Позднее здесь будет выведена хронология и очередность постов
Дети… Альбус не хотел бы, чтобы эта война была войной детей, но все выходило именно так. Уклоняться он больше не мог, самый очевидный ответ на негласный вопрос о его противодействии Тому назрел окончательно. Альбус подошел к Фоуксу и погладил его по красно-золотистой голове.читать дальше
12/09 ТОП-ЧЕК получай приз за ежедневное тыканье по монстрам! Тыкать обязательно!
26/08 Открыта запись для двух новых квестов! Если ты решил примкнуть к Ордену Феникса или являешься учеником школы Хогвартс, то эта новость именно для тебя!
26/08 А вот и осень наступила... давай же начнем готовку к зиме, ведь зима близко, вместе за порцией чая и прочтением нашего осеннего пророка!
Добро пожаловать к нам на Marauders. The reaper’s due! Смешанный мастеринг, эпизоды, рейтинг NC-21.
Август/Сентябрь 1978 года.
RegulusОтветственный за прием и регистрацию персонажей
ICQ: 745005438
, ElysseГлавный админ
Tlg: cherry_daiquiri
ICQ: 702779462
, AthenaОтветственная за конкурсы и развлекательные мероприятия
ICQ: 744828887

Marauders. The Reaper's Due

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Free your mind

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

FREE YOUR MIND

https://c.radikal.ru/c31/1806/db/a9200a76b047.gif

Дата и время эпизода

Действующие лица

Поздняя осень, 1953 год

Abraxas Malfoy, Adelaide Malfoy

Многое может случиться здесь, но превыше всего знай: ты можешь доверять мне. Мы связаны друг с другом, и то, что угрожает одному из нас, угрожает обоим.

+1

2

Абраксас морщится, прижимая руку к окровавленному боку: режущее заклинание его все-таки настигло, а щиты не выдержали такого напора. В принципе, это могло бы быть ожидаемым, учитывая, с кем он решился вести дела. Однако рынок Восточной Европы - это лакомый кусок, за который он решил побороться. Действовать следовало осторожнее, но Абраксас несколько самонадеянно полагала, что сможет форсировать препятствия. Не получилось. И теперь он был вынужден принять бой, да успеть унести ноги до прибытия авроров, которые в доках Манчестера - частые гости, зная о репутации порта среди контрабандистов.
Абраксас переводит дыхание и облизывает пересохшие губы. Увы, с колдомедициной у него не сложилось, а идти с подобной "царапиной" в Мунго - это сразу же приговор и огласка, чего он хотел бы избежать всеми силами. На мгновение перед глазами предстает недовольное лицо отца, который точно будет разочарован в своем отпрыске. И этого Малфой-младший тоже категорически не хотел! Ему нужно некоторое время, чтобы перевести дыхание, попытаться вспомнить банальный "эпискей", который у него не получился, и он перепачкался собственной кровью. Бутылка дешевого огневиски скорее действовала как обезболивающее, нежели что-то большее, ибо при прижатии платка, смоченного в янтарной жидкости, к боку, Абраксас не сдержал стона и чуть ли не рухнул. Противное чувство собственного бессилия липким спазмом сжимает горло, когда он жадно вдыхает прохладный воздух, прислонившись спиной к одному из домов в Лютном. Ему надо было еще как-то добраться до дома, позвать верного Добби, который помог бы молодому хозяину скрыть все следы его деятельности, которую бы в стенах Мэнора вряд ли бы кто одобрил.
В доме уже не горит свет, а время перевалило за полночь, когда Абраксас наконец переступает порог Мэнора, чувствуя себя будто вором, который озирается по сторонам, старается потихонечку прокрасться на второй этаж, завернуть в левый коридор и дойти до покоев настолько тихо, чтобы его возвращения никто не заметил. В частности - отец, от которого все это скрывалось первым делом. С матерью договориться было бы проще, а супруга вряд ли бы стала подобное замечать, и, как надеялся Абраксас, Аделаида уже спала. Пальцы касаются дверной ручки, и он осторожно приоткрывает дверь, чтобы убедиться, что в его покоях не горит свет, но все же плотнее запахивая мантию, которую он не стал снимать внизу, в прихожей, а потом собирался передать Добби вместе с другой сегодняшней одеждой, чтобы верный эльф ее сжег - чтобы и следа не осталось! Абраксас облизывает губы, прислушивается и наконец проходит в комнату, тихонечко притворяя за собой дверь и собираясь следовать в ванную, как вдруг зажигается неяркий свет, и он мысленно ругается, досадливо хмыкает, но все же старается держать лицо.
- Доброй ночи, дорогая, - голос звучит несколько глухо, но это вполне можно списать на поздний час и нежелание беспокоить супругу фактом своего возвращения. - Ты чего не спишь? - он делает осторожные шаги по направлению к ванной, которая является своеобразной финальной точкой его "приключения", где надо смыть с себя грязь с кровью, да что-то сделать с раной. - Ложись - я скоро приду, - здесь Абраксас, конечно же, сильно лукавит, но он старается, чтобы его голос звучал уверенно. Ему нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя, а потом уже можно отдохнуть, найти какое-нибудь целебное зелье где-нибудь в недрах домах, где мать всегда держала что-то подобное на такие вот случаи. Словом, дел было еще полно, а тут супруга так некстати не спала. Менее всего Абраксас хотел посвящать свою молодую жену в подобные дела - да и что она может знать про не самые законные стороны этого мира и колдомедицину? Нет, стоило отдать Аделаиде должно - дурой она точно не была, но и лишними знаниями Абраксас ее обременять совершенно не собирался.

+1

3

Один, два...тысяча. Не помогает. Внутри что-то неприятно щекочется, не давая мне уснуть. Это чувство, когда не находишь покоя. Когда холодно, даже если в комнате тепло. Когда хочется сжаться, свернуться калачиком, лишь бы стало потеплее. Я обнимала подушку, пытаясь хоть как-то заснуть. Я даже и не наделялась на раннее появление супруга. Не то, чтобы я не могла спать без него, нет. Просто..Первый раз -это странно. Второй- неприятно. А с третьего уже начинаешь убеждать себя, что так и нужно. Ведь его (физическое) отсутствие продолжается уже неделю с небольшим, а я так и не могу спросить его, что, черт возьми, происходит. И это никакая не гордыня, а боязнь вмешаться не в своё дело. Некое стеснение, что-ли, ведь даже находясь в одной кровати, мы умудряемся оставлять огромную пропасть между нами.
Затронув эту тему, я слышала, как осенний ветер бился в окна, он свистел где-то в дали огромного мэнора, который я так и не удосужилась исследовать полностью, из-за того, что мне не хотелось. Он был таким огромным и таким серым. Я уже жила в подобном доме, и второго для меня слишком много.
Тысяча триста, тысяча триста двадцать... Стоп! Я выкинула подушку на другую сторону и встала, подойдя к окну. Мне резко захотелось впустить свежий воздух в комнату, в надежде, что я «устану», и засну без задней мысли. Я распахнула одну ставню и тюль полетел на меня. Мне почему-то сразу захотелось вдохнуть запах табака, как порой пахло в папином кабинете, но я запретила себе это желание.
Я осмотрела территорию. Сад выглядел таким же серым, как и дом. И на мгновенье я ощутила непонятный страх, как-будто кто-то непременно стоит позади меня. Я настороженно обернулась- там, конечно же, никого не было. Вместе с тюлем в комнату ворвался холодный ветер, он раздул мои волосы и балдахин. Ещё минуту соображая, я закрыла окно и присела на край кровати. Пустота и грусть овладели мной, а что самое главное, мне не к кому было обратиться с такими эмоциями. Ничего не поправив, я снова легла в кровать.
В доме было тихо, даже слишком, но я решила не зацикливаться на этой тишине, ведь говорят, что когда мы погружаемся в неё целиком, то боимся, прежде всего, самих себя. Я усмехнулась, вспомнив это. И я уже почти что расслабилась, настроив себя на нужный лад. Но в голову постоянно лезли различные мысли о том, где бы мог находиться Малфой, чем бы он мог заниматься, и разного рода догадки и предположения. С момента нашей свадьбы прошло немало времени, я уже привыкла к его присутствию, и когда он вот так где-то пропадал, я постоянно убеждала себя, что мне безразлично его времяпровождение. И конечно же, это было не так!
Мой внутренний спор резко прекратил непонятный шорох. Я прислушалась, потому-что хозяева дома обычно так не ходят, и приоткрыв тумбочку, взяла палочку. Я поднялась на кровати повыше. Ручка комнатной двери медленно повернулась и я, невольно подпрыгнув от испуга, включила неяркий свет, который был сделан для освещения прикроватного пространства.
- Доброй ночи, дорогая,—
Я увидела его, аккуратно вошедшего в комнату. Голос показался мне таким громким. Моё сердце бешено стучало в этот момент, потому-что после полной тишины все события кажутся ненормальными. На что я слегка приоткрыла рот, но ничего так и не произнесла, пытаясь изучить обстановку. Ты чего не спишь?
С первого взгляда, всё было спокойно, даже очень, именно поэтому, я видела, что что-то не так. Я осматривала его с головы до ног -Я не...- мой взгляд остановился на запахнутой мантии.
И тут я поняла. Я отчётливо различала запах крови. Я точно знаю, как она пахнет- это соль, перемешивающаяся с железом. Мне казалось, что она заполнила всё это бездушное пространство, и я сжала палочку сильнее.
Тем временем, пока я преодолевала свои внутренние барьеры, Абраксас уже направлялся по направлению к ванной комнате.
- Ложись - я скоро приду,
Я не могла просто сидеть, и резко вскочила. Полы пеньюара зацепились за край кровати, но мне было всё равно на эти тряпки, и я, занервничав, резко рванула его второй рукой, чтобы побыстрее дойти до Абраксаса. Но я остановилась прямо на входе в ванную, и подняла глаза на мужа, увидела на его лице непонятную борьбу.
-Что произошло?- я механически задала этот дурацкий вопрос, хотя прекрасно понимала, что могу и вовсе не получить ответ. Но это была хотя бы попытка что-то узнать. Моя рука невольно потянулась к его мантии.

Отредактировано Adelaide Malfoy (12.06.2018 01:22:54)

+1

4

Абраксас пока еще только привыкал, что теперь проживал в своей комнате не в одиночестве, что рядом с ним на постели спала молодая жена, а его рука оказывалась на ее талии, когда она прижималась к нему во сне, щекоча своим горячим дыханием его шею. Там, где раньше была вполне себе комфортная пустота, теперь были ее вещи, был слышен ее голос, а сама Аделаида оказывалась рядом. Он научился говорить это "дорогая" - пока они еще не дошли до той стадии, когда бы она позволила ему себя называть как-то иначе, нежели полным именем. И какое бы оно было? Ада? Ади? Он также был для нее пока что Абраксас, а вовсе не "Рэкс", как говаривали некоторые его близкие приятели. И, если с одной стороны со времени их свадьбы прошло не так много времени, то иногда это казалось вечностью, и ее присутствие уже перестало так напрягать, казалось чем-то само собой разумеющимся и привычным. Но только не в эту ночь, когда Абраксасу надо было вернуться домой и сделать все так, чтобы никто ничего не узнал и не заметил!
Разумеется, во всем законам жанра, Аделаида не спала, и он почувствовал ее пристальный взгляд, которым она его провожала по пути в ванную, когда дорога и так казалась ему бесконечной.
- Тебе надо больше отдыхать, дорогая, - сказал Абраксас, отделываясь общей фразой, надеясь, что жена после этого ляжет в постель и заснет, а не станет еще его дожидаться из ванной. Впрочем, тут он лукавил самому себе: успев неплохо изучить супругу, Абраксас уже знал, что уж она его точно дождется! Нет, с одной стороны, это было крайне лестно и приятно, но, с другой, если посмотреть с позиции его теперешнего положения, совершенно не нужно.
Ее объяснение, почему она все же не спит, Абраксас толком и не слушает, даже не замечая, как Аделаида замирает на полуслове, как осекается, слыша лишь какой-то шорох, когда она поднимается с постели, а потом торопливые шаги и еще какие-то звуки. Сам он уже проходит в ванную, зажигая свет, тяжело дыша, как будто бежал долгий утомительный кросс. У него почти что получилось. Почти! Он подходит к раковине, впиваясь в ее борта руками так, что побелели костяшки пальцев, видя кровавые разводы, которые тут же начинают стекать по белоснежному мрамору. Абраксас еще пытается сообразить, что и как ему сейчас надо сделать, да как еще и устоять при этом, когда снова слышит голос супруги - на этот раз уже ближе.
- Аделаида, - ее имя он произносит четко, как будто старательно выделяя каждую букву, тем самым показывая, насколько он раздражен ее вмешательством. Якобы показывая раздражение, когда, на деле, он просто силится остаться в сознании и показать скорее, что с ним все в порядке, показать самому себе, когда весь внешний вид, далекий от былого лоска, просто кричит об обратном. Вот и капля холодного пота стекает по виску, падает в раковину, смешиваясь с кровью, и от этого зрелища его начинает мутить отчего-то. - Ничего... все в порядке, - эти слова он буквально проскрипел, еще сильнее впиваясь пальцами в раковину, стараясь устоять и не пошатнуться. - Иди ложись - я скоро приду, - они оба знают, что она не уйдет, и Абраксас медленно поворачивает голову в ее сторону, стараясь сосредоточить свой взгляд на супруге. Да, Аделаида была красива, а еще у нее внутри чувствовался стержень, не пустота за красивыми глазами, было что-то еще, что скорее можно было почувствовать интуитивно, нежели увидеть. Абраксас пытается улыбнуться, но, видимо, выходит совсем уж плохо, раз жена на него так смотрит. И в это же время он смотрит на нее чуть более внимательнее, пытаясь разгадать для себя ее такую. Неужели она за него... боится и переживает?

+1

5

Ответа, я, конечно не дождалась. Да и мне было ненужно. Я видела человека, который мучается.
Я последовала за ним в ванную, всё так же с осторожностью и еле ступая, учащенно дыша, будто это у меня были проблемы. Естественно, его положение внушало особый страх и опасение. Я его никогда раньше таким не видела- он стоял, сгорбившись над раковиной, голос его дрожал и я только сейчас, под шум воды поняла, что разговаривает он совсем тихо. Всё встало на свои места: моё переживание и надоедливо- неприятное щекотание внутри. Я почему-то даже немного успокоилась, хотя уже, с характерной для себя быстротой, рисовала картинки в воображении. Что произошло на самом деле? За ним кто-то гонится? Он гнался за кем-то? Если первое, то не угрожает ли нам сейчас опасность? Но будем решать проблемы по мере их поступления, не время для выяснения обстоятельств.
-Аделаида-
Я чётко слышала своё имя. И мне почему-то нравился этот похожий на раздражение тон, произнесенный с тем расчётом, чтобы скрыть что-то или заставить другого уйти. Но я не сдвинулась и с места.
Мы были такие разные, в этот вечер- моя стать, белоснежный пеньюар, аккуратно ниспадающие, тёмные и прямые волосы, и вынужденная холодность, готовая в любой момент порушиться,  и его растрёпанный вид, перепачканная одежда, которую я лучше смогла разглядеть под ярким светом ванной, и... кровь, точно! Я видела как алая лента ложится на холодный мрамор пола, я смотрела, как руки Абраксаса сжимают раковину, и больше мне не нужно было слов или вопросов. Я не обращала внимания на то, что он пытался сказать, ведь я всегда была уверенна в том, что делаю. Я подошла ближе, наплевав на всякие границы. Я не могла позволить, чтобы он, такой огромный, высокий, статный, каким он казался мне в моём сознании, сейчас так легко обрушился на пол. Это означало бы, конец игры. Это было бы слишком неинтересно, и даже, грустно и больно? Первая мысль, посетившая меня.
Это совершенно противоречило моим взглядам. Я думала, что мне будет всегда безразлично, как он себя ощущает. Но и это было ошибочно. Мне почему-то меньше всего хотелось его страданий, и я не могла на него спокойно смотреть. Мне хочется, чтобы он всегда был собой. Таким, каким я увидела его в первый раз, и таким, каким он мне запомнился. Что можно думать о человеке, не зная его по-настоящему? Да что угодно, только надуманное.
Ещё секунду я размышляла. Слишком много внутренних решений я постоянно принимаю рядом с ним.
- Иди ложись - я скоро приду,
Пора заканчивать с этим. Тогда я быстро подошла к мужу и убрала мантию, которая быстро упала вниз, поскольку была мокрий от крови.
-Это необходимо снять- уверенно сказала я, это даже был не вопрос, а строгое утверждение. Мой голос был в разы громче и объемнее в пределах ванной. Я медленно и осторожно направила палочку на раненное место. Размеры повреждения меня поражали, но я всеми силами пыталась сохранять спокойствие и больше не задавать лишних вопросов, однако ждать его смерти было невозможно.
-Эпискеи- отчётливо произнесла я про себя. Первое заклинание, которое пришло в голову. Я ведь была не особо сильна в исцеляющей магии. Мы учились, как нанести удар, но не как вылечить кого-либо в случае необходимости, и весь Слизерин был таким- дерзкими, не думающими о последствиях. К таким относилась и я. Сначала было бы не лишним понять что же произошло. Но для этого просто не было времени, и я торопила себя.
Рана постепенно затягивалась, но не полностью, и кровь исчезала слишком медленно. Я совершенно не понимала, в чём дело. В целебных заклятиях на вынужденной практике я себя пробовала однажды, в прошлом году, и тогда у меня всё получилось. Но сейчас не произошло нужного эффекта. Я немного опешила, ведь это что значит, я, отличница, допустила ошибку?Мысли о себе я быстро отогнала, ведь далеко не во мне было дело. Пора было переставать быть студенткой.
Теперь все стало больше похоже на большую ссадину. Радовало одно, что кровь остановилась, и я нервно выдохнула. Я, наконец, снова посмотрела на мужа, попыталась сделать свой взгляд уверенным. Не знаю, получилось ли. Он, в свою очередь, был ещё бледнее, чем обычно. И как ему удаётся сохранять такую выдержку, даже стоя здесь, в подобном состоянии? Я пробежалась по его лицу взглядом, удивляясь всё больше. Изучив его, я развернулась. Могло показаться, что я ухожу, но я лишь направилась к полке с полотенцами. Палочку я оставила там же, поскольку особой четкости в моих мыслях быть не могло. Я опустила белоснежные полотенца под кран с холодной водой.
-Позволь мне- уверенности в голосе, однако, становилось меньше, но я по-прежнему ничего не спрашивала. Первым делом, я убрала остатки крови рядом с раной. Я увидела, что крови было больше, чем я думала, а также, что я до этого стояла так близко, что оставила следы на полу и на своей одежде. Здесь было бесполезно что-либо убирать, кровь остановилась. И я уверенно коснулась лица супруга другим холодным полотенцем. Этот жест имел, скорее, жест стирания всех пережитых до этого моментов, который говорил: ты дома, в безопасности.

+1

6

Абраксас не уверен, что выстоит долго, и он старается цепляться за реальность всеми силами, акцентируя свое внимание на собственном голосе, на пеньюаре супруги, на выбившейся пряди ее волос из прически. Словом, малейшие детали, чтобы удержаться на краю бездны, когда хочется так закрыть глаза и поддаться этой усталости и слабости, на которую он не имеет права - сначала он должен минимизировать собственный ущерб и скрыть все это от родных. Ото всех, кроме жены, которая явно не собирается никуда уходить и оставлять его в одиночестве, которая заметила эту кровь и его внешний вид, так разительно отличающийся от его обычного состояния. Наверняка даже голос сейчас его выдает, что лишь усугубляет впечатление, но Аделаида отчего-то не уходит.
- Тебе не стоит... - но мантия уже летит на пол, и супруга видит на левом боку пропитанную кровью разорванную рубаху, через прореху зияющую рваную рану. Та еще картина! Абраксас морщится и убирает одну руку от раковины, хотя, видит Мерлин, сделать это ему крайне тяжело. Рука ложится на талию супруги, чтобы придержать Аделаиду, если она вдруг решит упасть в обморок. Однако ничего такого! Да, страшная картина, но жена старается собраться и даже что-то сделать. Малфой шумно вздыхает, закусывает губу, а потом выдыхает с явным облегчением, когда заклинание ему помогает. Конечно, заживить такую рану сразу, не будучи целителем, нереально, но даже так уже - гораздо лучше. Так хотя бы кровь не льется сплошным потоком. - Спасибо... - голос звучит тихо, глухо, но он не сомневается, что Аделаида слышит каждое его слово.
Ему и правда легче, а потом пиджак с рубашкой исчезают с его тела, которого касается мокрое прохладное полотенце, принося с собой облегчение, пока оно не касается раны. Абраксас крепко сцепил зубы и снова сжал бортик раковины своими руками, мужественно вытерпев подобную необходимую процедуру до конца, тяжело рванно дыша при этом и шумно сглатывая. Его начинает немного трясти, и унять эту внезапную дрожь - также нелегко, но он пытается. А Аделаида не уходит, продолжая ему помогать, заставляя его посмотреть на себя и коснувшись полотенцем лица, покрытого холодным потом. После такого его и правда немного отпускает, и Абраксас кивает головой, перемещая свою руку на плечо супруги.
- Спасибо, - кажется, это слово рискует у него стать словом ночи и ближайших пару дней, когда он точно не сможет подняться с постели, учитывая, сколько крови от потерял уже сегодня. И, когда уже отпустило, когда все и правда осталось позади, усталость и слабость навалились снежным комом, что Абраксас пошатнулся, да привалился плечом к стене, чувствуя, как закружилась голова, как перед глазами уже начало темнеть. - Надо снять одежду... и сжечь, - он старается еще мыслить адекватно, все еще ищет пути решения своей проблемы. - Добби должен помочь. Он мне верен, - Добби был именно его эльфом и, в первую очередь, выполнял именно его приказы, за что Абраксас и ценил несколько шебутного и слишком уж чувствительного домовика. - Надо мазь какую-нибудь... или зелье... и завтра на работу отписать, что я приболел, - он уже почти что хватается рукой за стену, чтобы устоять на ногах, что сделать все сложнее. - И родителям... не говори, - Абраксас поднимает голову, смотря на двери ванной, через которые ему предстоит как-то вернуться обратно в комнату и тяжело упасть в постель. А еще он понимает, что просто не дойдет, не выдержит и свалится где-нибудь на середине дороги, которая уже сейчас кажется ему бесконечной и слишком тяжелой. - Мне надо раздеться и лечь... помоги мне, - пожалуй, последние два слова - это самое сложное для него произнести, это самое неожиданное для нее услышать, это - огромный шаг на сближение, и Абраксас привлекает Аделаиду к себе, касаясь губами ее виска, пачкая уже ее еще больше в своей крови и замирая так на короткое мгновение, где тишина становится абсолютной, где слышно лишь его тяжелое хриплое дыхание, где ее сердце бьется быстро-быстро - почти также, как и его.

+1

7

Я вижу, как ему непросто, и как он терпит изо всех сил. Но пока я не могу предпринять ничего более, чем заклинание. Его рука на моей талии- вот уж действительно удивительная вещь, даже некомфортная. Я опешила на секунду, но собралась, когда он переложил свою руку на моё плечо. Запах крови уже кажется подступает и к моему горлу, и я стараюсь больше не смотреть на пол, на следы и на ванную, потому-что сколько бы я не геройствовала, от природы не уйти. Я не из робкого десятка, однако, мне совсем неприятна данная картина.
-Спасибо-
-Пожалуйста, не благодари,- твёрдо и уверенно оборвала я, словно бы Абраксас ещё что-то сказал. Я вообще не нуждалась в словах благодарности, и совсем не хотела бы, чтобы он сам себе казался беспомощным. Я бы даже пожелала вообще ничего этого не видеть, и не встречать его, если бы ему не нужна была помощь. 
Мы, кажется, оба выдохнули. Но ситуация не улучшилась. Абраксас облокотился на стену и я снова заволновалась. Что же ещё можно сделать?-этот вопрос крутился у меня последние несколько минут, или сколько мы уже тут находимся. Если прежде время вообще не двигалось, то сейчас, я желала, чтобы оно на мгновенье поумерило свой бег, ведь нужно действовать, а я не знаю, что и как. А когда я чего-то не знаю, я чувствую себя даже намного беспомощнее, чем тот, что мучается от боли рядом.
Абраксас прикрыл глаза и я растерялась. Что не так? Что это? Как давно у него образовалась эта рана, одна ли она? Может, здесь вмешалось что-то ещё? Мои глаза забегали, и с чувством напряжения и ужаса я приоткрыла рот, но понимала, что спрашивать бесполезно. Нужно отвести его в спальню и уложить на кровать. Но как? Такого большого, и сильного... у меня всё ещё не укладывалось в голове. Ему нельзя дать заснуть... да, я что-то знала, что-то подобное. А почему нельзя дать заснуть, я не помнила. Но так обычно делают, пока ждут подмогу. Подмоги у нас нет, разумеется. И единственная, кто должен принимать решения за обоих, это-я.
- Надо снять одежду... и сжечь
Я внимательно слушаю его, и только лишь киваю в ответ. Чётко, будто бы могу в любой момент закончить его мысль, проникнуть в его голову. Будто бы мои кивания головой могут облегчить его страдания.
- Надо мазь какую-нибудь... или зелье... и завтра на работу отписать, что я приболел,
-Я обязательно найду,все сделаю-опять же, я сказала это не раздумывая, потому-что в это время Абраксас уже медленно сползал вниз и я подхватила его руками, на расстоянии.
И родителям... не говори
То есть, это что-то совершенно из ряда вон выходящее, раз об этом не должен знать даже отец? Я почему-то думала, что у них одни дела на двоих, и что Абраксас во всём подражает своему отцу, стараясь быть лучше. Я мало разговариваю с его отцом, хотя знаю, что его нисколько не тяготит моё присутствие. По крайней мере, мне так кажется. Мне порой тоже очень любопытно расспросить его о чём-то, но я не могу отпустить себя, и завести диалог первой.
И разумеется, я ничего не скажу. Иначе, как это будет выглядеть? Единственное, что мне самой придётся узнать что происходит. Но вмешивать сюда кого-то из родителей - просто безумие.
Мне надо раздеться и лечь... помоги мне,
Меня просит о помощи Абраксас? Этого не могло случиться ведь он... ведь я.. он-как большая крепость. Естественно, что я не ощущала его каким-то своим, или слишком близким, как, наверное, и он меня, но он был для меня как сам мэнор, где мы жили- непоколебимый и по-умолчанию величественный. Почему-то так рисовало его сознание, наверное это мешало мне вообще всё это время. «Монументальность» его фигуры, в широком смысле слова. Всё, не будем об этом, ведь сегодня всё иначе, совсем по- другому, реальность перестает быть реальной, и я думаю, что это лишь непонятный сон.
-Конечно,- без промедлений ответила я на его просьбу.
В этот момент, одним резким движением, он притянул меня к себе. Я слегка сжалась и на миг зажмурила глаза, так как всё это было совершенно неожиданно.  Чего я ожидала? Явно не этого, всего что угодно не не...
Его губы касались моего виска, я ощущала его горячее тело, которое явно сражалось с угрозой, вызванной ранением, его учащенное дыхание и его борьбу с собственной усталостью. Я почему-то сосредоточила своё внимание на нём, совсем забыв про себя, дышащую через раз.
След от крови оставлял алое пятно на моей одежде, и она прилипала к телу, словно бы была моей.
Я знала, что нужна ему сейчас, в этот самый миг, и эта мысль радовала меня. Я ни в коем случае не возвышалась с этой мыслью, я просто хотела быть необходимой, и хотела быть рядом. Пространство снова замерло и затихло, совсем как до его прихода, но оно больше не было пустым и страшным. Я боролась с запахом крови, который перемешивался с запахом кожи Малфоя, я знала, что обязана держать себя в руках, и глубоко вдохнула полной грудью, разрезая тишину своим шумным вдохом.
Мне хотелось чувствовать его близко, потому-что это было совершенно новым ощущением, и таким безопасным. Словно бы ты покорил какую-то недосягаемую гору и ты стоишь на ней, или же открыл потайной замок старого  сундука, который всё время манил своей загадочностью.

+1

8

Картинка перед глазами уже начинает сливаться, когда Абраксас тяжело приваливается к стене плечом, когда шумно переводит дыхание и облизывает пересохшие губы. Пока что его жене удалось что-то сделать с раной, что никак не получалось у него, но процесс уже запущен, и он успел потерять порядочно крови до этого момента, что придется еще зелье пить. В принципе, за теми же зельями можно послать верного Добби, чтобы избежать шумихи и огласки - уж его домовик держать язык за зубами умел и успешно это демонстрировал. Потом еще надо придумать правдоподобную версию для домашних и избежать визита семейного колдомедика, который как раз держать язык за зубами не умел и все бы выложил Скорпиусу Малфою. Словом, проблемы остались с ним все те же, но теперь он был не один, да и рана уже была более-менее залечена.
Аделаида не уходит, не бросает его, хотя рана наверняка жуткая по виду, а от запаха крови его самого давно мутит. Она стойко держится, и этим заставляет его посмотреть на себя другими глазами - не просто договорной брак, не просто жена, с которой он делит постель - что-то большее, когда и правда начинаешь делить всю жизнь. Почему-то раньше Абраксас так даже не думал, но сейчас, когда она касается его лица влажным полотенцем, когда с беспокойством заглядывает в его лицо, а потом соглашается поддержать всего его дальнейшие действия... почему-то сейчас это кажется само собой разумеющимся, словно всегда было именно так и никак иначе!
Абраксас привлекает ее к себе, касается губами виска, чувствуя, как жена чуть вздрогнула, а потом в ответ прижалась к нему. С того момента время словно замирает, останавливая свой бег. Он слышит ее шумный вздох, чувствует ее горячее дыхание на своей коже, и он едва заметно улыбается уголками губ и снова ее целует - все также едва ощутимо, в висок, но он точно знает, что этот поцелуй Аделаида прочувствовала каждой клеточкой тела. Однако их небольшая идиллия на двоих заканчивается также резко, как и началась: Абраксас пошатнулся, но устоял на ногах, а потом пошатнулся еще раз, уже убирая руку с плеча супруги. У него кружится голова, а на тело наваливается жуткая слабость, и картинка перед глазами сливается. Он силится не рухнуть прямо здесь и сейчас, а еще понимает, что, если рухнет, то Аделаида его просто не удержит, и вот он отстраняется. Но в этот раз - уже иначе, и это - тоже иное - вовсе не недоверие, а своего рода забота. Почти такая же, какую супруга пытается проявить к нему, когда все же не дает ему рухнуть, и Абраксас медленно, по стеночке, опускается на пол, присаживаясь и запрокидывая голову, прикрыв глаза и чувствуя эту противную дурноту.
- Ничего... пройдет... - голос звучит глухо. - Добби...! - эльф появляется тут же, и его огромные глаза делаются еще больше, когда он видит, в каком состоянии сейчас его хозяин. - Тише, Добби... мне нужно зелье... заживляющее... какое-то там еще... ты знаешь, к кому идти, - у него и правда есть приятель-однокурсник, который в этом спец, который ему помогает и не задает лишних вопросов. Еще бы: если бы не Абраксас, то у него не было бы собственного бизнеса, и это - ответная услуга за вовремя оказанную себе же помощь. Эльф, тихонечко причитая про себя, спешит исчезнуть и выполнить приказ, снова оставляя супругов наедине. - Мне нельзя отключаться... говори со мной, - силой воли он открывает глаза, чтобы посмотреть на Аделаиду, которая опустилась рядом с ним неподалеку, и Абраксас берет ее за руку, переплетает их пальцы, чуть сжимает, а все вокруг уже плывет. Он шумно сглатывает, слыша ее голос, старательно вслушиваясь в слова, чтобы поддержать беседу, чтобы остаться в сознании, хотя крамольная мысль глаза как раз закрыть его отчего-то не отпускает. - Глупо вышло... так подставился... - зачем-то вслух произносит он и снова чуть сжимает ее руку в своей руке. - Надо еще с меня брюки снять с бельем... а то всю постель испачкаю, - какие-то странные мысли сейчас лезут в голову - вряд ли о чистоте белья в этот момент думала Аделаида, но она все также соглашается со всем тем бредом, что он начинает нести, и все также готова ему помочь.
Да, сегодня у супругов точно будет долгая длинная ночь!

+1

9

Я совсем не ожидала от себя этого чувства замирания, этой тишины, которая висела над нами какое-то время. И самое удивительное, что она была более комфортной, чем обычно. Мы оба были сосредоточены, и мне казалось, что мы боялись её нарушить какими-то неосторожным движением или словом. Это очень многогранное чувство. Страх, волнение и... спокойствие. Спокойствие там, где его просто быть не могло. А с другой стороны, знать, что ему плохо и что надо что-то решать, но думать не можется. Невозможно даже обратиться к своей голове, потому-что в данную секунду есть что-то близкое, что-то новое. Я чувствовала его еле заметный поцелуй, который был как бы разрешением на преодоление границы, нежели чем на их завоевание, и в этом была своя магия. Магия момента, когда ты разрешаешь человеку быть рядом. Не нужно ничего выяснять, это ведь так естественно.
Мои мысли были разрушены когда он осторожно отстранился, и я увидела, что он больше не может здесь стоять. Я заставила себя сконцентрироваться на ситуации и отойти от тёплых мыслей, которые окутывали меня. Я почувствовала тяжесть тела супруга, которая прошла мимо, и он медленно сполз вниз. Я до конца вернулась к реальности, и в страхе опустилась рядом.
Маленький эльф с удивительными глазами появился в ту самую секунду, когда я уже начинала думать о собственном бессилии и это было очень кстати. Вот она, та подмога, о которой я мечтала, потому-что где достать зелье? Где изготовить его, если понадобится? Появление Добби весьма обрадовало меня.
Кто бы мог подумать, что Абраксас окажется так дорог для меня? Я сама не могла найти объяснение этому чувству, и старалась всячески обходить такие думы, поскольку они были- табу.
- Мне нельзя отключаться... говори со мной,
Я посмотрела на пол, перепачканный кровью -Да, конечно, знаешь, однажды я мечтала, чтобы на земле была вечная зима, чтобы всё было белым и чистым, и только зимняя вишня выделялась на общем фоне, есть в этом какая-то красота, да?- я несла какую-то чушь, абсолютно не имеющую никакого отношения ни к ситуации, ни к нынешней мне. Я говорила оживленно, с наигранной улыбкой, чтобы только Малфой смотрел на меня, чтобы он слушал меня,  Когда-то давно мне хотелось этой чистоты, этого снега и прохлады. Но я стала более тёплой. Я была готова говорить, о чём угодно, поддержать любую тему, лишь бы он не пропадал и не отключался.
До этого, мы обычно много молчали, атмосфера слегка накалялась, он был всегда занят собой, а я-собой. Я буквально вклинилась в его пространство,  сама того не желая, и даже наша комната имела две территории, и мы оба не могли ступать на чужие, хотя нам, иногда, приходилось. Самое интересное, что я даже и не пробовала изучить его мир. А он, соответственно, мой.
И вот сейчас, мы сидели на холодном полу ванной комнаты. Такие одинаковые, такие взволнованные, и растрепанные. Я была перепачкана его кровью, мои мысли были забиты его присутствием, и он взял меня за руку. Это был наверное самый интимный момент нашей общей жизни. Я чувствовала его даже более, чем когда либо. Даже более, чем когда он несколько касался меня губами. По телу пробежался маленький разряд тока, чуть уловимый, но он взволновал меня. Я широко раскрыла глаза и не могла ничего сказать, мои мысли спутались, это было понятно по глазам. Я слегка растерялась и это было так не похоже на меня.
-Глупо вышло... так подставился...
Спросить у него, как так вышло, или лучше оставить этот момент? Сказал ли он это для себя, или для меня? Хочет ли он моих вопросов, или это не то самое время? Я не знала, но выпалила: Расскажи, поделись, если для тебя это важно- мой голос звучал мягко, но взволнованно. Я ещё более развернулась в сторону супруга, чтобы контролировать его взгляд. Время от времени я видела, что он теряет связь с пространством и говорила громче, только бы он слышал.
-Надо еще с меня брюки снять с бельем... а то всю постель испачкаю, -
Я осмотрела его и себя. Мы оба были перепачканы, и мне было наплевать на эти белоснежные простыни, одеяла и всё, что нас окружало.  Даже запах крови уже не так резко действовал. Лишь бы всё обошлось. Я всё думала, как долго не будет этого домовика, и как долго я смогу отвлекать Абраксаса.  Я злилась.
-Да- ответила я и усмехнулась, так можно было слегка отвлечься и мне. Как он может вообще думать о чистоте в такой момент? Мне стало смешно, конечно, на фоне нервов, и я даже естественно улыбнулась. Абраксас всё дольше держал глаза закрытыми. Я села напротив мужа и хлопнула его по лицу.
-Посмотри на меня, слышишь?- я оставила одну руку на его щеке. Всё будет хорошо. Говори со мной. Расскажи мне что-нибудь!- требовала я и крепче сжимала его руку. Некие нотки истерики были в моём голосе. Я внимательно смотрела на его лицо. Только сегодня, только сейчас я наконец разглядела его. Раньше я даже не могла вспомнить, какого цвета его глаза. Вру, всегда могла, но мне никогда не хотелось. А сейчас я видела эту глубину, этот приятный цвет. Раньше он казался мне ноябрьским ветром, а теперь стал чем-то иным. Я прошлась взглядом по всему лицу, я провела по нему рукой. Очень аккуратно, будто сапёр, который может просто подорваться в любой момент. Но мне почему-то хотелось, и я не могла сдержать себя. Я всё ещё пристально смотрела ему в глаза, ни на секунду не отводя взгляд.

+1

10

Абраксас оказывается на полу, будучи не в силах устоять на ногах, чувствуя огромную усталость и слабость, но все еще стараясь оставаться в сознании и держать глаза открытыми. Ему еще надо замести следы и начать наконец процесс лечения, чтобы он не загнулся здесь, не валялся еще пару дней в лихорадке, а уже пошел на поправку и послезавтра бы уже вставал. Пока что все это кажется слишком отдаленной перспективой, и лишь помощь верного Добби, который в ужасе и страхе от того, как выглядит хозяин, может ему помочь. Помощь Добби и Аделаиды, которая опускается на пол к нему, которая все также рядом, не уходит, слегка касается его и смотрит на него как-то иначе - по-особенному, и что-то между ними уже точно изменилось, но пока что у Малфоя нет сил анализировать подобное. Чуть позже, когда ему станет лучше, и он начнет адекватно соображать, он вернется к этому вопросу - ну а пока...
- Ты любишь снег? Почему ты раньше не говорила? Мы могли бы поехать в Норвегию, например, - и он цепляется за ее слова, как и за ее руку, которую сжимает в своей руке. Голос Аделаиды сейчас для него звучит совсем иначе, и он старается прислушиваться, жадно ловит каждое слово, пытается ей отвечать - немного невпопад, почти также нелепо, но для них сейчас нет ничего важнее этого разговора. Не то, чтобы это была огромная откровенность, но точно - огромный шаг навстречу друг другу, где договорной брак - это не тяжкое бремя, где есть что-то еще, что-то большее и настоящее.
Однако оставаться в реальности уже слишком тяжеловато, и голос супруги звучит для него все тише и тише. Абраксас все больше закрывает глаза и не спешит их открывать снова, и та хватка, с которой он сжимал руку Аделаиды в своей руке, в какой-то момент значительно ослабевает. Он почти провалился в спасительную темноту, когда ее ладошка с силой опускается на его щеку, заставляя вздрогнуть и открыть глаза. Первое время Абраксас еще не понимает, что происходит, но жена так близко, и он сосредотачивается на ней и ее образе. Ее пальцы касаются его лица, поглаживают, будто изучают каждую черточку, и сейчас она так особо внимательно смотрит в его глаза, словно гипнотизируя и заставляя его держать глаза открытыми, чтобы отвечать на этот взгляд.
- Их было трое, - Абраксас не собирался делиться с супругой подробностями своей "неофициальной" жизни. Он вообще о таком не заговаривал в стенах родного дома. Он не мог себе позволить потерять уважение отца и его доверие, он не собирался ронять свой образ идеального сына перед матерью и уж тем более не хотел пугать собой настоящим молодую жену. Только вот Аделаида явно была не из пугливых, раз до сих пор здесь и помогает ему, не бросает и все также сидит рядом, ласково поглаживая его по щеке, чтобы он смотрел только на нее и говорил. - Меня предупреждали, что с магами из Восточной Европы нынче иметь дело опасно... я посчитал, что справлюсь: слишком заманчивое предложение и артефакты, - Абраксас говорит сбивчиво, повинуясь какой-то своей особой логике, которая ведет его по повествованию, но даже из этих обрывочных фраз Аделаида может начинать представлять полную картину. - Все шло неплохо: мы почти договорились о цене, - он облизывает пересохшие губы, шумно сглатывает и почти прикрывает глаза, когда поглаживания ее ладони становятся настойчивее, заставляя его снова смотреть на нее. - Только вот аванс они хотели получить немедленно... банально - все уперлось в галлеоны, - Малфой было смеется, как сбивается на кашель и какой-то хрип, а в уголках его губ появляются алые капли крови. Он морщится, но лишь кивает головой, как бы говоря, что у него все хорошо, а то слишком заметна паника, которая плещется в черных омутах глаз его жены. - У тебя красивые глаза... я тебе об этом говорил? - он слишком резко меняет тему, не давая Аделаиде шанса к этому приспособиться, а потом снова возвращается к рассказу. - Так уж вышло, что мы повздорили... вернее, они со мной... итог был очевиден, - Абраксас было пожимает плечами, но тут же морщится от боли - не следует пока что делать слишком резких движений. - Как видишь, я неплохой боец... правда вот они тоже - не самые плохие, - он недовольно хмыкает, не желая признавать, что надо было действовать осторожнее и не забывать обновлять щиты. Только давненько с ним не случалось магических дуэлей - и вот тебе пожалуйста! Хотя, если посмотреть по итогу, один против троих - это он еще вышел победителем, но все равно гордость была задета, а уж про последствия и вовсе думать не хотелось: так глупо подставиться!

+1

11

Я давно потеряла счёт времени. За большим тёмным окном ничего не было видно, я не могла понять, сколько же времени прошло- час, два, или двадцать минут. Во мне не было усталости, хотя когда я об этом задумалась, ресницы предательски затрепетали. Я снова глубоко вздохнула и на мгновение опустила голову.
-Ты любишь снег? Почему ты раньше не говорила? Мы могли бы поехать в Норвегию, например,
-Не знаю- смущенно отвечала я. Ты не спрашивал... и я как-то вдумалась в сказанное. Вроде бы, мы обсуждали такую мелочь, но она была такой важной. Ведь мы никогда не разговаривали о вкусах друг друга, о мечтах, о целях.
Я даже не знала, что у него есть ещё какие-то дела, особенно, такого характера. Я ведь воспринимала его, как часть его идеальной семьи, и никогда не отождествляла себя с ними, словно бы мы были с разных планет.  Сухое «Доброе утро», «Спокойной ночи», если повезёт, и какие-то мелкие вопросы, совсем отдалённые от наших личностей- вот чем мы были.
Я внимательно слушала его рассказ о произошедшем. Я следила за ходом его мыслей, рассуждал и рассказывал он вполне трезво, это не могло не радовать.
Он закашлял и я напряглась. Я убрала руку сначала с его лица, потому-что была наготове предпринять следующие шаги помощи, хотя понятия не имела, какими они могли быть. Я никогда не оказывалась в такой ситуации и лечащее заклинание- мой максимум. Можно было сделать зелье, но на это уйдёт время, и вряд-ли кто-то спокойно пройдёт мимо меня в такой час.
Я увидела капли крови и моя паника достигла своего апогея. Он что-то говорит про красоту моих глаз, но я уже не воспринимаю его слова. Неприятный ком а горле сдавливает моё дыхание, тело моё сжимается, и я чувствую, как тёплая солёная струя катится по моему лицу и падает на пол. Вот так новость. Как для меня, так и для него. Он никогда не видел меня такой. Да и плачу я крайне редко, я уже и сама не помню, когда я так быстро поддавалась эмоциям. Я смущенно и резко убрала свою руку из его руки, чтобы быстро скрыть все следы  эмоционального «преступления», как если бы никто их не увидел, вскакиваю к раковине, так что в глазах на секунду темнеет,  и опускаю новое полотенце под ледяную воду. Шум воды успокаивает, но я не могу отвлечься.
Всё, что он рассказывал- было полным безумием. Были бы мы в другой ситуации, я бы уже вопила с вопросами об угрозе для собственной жизни, и что так поступать нельзя, что он сумасшедший и безумный. Странно, да? Весь образ Абраксаса меняется для меня сейчас. Оказывается, он даже способен на риски и авантюры. Оказывается, он способен принимать решения без помощи отца и брать ответственность за них. Моё лицо выражало беспокойство,  и даже злость. Я знала, что не должна говорить ему о чём-то плохом, ибо ему и так было сложно, но я не сдержалась
-Ты сошёл с ума! Это могло привести к совершенно иным последствиям, ты рисковал жизнью как если бы..- я остановила себя. Я говорила тихо, но эмоционально. И тут я представила себе, как бы он не дошел дома. Как я так и осталась одна, наедине со своим страхом и пустотой, и мне стало ещё более страшно и тоскливо. Как если бы тебе совсем нечего было ценить- свою мысль я не продолжила вслух, сославшись самой себе на то, что это слишком личное, и что мы ещё не можем дойти до такой откровенности. Хотя что может быть откровеннее, чем двое сидящих на полу, в глубокой ночи, с одной проблемой на двоих. Я злилась сильнее, чтобы не допустить истерику, так как нервы были на пределе. Я снова опустилась визави, и мягко и аккуратно убрала кровь. Я знаю, как ему хотелось пить, но этого допустить нельзя.
Основная рана уже не выглядела так ужасно, как до этого. Кровь остановилась, но нельзя было делать поспешные выводы.
Никакой аккуратности и смущённости- я без сомнений избавилась от ремня на брюках, и расстегнула их, чтобы было чуть-чуть легче. Вот уж не знаю, в такой ли ситуации это обычно происходит. Несмотря на весь ужас, я старалась не терять позитивного настроя, пусть это было более, чем сложно.
-Хотя, я бы, скорее всего, тоже рискнула. - сказала я без лукавства, чтобы срочно оправдать свои действия, и сменить тему. Но это я- молодая, совершенно неразумная, со своей любовью к различного рода нарушением. И почему-то я только сейчас представила его в деле- одного, со своей чопорностью и последовательностью, против троих. Безупречный, хорошо обученный боевым искусствам...
-Что-то ещё было? Помимо основного ранения?- я вопросительно и строго смотрела на него. Что, если дело не в этом?
Где же чёртов эльф!- проносилось в голове. Когда он вернётся? Сколько уже прошло? Время остановилось, как я и хотела, но от этого было не легче. Мне уже думалось о том, что нужно звать на помощь. Ну и что, что об этом узнает отец- невелика беда. Мы сможем как-то оправдаться, главное- чтобы сохранилась жизнь. И тут я поймала себя на мысли, что у меня вдруг появилось это незатейливое «мы». Я посмотрела в сторону своей палочки, судорожно перебирая заклинания, которые бы ещё могли помочь...

Отредактировано Adelaide Malfoy (14.06.2018 11:32:53)

+1

12

- Не спрашивал? Да, наверное, - они раньше и правда совершенно не разговаривали, не интересовались друг другом, и все это общение было скорее формальным, все эти "как прошел день" и так далее. Они чаще встречались в постели, но Абраксас не был уверен, что Аделаиде это все нравилось, что она, занимаясь с ним любовью, отдавалась ему целиком и полностью. Впрочем, он и не ждал многого от договорного брака - видимо, как и она, что они так сразу же смирились с заранее отведенными им ролями, не делая попыток что-то изменить для самих себя и ради самих себя.
Он начинает говорить, чего-то рассказывает, чего не должен был в принципе озвучивать вслух и уж тем более дома, и его рассказ - набор коротких рубленных фраз, который заставляет супругу замереть на месте. Она широко распахнула глаза и смотрит на него, пока Абраксас справляется с приступом кашля, чувствуя, как рот наполнился соленым привкусом крови. Аделаида сейчас совсем другая - не похожая на ту, к которой он немного, но уже начал привыкать. Она сейчас такая живая и настоящая, и он чуть хмурится, замечая одинокую слезинку, которая сбегает по ее щеке.
- Чего ты? Не стоит... все хорошо... - он не знает, что говорить в таких ситуациях: женские слезы - это всегда непросто. Мать при нем никогда не плакала, а какие-то девушки, с которыми он имел дело... Абраксас даже не удосуживался пытаться их успокаивать, а сразу же уходил. Но тут рядом была жена, и так просто - не уйти и не отмахнуться. Благо, что Аделаида сама берет себя в руки, поднимается на ноги, а вскоре холодное мокрое полотенце касается его лица, и он с наслаждением выдыхает. - Жарко... пить хочется, - Абраксас чуть хмурится: пока что пить ему не дают, и ему приходится с этим смириться. Пока что жена расстегивает ремень его брюк, ловко справляется с молнией, и он видит кровавые разводы, которые ползут по его левому бедру. На короткое мгновение оба замирают, а потом время снова возобновляет свой бег.
- Еще? - он слышит ее вопрос и силится вспомнить. - Кажется, было "эверте статум", которое я пропустил, а потом то режущее, - после "эверте" он еще поднялся и даже был в силах атаковать в ответ, но режущее метко попало в цель, и сейчас он еле живой сидит на полу огромной ванной комнаты. - Может быть ребра... или спина... я не уверен, - но вроде как поднялся же он после первого заклинания, да и после второго еще стоял на ногах, хотя кровь уже лилась. Поэтому все остальные последствия Абраксас списывал именно на режущее, хотя и до него было, но не так фатально же!
Негромкий хлопок, и вот уже верный Добби материализовался в ванной комнате, продолжая причитать тихонечко и хлюпая носом, держа в руках небольшую коробку, в которой было несколько зелий, мазь, бинты и четкая инструкция, что и как следует делать со всем этим колдомедицинским арсеналом.
- Ты не могла бы... - но Аделаида и так прекрасно знает, что все это ложится на ее плечи, и слова мужа тут ей без надобности. Абраксас дергается и сдавленно шипит, когда терпкая вязкая мазь касается его раны. Он крепко сцепил зубы, а по лбу уже градом катится пот. Зато резкая вспышка боли приводит его в сознание и чувства, и окружающая реальность воспринимается уже яснее, нежели еще каких-то там пять минут назад. Зелье на вкус - мерзкое и противное, но он выпивает его все, зная, что это должно ему помочь, что рана начнет затягиваться, что организм будет восстанавливаться. Потом ему еще кровотворное пить, что тоже - не медовый напиток, но уже чуть позже - когда первичная помощь будет оказана, когда процесс заживления у него начнется. - Избавься от одежды, - следует его приказ эльфу, и Добби уже старательно собирает окровавленные тряпки, чтобы их унести и сжечь. Абраксасу нет нужды говорить домовику о том, что он должен держать язык за зубами: Добби и так ему предан и никому ничего не расскажет. Ему приходится присесть чуть более ровнее, не упираясь спиной в стену, чтобы Аделаида смогла перебинтовать его рану, и он видит, как чуть подрагивают ее пальцы, когда она берет бинт, когда почти что обнимает его, чтобы ухватить его конец за его спиной. Малфой утыкается носом в ее висок, вдыхает аромат ее волос, едва проводит губами, когда вся эта ситуация его немного отпускает, и рука сама собой ложится на талию супруги таким привычным жестом, которым он обнимал ее в постели во сне, не контролируя себя и своих действий. Только вот сейчас он не спит и все прекрасно осознает и понимает, и ему нет нужды что-либо говорить, когда слова лишь могут все испортить и разрушить этот момент.

+1

13

Я уже совсем отчаивалась. Никакие заклинания не способны были помочь мне. Точнее, ни одни из тех, что я знала и умела. Я совершенно случайно закусила губу в попытке придумать что-то ещё. Моя голова соображала туго, отчего мне постоянно приходилось внутренне подбадривать себя, лишь бы снова не опускаться до эмоций. Да и сам Абраксас точно не хотел смотреть на мои слёзы, я была уверенна, и я не любила себя за эту проявленную слабость. Скорее, даже, ненавидела. Расчувствовалась тут, устроила- ругала я себя и старалась не смотреть в глаза Малфою. Не- то от стыда, не- то от смущения. В любом случае, я хотела бы снова сбежать куда-то и скрыться, свернуться калачиком, спрятаться...хотя совершенно четко знала, что от себя не уйдёшь. Ситуация била по нервам.
Наконец появился домовик. Мэрлин, как же я его ждала! Он разрядил обстановку лучше всякого шума воды. Я заметно оживилась. Я быстро вырвала все необходимые вещи из рук эльфа, и посмотрела на него благодарным взглядом.
Ты не могла бы..
Конечно могла бы! Это как спасательная шлюпка, данная после потерпевшего крушение корабля. Не сказать, что я умею грести, но я буду стараться изо всех сил.  Не дожидаясь исчезновения Добби, я прошлась по мужу быстрым взглядом, всё ещё смущаясь, и возмущаясь своей слабостью, и выдавила как можно больше вязкого вещества. Мои руки были очень холодными от испуга, и я старалась как можно аккуратнее нанести мазь на повреждённое место. Я чувствовала, как под моими ладонями тело Абраксаса сжимается от неприятной боли, и он шипит. Но никакого сожаления- это долгожданная помощь. В тысячу раз лучше, чем мокрые полотенца и «сопли в сиропе». Закончив с мазью, я протерла свои руки и убрала пот с его лба. Следующий шаг был для меня ключевым- я словно сама пила зелье, таким исцеляющим оно мне казалось. Мне давно хотелось дать Абраксасу воды, и со своеобразным самозабвением я напоила его зельем, заботливо придерживая голову. Никаких лишних рефлексий и промедлений.
Наконец я почувствовала себя такой, какая я была. Я знала, что делаю, и была уверенной в себе. Отстранённой, сосредоточенной, малоэмоциональной. Уверенность давала мне больше свободы, ведь я- ненавидела беспомощность. Я ненавидела моменты «ловушки», когда не знаешь, что лучше предпринять, и как повести себя. Я теряла себя в такие секунды. Именно поэтому, я старалась сделать всё быстро и по всем возможным правилам.
Облегченно выдыхая, я наконец взяла бинт. Малфой опирался на стену и мне было неудобно. Подойдя ближе, и нарушив все границы, я приложила некоторые усилия, чтобы пододвинуть его. В этот момент я снова теряла уверенность, потому-что слегка касалась Малфоя своим телом. Я чувствовала его дыхание, я понимала, что сейчас он зависит от меня, а мне этого так не хотелось. Я мечтала, чтобы все эти процедуры поскорее закончились, и он снова стал собой. А что, если всё исчезнет? Если все наши моменты будут смыты закатом, как большой океанской волной?
Я осознала, что мне не хотелось этого. Я была готова смириться с тем, чтобы эта ночь не заканчивалась. Момент смущениям и раздражения прошёл без следа, когда я подумала о чём-то настоящем, о чём-то близком, связывающем нас двоих. А что если завтра мы опять отдалимся друг от друга, и уже за завтраком наденем любимые маски безразличия и высокомерия? Нет! Я была как маленькая девочка, требующая одну единственную игрушку в большом магазине. Я ценила сегодняшние открытия больше всего на свете.
Во время моих раздумий я волновалась. Я почему-то снова боялась показать супругу, что чувствую, и от того я нервничала и волновалась, а мои руки делали всё быстрее, чем я могла сообразить. Я даже боялась спросить Абраксаса, комфортно ли ему, но раз он молчал- всё было в порядке, решила я для себя, совсем забыв его. Я лишь украдкой ловила его взгляд и наивно пряталась за прядкой волос, так смело выбивающейся из причёски, которую я успела сделать на скорую руку, перед внезапным появлением мужа- как знала, что нам предстоит эта ночь.
И вот я снова почувствовала его горячее дыхание на своём лице, и от сего осознания, я очень медленно и аккуратно завязала бинт. Мне не хотелось, чтобы всё исчезло сейчас же. Я старалась продлить этот момент, довести его до максимума. Я наслаждалась каждой секундой, как если бы она была крайней. Но время шло, и дело было сделано. А если всё- мираж? Я внезапно ощутила его руку на своей талии, и закрыла глаза в этот же самый момент.
Удивительно, как можно отстраняться, находясь в постели с нелюбимым человеком, когда физическая близость- есть ни что иное, как странная необходимость. И нет ни удовольствия, ни радости, ни ощущения, что ты- женщина. Любимая, или, хотя бы, желанная.
Я же всегда ценила моменты за их неповторимость. И этот момент- он был таким. Сейчас я действительно была ближе, чем когда либо. Странная, эмоциональная, по-прежнему растрёпанная, пережившая миллион чувств за одну ночь, и... необходимая. Мне почему-то казалась, что именно такой я была. Я просто чувствовала, что меня тянуло, магнитом. Пусть это было всего-лишь дело случая, но я хотела прижаться к этому человеку. Я пыталась отключить голову. Я положила руку к нему на плечо, и провела ею до шеи. Я дышала не так, как прежде. Я была более уверенной, хотя момент волнения никуда не исчез, он лишь отражался в едва заметном, прерывистом дыхании, которое можно было услышать, лишь сосредоточившись.
Я была рада. Я радовалась не только тому, что всё обошлось, хоть это и было ведущей эмоцией, но я радовалась оказаться близко с мужчиной, который всегда был для меня загадкой и противостоянием. И никто не был лучше, или хуже.

+1

14

Аделаида молчит, но слова сейчас здесь и не нужны: ее поступки, ее жесты, выражение ее глаз говорят ему сейчас намного больше всяких красивых высокопарных фраз. Абраксас прекрасно помнит все их моменты ранее: и первая встреча, и помолвка, и свадьба, и первая брачная ночь и слишком правильный и короткий медовый месяц. Все это было, но у него такое чувство, что все то он разделил с другой женщиной, которая была чужой. Юная девушка, едва закончившая Хогвартс, которая толком не видела настоящей жизни, вдруг оказалась замужем за неизвестным ей мужчиной, и ей надо было начинать соответствовать. И ведь планка была задрана крайне высоко! И Аделаида справлялась, успешно играла свою роль на приемах, улыбалась его родителям во время семейных ужинов дома, ложилась с ним в постель и... и все. Сейчас же было все иначе...
Он шипит от боли и наконец широко открывает глаза, чтобы яснее и ярче видеть окружающую его реальность. Абраксас старательно терпит, пьет зелье и переводит дыхание. Хочется еще воды - пару литров так точно, но ему пока нельзя - должно пройти немного времени, чтобы не перебить эффект зелья. И он снова терпит, понимая, что в текущей ситуации ему некого винить кроме себя и своей самонадеянности. Ничего - в следующий раз он будет точно умнее и не попадется в такую примитивную ловушку!
Наконец наступает время перевязки, и Абраксас кое-как усаживается ровно, чувствуя, как Аделаида старается проделать эту процедуру так, чтобы причинить ему как можно меньше боли: ее пальцы едва ощутимо касаются его тела, бинт не стянут слишком туго, и он чувствует ее дыхание и биение ее сердца - так она сейчас близко. И он невольно тянется к ней, вдыхает аромат ее волос, кладет руку на ее талию, привлекая к себе, чувствуя, как жена замирает на мгновение, но все же приходит в себя первой, чтобы закончить перевязку. Однако даже потом она не отстраняется, поглядывая на него так, как смотрят на первом свидании, когда понравившийся мальчик отвел ее в кофейню мадам Паддифут или как там она называлась? Только она и правда ведь юная девушка, у которой не было этого периода ухаживаний, не было того первого момента влюбленности, а были сразу помолвка и брак, и ей надо было резко взрослеть, чтобы соответствовать. Аделаида кладет руку ему на плечо, проводит до шеи, касаясь также почти что едва ощутимо, но Малфой все прекрасно чувствует и даже больше. Его рука еще увереннее обнимает ее за талию, привлекая к себе еще ближе, и он заглядывает ей в глаза, чтобы увидеть тот самый взгляд, которым она на него смотрела все это время, пока они были в ванной.
Абраксас тянется к ней, касается своими губами ее губ, ощущая на них все тот же солоноватый привкус слез, как и на его губах наверняка еще чувствуется стальной привкус крови. Он целует ее осторожно, словно пробует этот поцелуй на вкус, распознает для себя оттенки, смакуя каждый из них, наслаждаясь этим ощущением. Раньше они целовались совсем иначе - то дежурный поцелуй супругов, ни к чему не обязывающий, то поцелуй желания, когда он хотел ее тело и своим требовательным поцелуем словно доказывал ей же свое право ею обладать. Абраксас чуть отстраняется, чтобы перевести дыхание, а потом снова ее целует, чтобы вновь все это ощутить и прочувствовать. Поцелуй становится глубже, более чувственным, и его вторая рука ложится на ее талию, привлекая ее теснее к нему, почти что усаживая на себя сверху, и он сам тянется к ней, ощущая жар ее кожи к его - остро и горячо.
Он дергается и сдавленно стонет: они слишком увлеклись, забывшись, неосторожные движения, и рана снова горит огнем. Абраксас крепко сжимает челюсти, снова опираясь о стену, чувствуя, как Аделаида придерживает его, чтобы он не рухнул.
- Ничего... пройдет... - ему не хочется, чтобы сейчас она отстранялась, чтобы пыталась вставать, чтобы якобы не давить на рану, и Малфой не убирает руку с талии супругу, удерживая ее подле себя. Кажется, он ее порядком и испугал своим стоном, а еще не меньше смутил своим поцелуем. Он выжидающе поглядывает на Аделаиду, но она молчит, и тут нужен первый шаг - и нужен с его стороны. Все-таки он мужчина, он старше ее, он должен быть умнее и... но тут это слово - не подходит. Он просто должен решить, что он хочет для себя и для них. Если кто-то сейчас сделает шаг назад, то дальше уже просто ничего может и не быть, и каждый закроется в своей раковине, снова нацепит маску и будет играть отведенную роль - и ничего более!
- Знаешь... - его широкая ладонь скользит по ее спине, поглаживая и все также удерживая ее рядом. - Если я все же не помру... может мы на выходные в Норвегию съездим? - Абраксас пытается как-то неловко улыбнуться уголками губ. - Съездим просто так... без всяких планов... что скажешь?

+1

15

Подобного трепетания внутри я не испытывала уже давно. Оно было, когда я была студенткой, но это нечто иное. Мы были ещё моложе, я делала всё назло. Я сбегала, показывала характер, влюблялась тоже назло. Мне хотелось быть правой, показать свою значимость, знать, что я тоже имею все основания на своё мнение. И как оказалось потом, не имею.
Я долго внутренне справлялась с этой мыслью. С этого лета. Но я почему-то быстро согласилась и наигранно успокоилась. Приняла это как должное, как некое наказание за все свои выходки, и отправилась в чужой дом. К чужому мужчине. Я всегда боялась, когда дело доходило до чего-то близкого с Малфоем. Даже обычного касания рук я избегала. Я никогда не обнимала его осознанно. Я никогда не целовала его осознанно. Это, скорее, была какая-то внутренняя пытка. Я никогда не желала его. Я сравнивала свои предыдущие эмоции с другими, а затем с ним, и мне было не по себе. И я бы с удовольствием сбежала от него, через некоторое время, после того, как всё бы устаканилось.
И сейчас я уловила в себе нечто иное. Сколько во мне было нежности. Сколько во мне было заботы и своеобразного доверия. Сколько во мне было желания помочь...и это было так внезапно.
Оказалось, этот человек совсем не являлся чужим. И я чувствовала его боль как свою. Мы стали каким-то единым целым. Раньше я думала, что такое невозможно. Что нужно долго привыкать, узнавать и только потом принимать решение. А нет. Всё случилось быстро. Возможно, это бессонная ночь сыграла роль. Возможно, моё желание наконец отдать свою любовь, которой накопилось уже так много. Возможно страх увидеть мёртвого человека в собственной ванной. Или не в собственной..
В любом случае, я была так близко. Я ощущала его тепло, и даже жар его тела, которое снова набиралось былых сил. И мне нравилось об этом думать, мне нравилось исследовать его рукой. Я прошлась по волосам, я ощутила их мягкость. Это был очень хрупкий момент, границы всё больше исчезали, растворялись где-то в ночи. Я хотела быть ближе и я желала этого. Моя природа стремилась к этому мужчине и я ничего не могла с собой поделать, я смотрела на его манящие губы, но не решалась зайти дальше, как будто резко изменила своему характеру.
Абраксас привлёк меня к себе одним движением, уловив моё очевидное желание, хотя я искренне и сильно надеялась, что оно было обоюдным. Хотя я больше не могла ни о чём думать. Я ощутила вкус его губ. Первый раз в жизни. Меня не смущали остатки крови, её запах и все обстоятельства. За всем этим я чувствовала лишь его. Пока ещё аккуратно, я несколько удивлялась, и мои глаза были открыты. Я чётко видела перед собой именно этого мужчину, и не хотела, чтобы это был кто-то другой.
В это время тело моё податливо откликалось своей природе. Волна возбуждения накрывала меня, и я не ощущала места, времени и не думала о том, что мы до этого переживали. Мне больше не было страшно, мне больше не было некомфортно. Я даже не чувствовала, что мы сидели на холодном мраморе,в огромной ванной. 
И я снова ощущала его губы на своих. В этот раз уже настойчиво, с чувством. Я нисколько не сопротивлялась, напротив же, мне хотелось этого. Я закрыла глаза, чуть наклонила голову и обеими руками обхватила голову Малфоя. Я отдалась его власти, но теперь это было иначе. Я разрешила ему и себе.
Дыхание участилось, я была преисполнена смятения и восторга, как раз в тот момент, когда ощутила, что его тело дёрнулось и он сдавленно простонал. Я отстранилась, вспомнив, собственно, по какой причине мы оказались здесь и посмотрела на только-что перебинтованную собственным руками рану. Всё выглядело намного лучше, хотя не стоило забывать о том, что боль никуда не пропала. Я еле заметно улыбнулась, совсем, как смущенная девочка.
Наверное, я и была ею. Это ведь моя неожиданная свадьба сделала меня не по возрасту взрослой. Моё желание соответствовать и быть подстать семье, лишили меня любовного полёта, возможности побыть девушкой и вдоволь насладиться романтическим переживаниями. Я ведь сразу сменила учебную мантию на свадебное платье, и уже неуверенно гордо сидела за большим обеденным столом мэнора, искусственно улыбаясь и приветствуя гостей.
Я поняла, что наверное, мы увлеклись. Что скорее всего, это был просто момент. Момент ликования. Такой своеобразный выдох, когда ты пробежал кросс, и вот уже свободен, можешь возвращаться домой. Мне даже стало обидно от подобного осознания. Я открыла глаза, уже полностью вернувшись к реальности жизни. Они снова выражали осознанность и собранность, как и всегда. И всё же, я тихонечко, где-то в глубине души еле заметно радовалась, что у нас хотя бы был такой момент.
Однако Абраксас не хотела меня отпускать, и это было ещё более удивительно.
- Если я все же не помру... может мы на выходные в Норвегию съездим? - Съездим просто так... без всяких планов... что скажешь?
Я пыталась переместить весь на противоположный от раны бок, чтобы всё же не доставлять дискомфорта. И посмотрела в его глаза так, как прежде никогда не смотрела. Уверенно, с какой-то нежностью и благодарностью за этот момент. Я чувствовала его руку, скользящую по моей спине.
-Да, это было бы весьма интересно- умело солгала я. Это была даже не ложь, а боязнь разрушить некую идиллию. Я ведь не любила снег, но не об этом шла речь, собственно. Главное, что это могли бы быть новые мы в новом месте. Это была бы возможность проверить: вернёмся ли мы к своим старым маскам, или всё же сохраним эту страсть и теплоту общения. И знаешь что...-помедлила я лукаво улыбаясь- я не дам тебе умереть.

0

16

Поцелуй ему понравился, и Абраксас позволил себе чуть больше, сразу же забывая обо всем. Аделаида ему ответила, прижимаясь к нему, обнимая за шею, отвечая на его поцелуй и даря ему свой. В этот раз между ними по-настоящему пробегает искра, распаляя обоих, заставляя чувствовать остро и ярко и поддаваться этим ощущениям в предвкушении дальнейших. Только вот противная рана дает о себе знать так не вовремя, что Малфой уже сдавленно стонет и отстраняется, морщась от боли. Все это - немного отрезвляет, но не настолько, чтобы сделать шаг назад после всего, что у них здесь было. Тем более, что делать этот шаг назад никто из них явно уже и не хочет, попробовав что-то иное, более терпкое и притягательное, что делает их еще более живыми и настоящими.
Короткий миг, едва заметная улыбка, снова выжидающий взгляд - все сейчас слишком хрупко, что одно неловкое слово или жест может все это разрушить, вернуть то, что было ранее. Но хочется ли такого возвращения? Нужно ли оно? И Абраксас уверенно кладет руку на спину жены, поглаживая ее, не давая от себя отстраниться. Он вспоминает про снега и Норвегию, решив, что это - неплохое начало для чего-то большего, нежели просто общая холодная постель, как и холодный тон в отношениях.
Аделаида удобнее устраивается рядом с ним, не собираясь никуда сейчас от него уходить, мельком проверив перебинтованную рану. Он все еще ощущает ее теплое дыхание на своей коже и еще крепче прижимает ее к себе, так и оставаясь сидеть на полу в ванной, где оба перепачканы его кровью.
- Я знаю, - он лишь кивает головой: жена и так доказала, что ему поможет, что не оставит и не бросит - даже в такой критической ситуации, в которой он оказался. Малфой закрывает глаза, чувствуя, как Аделаида тут же встрепенулась от этого его жеста. - Нет, мне не плохо. Просто сил никаких нет... и слабость, - он все еще в сознании, но усталость и правда начинает сказываться. Ему еще надо как-то пережить остаток этой ночи, потом выпить кровотворное, а то, что температура поднялась - не беда: как раз укладывается в версию о легкой простуде, которую он завтра выдаст родителям. Внезапно все то, что было разрознено, словно из осколков, сложилось в одну картину, не самую плохую для него.
Абраксас теряет счет времени, сколько они так сидят, прижавшись друг к другу, ощущая горячее дыхание и объятия. Он чувствует, как Аделаида поглаживает его по щеке - едва ощутимо и так ласково, и он снова касается губами ее виска, вдыхает аромат ее волос, и это приносит некоторое умиротворение, что ли, и покой.
- Устала, да? Давай ложиться, - тихо произносит Малфой и открывает глаза. Конечно, это - слишком смелое заявление, ибо до постели надо еще и дойти, а, перед этим, закончить с его лечением и привести его в порядок. Абраксас с жадностью выпивает стакан воды, который приносит ему Добби, а потом, с помощью жены, снимает окровавленную одежду. Аделаида снова стирает полотенцем кровь с его тела, а потом помогает переодеться в пижаму, и эти простые, казалось бы, обыденные повседневные действия для него сейчас - целый подвиг, будто восхождение на Эверест. К концу Абраксас уже измотан и без сил, но еще старается держаться, понимая, что не следует сейчас допускать слабость, что жене все это и так не просто и не нужно усугублять. Поэтому он кое-как поднимается на ноги и, опираясь на стену, чувствуя, как жена его поддерживает доходит до кровати, на которую практически что падает, тяжело дыша, чувствуя, как перед глазами все кружится и темнеет. И снова прохладное влажное прикосновение полотенца, ласковые поглаживания, тихий голос Аделаиды, в котором она еще пытается скрыть дрожь и волнение. Малфой слабо улыбается, так и не открывая глаз, перехватывая руку супруги и заставляя ее оставить ее на своей щеке. - Все хорошо. Все скоро снова будет хорошо.

Отредактировано Abraxas Malfoy (15.06.2018 14:21:45)

+1