и мелочном, но определенно удовольствии! Поэтому, уев Крэбба, Малфой снова возвращается к тому самому разговору - тем более, что пока никто более и не собирается в него встревать и все портить. - И давно вы увлекаетесь историей мистер...?

Отредактировано Abraxas Malfoy (17.06.2018 22:15:53)

+2

5

Он не позволил себе пойти на поводу у инстинкта, разве что сильнее стиснул пальцами корешок книги. Хотя сердце забилось чаще, а в голове резко прояснилось и ощущение местоположения волшебной палочки обострилось. Собственная реакция Северусу совершенно не нравилась, но, когда на протяжении стольких лет пристальное внимание со стороны других, сперва отца и соседских мальчишек-магглов, потом Поттера и его гриффиндорских подпевал, означало неминуемую конфронтацию – оскорбления или насилие – ожидать чего-то иного при обращенных на него взглядах было не просто. По крайней мере, за последние годы он научился не демонстрировать явно реакцию на выбивающие из колеи события. Это, как правило, лишало удовольствия тех, кто хотел развлечься за его счет.
И потом, лучшая защита – это всегда нападение. Чуть нахмурив брови, Северус с видимостью спокойствия оглядел присутствовавших, задержавшись взглядом на приятелях, смотревшись на него будто, увидели впервые. Он не сказал ничего такого, что было бы за рамками элементарной эрудиции, в самом деле. И выразил свою мысль отнюдь не в грубой форме. Северус готов был ответить за каждое свое слово, в этом случае точно.
И все же, когда Абраксас Малфой заговорил, Снейп испытал облегчение. О, и потом гораздо больше! Сердцебиение его было все также ускорено, но уже по другой причине. Получить согласие со своим мнением, одобрение – нет, не фальшивые (Северус внимательно прислушивался к интонациям и присматривался к мимике говорившего) – от такого важного человека, как глава рода Малфоев, это дорогого стоило. И дело не только в статусе, мужчина был еще и умен, обладая при этом, судя по всему, неплохим чувством юмора. Северус никогда бы не стал беспокоиться из-за какого-нибудь глупца, пусть даже обладавшего миллионом галлеонов на счету в Гринготсе.
От Малфоя буквально веяло силой и уверенностью, и он был заинтересован. На глазах у Эйвери, Мальсибера и других. Пожалуй, пристальное внимание не всегда такая уж неприятная вещь.
Сделав пару шагов вперед, чтобы оказаться ближе к креслу чистокровного волшебника, Северус представился в ответ на вопрос:
Снейп. Северус Снейп. История… меня интересует, сколько себя помню.
Фраза должна дать представление о том, что у него в семье были определенного рода волшебники. При этом Северус решил не упоминать фамилию матери специально. Иначе могло прозвучать, словно бы он хотел заранее оправдаться за маггловского отца. А это его личное дело.
И не только она, различные аспекты магии, ее внутренняя суть.
Снейп у нас в Слизерине заучка номер один, - подал голос Эйвери. – И придумывает свои заклинания.
Северус бросил острый взгляд в сторону приятеля и произнес вкрадчиво:
Почему бы тебе, Эйвери, не поделиться собственными, вне всякого сомнения, значительными достижениями, когда… кто-нибудь тебя о них спросит? 
Немногие были в курсе, что Северус изобретал заклинания, и он отнюдь не спешил делиться этими знаниями направо и налево, особенно после пятого курса, и Эйвери это прекрасно знал. А еще не умел завидовать молча.
Отвернувшись, Снейп вновь обратил все свое внимание к мистеру Малфою:
Насчет нейтральности магии… Мысль не новая. Но наше взаимодействие с магией всегда опосредованно, а значит субъективно. То есть, пусть магия нейтральна, для магов она всегда будет как-либо окрашена, потому что мы не можем не задавать ей тон нашей волей, объективность в принципе не достижима.
Теоретические выкладки на этот счет были сделаны еще в конце 18 века параллельно с маггловской философией Канта.
С другой стороны, если мы сами задаем магии тон, сами клеим ярлыки, то всегда есть возможность поменять отношение к тем или иным ее проявлениям.

Отредактировано Severus Snape (22.06.2018 13:00:42)

+3

6

Это вполне привычное вечернее общение отличалось от тех, что происходили ранее, и Абраксас уже был заинтересован крайне занимательным обсуждением, которое у них здесь разворачивалось. Разумеется, показывать свою заинтересованность он не стал, но разговор на столь щекотливую тему, которую мало кто бы рискнул затронуть, он все же поддержал. И, когда молодой человек все же представился, его имя Малфою ничего не сказало, но не представиться в ответ было бы невежливо, хотя все знали, кто он такой: и фамилия гремела, и его деятельность в ММ всегда попадала на первые полосы печатных изданий.
- Приятно познакомиться, мистер Снейп, - фамилия ему была совершенно не знакома, в "Священных 28" точно не упоминалась, но он и бровью не повел, вполне вежливо кивнул головой в ответ на представление. - Абраксас Малфой, - он все же представляется, окидывая собеседника внимательным взглядом, не сомневаясь, что он его узнал заранее.
Собственные заклинания?
Из этой дружеской перепалки он выделяет главное, что Абраксаса уже крайне интересует. Сколько лет молодому человеку? Судя по его дружбе с обоими наследниками, то он, должно быть, учится либо в Хогвартсе на последних курсах, либо лишь недавно закончил школу магии. Однако собственные заклинания - это уже показательно! Мало кто может похвастаться подобным и в сознательном возрасте, предпочитая уже давно проторенные дороги, а не путь проб и ошибок личного характера. Малфой уже прислушивается внимательнее к словам собеседника, но мысли крутятся все еще возле пасов палочкой и вербальных формул. Разумеется, все их заклинания были когда-то ранее изобретены и придуманы, когда в том была необходимость. Сейчас же с обширном списком необходимость явно отпала, но изыскания молодого человека явно продвинулись дальше школьной программы. Что это? Амбиции? Жажда познаний? Всего понемногу?
- Если бы ваши слова слышал Визенгамот, - Абраксас позволяет себе усмехнуться, но вовсе не собираясь подкалывать молодого человека: просто первой же ассоциацией на слово "объективность" был именно этот судебно-законодательный орган, где он иногда сидел, но действующим судьей, который вершил приговоры, все же не являлся. - Именно там ратуют за ту самую объективность и пытаются это прописать в законах, - этот мистер Снейп говорит умные вещи, интересные, любознательные, высказывает смелые суждения, и Малфой проникается. - Да, все зависит от мага, а тут объективности вряд ли достигнешь, учитывая, что все мы люди, со своими желаниями, страстями и эмоциями, со своим характером и стремлениями. Во многом этим и обусловлено появление того или иного заклинания: от простейших к самым сложным и... не самым светлым, - впрочем, говорить банальности тут Абраксас не был намерен - учитывая, какой у них вообще происходит разговор. Вместо этого он достает волшебную палочку и молча делает пасы рукой, и вот уже цифра "9" горит в воздухе меж ними, а Малфой новым взмахом палочки перемещает ее так, чтобы она оказалась почти что парящей между ним и Северусом. - Каждый видит лишь то, что ему показывают, и не все готовы рискнуть, чтобы посмотреть чуть дальше, увидеть чуть больше. Почему? Возможно, не считают нужным затрачивать усилия или опасаются фиаско. Однако... Мы же с вами обе видим одну и ту же цифру, мистер Снейп. Но стоит лишь немного поменять угол... - новый взмах палочкой, и цифра буквально "ложится" между ними, и теперь Северус уже видит вовсе не девятку, а шестерку. - И мы будем оба правы, но общественное мнение - это почти такая же тонкая материя, как и магия: не всем доступна, непредсказуема, не терпит грубого обращения и пренебрежения. И это - тоже настоящее искусство, как красивое заклинание - пусть даже и без яркой вспышки, которое рассчитано на визуальный эффект, а вот в бою, в невербальном бою, может сослужить дурную службу и заранее предупредить противника о готовящемся ходе, - цифра исчезает, растворяясь в воздухе, и Абраксас делает глоток огневиски, мысленно перебирая те скупые, но крайне занимательные факты, которые он узнал в этот раз.
- И, возвращаясь к истории, то далеко не все ритуалы и магия до нас дошли, а также далеко не все было изобретено и придумано. Например, щита от авады не существует до сих пор... - тонкий пас, почти неосязаемый, но новый виток разговору дан, и Малфою интересно, как далеко, а, главное, куда они в нем зайдут.

+2


Вы здесь » Marauders. The Reaper's Due » Архив замороженных эпизодов » Разговоры не о погоде